Песнь в алых розах любви

Сирень расцветала, заполняя каждую клеточку тела своими цветами, прекрасные цветы.. Но вишня, её цветы тоже заполняли тело, они вытесняли органы, казалось, сейчас они вылезут изо рта, и тогда он не сможет дышать. Интересно, Минхо чувствовал что-то похожее? Вдыхая, он ощущал шипы роз, впивающихся в лёгкие, делая шаг — бамбук, пронизывающий тело насквозь, когда моргал — крапива колола глаза. Когда это закончится? Никогда, это было с самого рождения, когда во взгляде матери чувствовалось отвращение. Руки сами душили шею любимого. Орхидеи открывали старые шрамы под кожей, они разрывали её на части, аконит обвивал рёбра в удушающем объятии. Он сжал его в последний раз и ослабил хватку, испугавшись сам себя, Хан посмотрел на свои руки, они были чисты, но чистым себя не ощущал... Как такое возможно? Минхо встал на четвереньки, хватая воздух ртом. Хан не почувствовал, как начинает говорить: — У тебя есть пять секунд, чтобы убежать. Минхо бросился на коленях к кухне. Перед глазами плыло. Живым или мёртвым, он останется со мной. — Ты милый, даже когда убегаешь. Хан присел на подоконник, наблюдая с нежной, полусумасшедшей улыбкой за попытками встать на ноги. — Один... Сегодня прекрасный закат, облака чернели на фоне прекрасно заходящего солнца, фонарь освещал траву, покрытую росой. — Два... Минхо судорожно забивался в дальний угол, поближе к своей маме. Хан позволил себе улыбнуться, считая очень милым его схожесть с кроликом. Вдалеке горели огни и чернели очертания домов, если сравнивать любовь с чем-то вкусным, то пусть это будет мясо. Сытно и необходимо для жизни. — Три... Будто надеты наушники, в голове играла музыка, смотря на повешенную мать, Минхо вспомнил и свою, что также болталась в воздухе, стараясь ухватиться за что-то, у Хана до сих пор шрам на руке от её ногтей, странная женщина, сама попросила и оставила шрам. — Четыре... Хан перевёл взгляд на Минхо, тот царапал стену ногтями, будто кошка, его мясо тоже будет любовью, Хан встал с подоконника и весело зашёл на кухню, доставая нож из ножен, хотя использовать его не хотел, после остановился перед Минхо, сел на корточки и показал тому нож. — Пять. Он улыбнулся и поцеловал парня. — Почему не бежишь?? Засмеялся тот. — Так совсем не весело. Хан наклонился и надрезал уголок его губ, будет улыбаться чаще, Минхо кричал или нет? Всё же Ли Минхо — прекрасное имя, он начал обожать осень благодаря ему. — Время вышло, что будешь делать?? — Отпусти меня, ублюдок. Хан замер и с силой, на которую способен, ударил его по лицу. — Что? ЧТО?! После того, что я сделал для тебя...? Ударил его ещё раз, Минхо начал пытаться задушить парня. Хан оттолкнул его и резким движением засунул ему в рот что-то мерзкое. Выплюнув, Минхо увидел палец. — Сюрприз, как тебе мама на вкус? Минхо вырвало, и Хан поцеловал его ещё раз. — Помнишь же? Каким бы грязным ты ни был, я буду любить тебя. Минхо оттолкнул его и рывком вырвался из хватки, ползя на руках к выходу. Прошу, Господи, если ты существуешь, умоляю, спаси меня, я исправлюсь, я перестану пользоваться авторитетом в школе, я не буду предавать чувства людей, я отпущу Феликса, я буду молиться каждый день, прошу, не дай мне умереть так. — Это только наше начало!! Почему ты хочешь уйти!!?!?! Прошу, Боже. Минхо полз на второй этаж, всё тело сводило. — Чем я хуже других?... Хан остался один, он ударил висящую женщину, и та упала на пол. — Ваш сын очень привередлив. Прошипел Хан, пнув тело. Джисон пошёл следом, поднимаясь по лестнице, когда Минхо дополз до последней ступеньки, сплёвывая кровь. — Беги, кролик. Хан наступил ему на руку. — Я люблю тебя, ты не подумай, Я ТАК ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! Минхо встал на ноги, он больше не мог так... Бога нет? Вряд ли его спасут в последний момент, Минхо улыбнулся, глядя в окно. Сейчас бы какой-нибудь саундтрек. Парень засмеялся, после смех перерос в рыдания. Он не смог спасти маму, не смог спасти Феликса, он не мог спасти себя, карма. Значит, он примет свою участь и попадёт в ад с этим мудаком, которого даже не старался понять, может, он мог спасти и Хана? Не попытался. Хан взял его за волосы, он кричал что-то непонятное, сам же смеялся, скрывая слёзы. Последнее, что болело, это голова, падение с лестницы было не ново, но, Господи, как же больно, хрустнул череп и челюсть, уши заложило ватой, рука неестественно выгнулась, и без того пострадавшая нога будто сломалась на две части. И всё же.. А ведь Хан был единственным, кто так сильно любил его, может, стоило принять чувства, нет, это неважно. Они останутся вместе до гроба.