One night from infinity

Гул такси затих за поворотом, оставляя после себя лишь стрекот цикад и тяжелую, бархатную духоту стамбульской ночи. Исо, не выпуская руки Фадиме, толкнул тяжелую деревянную дверь их дома. Внутри было прохладно, но воздух всё равно казался вязким, пропитанным ароматами вечернего ужина у Кочари — жареного мяса, сладкого чая и дорогих духов Фадиме. Девушка устало откинула голову, прислоняясь к дверному косяку, и скинула босоножки. Ее ноги гудели после долгого вечера, а в глазах плясали блики от уличных фонарей. Она была прекрасна в своем строгом платье, но Исо видел её истинную красоту — в этой легкой усталости, в полуулыбке, которая появилась на её губах только для него. — Я больше не могу есть, — выдохнула она, проводя рукой по волосам. — Если бы Адиль еще раз предложил мне долму, я бы лопнула. Исо приблизился, сократив расстояние между ними до одного тяжелого вдоха. Он смотрел на неё сверху вниз, и его глаза потемнели, став цвета ночного моря. — А я хочу съесть тебя, — хрипло сказал он, проведя большим пальцем по её скуле. — Весь вечер я смотрел на тебя и думал только об этом. Фадиме судорожно выдохнула, чувствуя, как от его прикосновения по коже пробегает электрический разряд. Усталость испарилась, уступая место животному, пьянящему желанию. Она потянулась к нему, встречая его губы в поцелуе. Сначала мягком, дразнящем, но Исо быстро углубил его, прикусывая её нижнюю губу с требовательной нежностью. Вкус их поцелуя смешивался с горьковатым привкусом турецкого кофе и солью, выступившей на коже от жары. Исо, не разрывая поцелуя, подхватил её на руки. Фадиме тихо ахнула, обвивая руками его шею. Он понес её через гостиную, мимо дивана, в спальню. Там было темно, лишь лунный свет серебрил полоску на кровати. Он опустил её на покрывало, нависая сверху. Его руки скользнули вниз по её бедрам, задирая подол платья. Фадиме вздрагивала под каждым его прикосновением. Исо целовал её шею, ключицы, спускаясь всё ниже, оставляя влажные дорожки на разгоряченной коже. Он расстегнул молнию на её платье, и ткань легко соскользнула, обнажая кружево белья. — Ты не представляешь, что ты со мной делаешь, — прошептал Исо, и его голос дрожал от сдерживаемой страсти. Он смотрел на неё с обожанием и голодом одновременно. Фадиме потянула его за ремень, расстегивая пуговицы его рубашки, обнажая смуглую, горячую кожу груди. Она провела ногтями по его мышцам, чувствуя, как он напрягается от её прикосновений. Исо снова поцеловал её, одновременно избавляясь от остатков одежды, пока Фадиме не осталась в одних лишь тонких трусиках. Его поцелуи стали более дерзкими, спускаясь по изгибу талии, целуя нежный живот. Он опускался всё ниже, и сердце Фадиме билось где-то в горле. Остановившись у самого края, Исо поднял на неё глаза. В них плескался океан. Он медленно, мучительно медленно, стянул с неё последний кусочек ткани, освобождая её тело. Затем он наклонился, и его горячее дыхание коснулось самого сокровенного места. Фадиме выгнулась, впиваясь пальцами в простыни, когда его язык, влажный и уверенный, сделал первое движение. Это было не лаской — это было поклонением. Исо опустился перед ней на колени, раздвигая её ноги, и его губы и язык вычерчивали сложные узоры, доводя её до исступления. Она была мокрой от желания, и его язык скользил легко, дразня, то проникая внутрь, то лаская чувствительный бугорок. Фадиме издавала низкие, гортанные стоны, теряя связь с реальностью. Она чувствовала, как собирается внутри неё горячий шар, как волны удовольствия накрывают с головой. — Исо... — выдохнула она его имя, вплетая пальцы в его волосы, притягивая ближе. Он продолжал, пока она не содрогнулась в первой, ослепительной вспышке, сжимая его голову ногами. Он лишь сильнее прижался к ней, вылизывая её до последней капли, пока её дыхание не выровнялось. Фадиме, всё ещё дрожащая, потянула его вверх, притягивая к себе. Но вместо того чтобы просто лечь, она мягко, но настойчиво перевернула его на спину, оказавшись сверху. Теперь её очередь брать контроль. — Лежи, — прошептала она, и в её голосе звучала властная нежность. — Теперь я позабочусь о тебе. Она скользнула вниз, целуя его шею, грудь, живот, ощущая под губами каждое напряжение его мышц. Её длинные волосы щекотали его кожу, вызывая дрожь. Она расстегнула его ремень и быстро сдернув брюки вместе с боксерами, продолжила спускаться поцелуями всё ниже, пока её дыхание не коснулось его напряженного члена, такого твердого и горячего, что казалось, от него исходит собственный жар. Фадиме остановилась на мгновение, глядя на него снизу вверх — в её взгляде смешались желание и нежность. Она взяла его в руку, чувствуя тяжесть и пульсацию, провела большим пальцем по влажной головке, собирая капельку смазки. Исо выдохнул, вцепившись пальцами в простыню. Затем она наклонилась и медленно, дразняще провела кончиком языка по всей длине снизу вверх — от основания до самой чувствительной точки. Это было легкое, почти невесомое прикосновение, от которого Исо дернулся всем телом. Фадиме улыбнулась, чувствуя его реакцию, и повторила движение, но теперь с нажимом, обводя языком венки и жилки, изучая каждый миллиметр его плоти. Она взяла его в рот — сначала лишь головку, обхватывая губами и втягивая внутрь, как леденец. Её язык кружил вокруг, касаясь самого чувствительного места под уздечкой, и Исо застонал, запрокидывая голову. Его рука легла на её затылок, не толкая, а лишь гладя, поощряя. Фадиме погружалась глубже, постепенно, сантиметр за сантиметром, чувствуя, как он заполняет её рот. Она расслабила горло, принимая его почти полностью, и замерла на мгновение, ощущая его пульсацию на своем языке. Ей нравилось чувствовать его вкус — солоноватый, чуть терпкий, абсолютно мужской. Она втянула воздух через нос и начала двигаться, задавая ритм: то медленно и глубоко, почти до основания, то быстро и поверхностно, дразня лишь кончиком губ. Каждое её движение было точным и порочным. Она то сжимала губы вокруг него, усиливая трение, то выпускала его почти полностью, чтобы снова жадно вобрать, облизывая и посасывая. Её рука обхватила основание, двигаясь в такт с ритмом рта, и Исо чувствовал, как сходит с ума от этого двойного ощущения: влажный жар губ и ловкие пальцы, скользящие по натянутой коже. Она экспериментировала — чуть прикусывала зубами, но тут же заглаживала боль языком, заставляя его выгибаться на кровати. Её свободная рука гладила его яйца, невесомо касаясь, сжимая, массируя, и от этого низ живота сводило тугим узлом. Исо хрипел, выкрикивая её имя, сжимая её волосы в кулак, пытаясь не кончить раньше времени. Но Фадиме не собиралась останавливаться. Она хотела довести его до грани, а затем отступить. Она ускорилась, заглатывая его глубоко, почти до горла, и её язык работал вдоль нижней стороны члена, давя на пульсирующую вену. Она слышала его прерывистое дыхание, чувствовала, как его бёдра непроизвольно подаются навстречу, как он теряет контроль. — Фадиме... остановись... я сейчас... — выдавил он, пытаясь отстранить её, но она лишь сильнее прижалась, усиливая напор. Она хотела видеть его в этом состоянии — разбитого, беззащитного, полностью отданного ей. Исо кончил с глухим, вымученным стоном, изливаясь в её рот горячими толчками. Фадиме приняла всё, не отрываясь, продолжая ласкать его языком, пока последние спазмы не затихли. Она медленно отпустила его, облизала губы, проглатывая, и подняла на него взгляд — влажный, пьяный, победный. — Я хочу почувствовать тебя внутри, — сказала она, и её голос был ниже обычного, сорванный от страсти. Исо, ещё не пришедший в себя, но уже горящий новым желанием, не заставил себя ждать. Он притянул её к себе, переворачивая на спину, и навис сверху. Его член всё ещё был твёрдым, и он медленно, чувственно вошел в неё, всё ещё влажную после своей собственной разрядки. Оба выдохнули одновременно — настолько это ощущение было пронзительным. Теперь уже не было ни спешки, ни игры. Был лишь ритм, древний и правильный. Он двигался внутри неё, и каждый толчок был глубоким, почти грубым, но наполненным такой нежностью, что у Фадиме перехватывало дыхание. Она впивалась ногтями в его спину, прикусывая губу, чтобы не закричать от переполнявших её чувств. Её тело отвечало ему, изгибаясь навстречу, принимая его всего, без остатка. — Фадиме, — выдохнул Исо её имя, как молитву. Он ускорился, чувствуя, как она сжимается вокруг него. Её вторая волна накрыла её почти сразу же за первой, ещё более сильная и яркая. Она выгнулась дугой, вскрикнув, и Исо, не выдержав, последовал за ней, изливаясь глубоко внутрь с последним, хриплым стоном. Тишина. Только тяжелое дыхание и стук сердец в унисон. Фадиме лежала на его груди, чувствуя, как липкий пот высыхает на коже, смешиваясь с соленым запахом моря, который всегда исходил от Исо. Она обводила пальцем линии его татуировок, приходя в себя. Её рот всё ещё хранил его вкус, и это вызывало у неё дрожь. Исо поцеловал её в макушку, натягивая на них легкое покрывало. — Завтра будет новый день, — тихо сказал он, и в его голосе слышалась улыбка. — Но эта ночь — наша, — ответила Фадиме, прижимаясь к нему, чувствуя, как за окном шумит вечный город, а в её сердце шумит такое же бесконечное море любви.