Зәңгәр күзләр, яңа яра эзләре

Глаза открылись сами собой. В лицо бил яркий свет майского солнца заливая им всю комнату. Руслан встал с кровати. Голова раскалывалась из-за вчерашней ссоры с матерью. На дате было 26 мая. Последний день школы в 8 классе. У Руслана не было ни капли желания идти в место где его ненавидят как учителя, так и ученики, но мать заставила. Руслан быстро провёл все утренние процедуры и поел бутерброды с колбасой, понимая что потом будет жалеть об этом. Вернулся в свою комнату и начал делать свой обычный макияж : чёрная слизистая с небольшой стрелочкой вниз, гигиеничка и чёрная помада. После макияжа следовала одежда : митенки чёрно-серого цвета в полоску, чёрная футболка с каким-то эмо принтом, джинсы с разорванными коленками и сумка на плечо в клеточку.

***

Школа прошла также как и во все дни, но сегодня Руслан был рад. Действительно рад тому, что уходит в другую школу. Одноклассники прощались с друг другом на время летних каникул, а Руслан прощался лишь с любимой учительницей ИЗО которая относилась к нему хорошо и любила его как ученика.

***

Он зашёл в квартиру. Скинул кроссовки. Бросил сумку у двери. Прошёл на кухню, налил стакан воды, выпил залпом. Вода была тёплой — он не любил холодную, от неё болели зубы. Вернулся в свою комнату. Закрыл дверь. Щёлкнул замком — мать запрещала закрываться, но сегодня ему было всё равно. В комнате пахло пылью и старыми книгами. Шторы задёрнуты, света почти нет. Только тонкая полоска от солнца пробивалась сквозь щель. Он сел на кровать. Достал из тумбочки маленький чёрный пенал. Там лежало лезвие от старой точилки. Аккуратное, узкое, заржавленное с краю. Руслан провёл по нему пальцем — осторожно, привычно. Знает каждую зазубрину. Взял телефон. Открыл папку с фотографиями. Там были старые снимки — с первого класса. Вот он с мамой в парке. Вот он в костюме на новогоднем утреннике. Вот он улыбается, ещё без чёрной помады, ещё с нормальными волосами. Руслан долго смотрел на эти фото. Потом закрыл. Он снял митенки с левой руки. Кожа была бледная, почти белая. На предплечье — старые шрамы. Белые линии, как зебра. Некоторые ещё розоватые, не до конца зажившие. Он провёл по ним пальцем. Вспомнил, когда сделал последний — неделю назад. Мать накричала из-за оценок. Он пошёл в ванную и сделал три штуки. Потом плакал. Потом заклеил пластырем и делал вид, что упал с велосипеда — хотя велосипеда у него не было. Он взял лезвие. Приложил к коже — туда, где ещё не было шрамов. Надавил. Кровь выступила медленно, маленьким шариком, потом стекла вниз по руке, капнула на чёрную футболку. Он сидел и смотрел на это. Не чувствовал боли. Ничего не чувствовал. Только внутри немного становилось тише. Как будто всё, что копилось целый день, вытекало вместе с этой кровью. Он не знал, зачем это делает. Просто привычка. Иногда помогало. Сегодня — нет. Сегодня он сделал ещё одну. Потом ещё. Всего четыре. Кровь уже текла по ладони, капала на пол. Он взял старую майку, которая лежала под подушкой, прижал к ранам. Подождал немного. Убрал лезвие обратно в пенал, засунул в тумбочку, под стопку рисунков. Заклеил пластырем. Надел митенки обратно — они скрывали повязку. Встал. Пошёл в ванную. Смыл кровь с рук. Посмотрел на себя в зеркало: бледное лицо, чёрные круги под глазами, чёрная помада чуть размазалась оттого, что он облизывал губы. Он достал из кармана гигиеничку, поправил. Вышел из ванной. На кухне нашёл пачку печенья. Съел два куска. Запил тёплой водой. Сегодня ему было 14, и он не знал, что делать с этим числом. Лето казалось бесконечным и пустым. Три месяца одиночества. Три месяца без школьных стен, которые он ненавидел, но которые давали ему хоть какой-то режим. Он лёг на кровать. Взял альбом. Открыл на последней странице — там был нарисован парень. Такой же бледный, с длинными волосами, с чёрными глазами. Руслан смотрел на него и думал: "Это я. Но лучше". Потом взял простой карандаш и начал штриховать фон — чёрный, густой, тяжёлый. Лист почти порвался от нажима. Телефон пиликнул. Мать написала: "Как прошёл день?" Он не ответил. Через минуту ещё одно: "Руслан, ответь, я волнуюсь". Он ответил: "Норм". Убрал телефон в карман и больше не доставал. Он думал о прошлом. О том, как в пятом классе его били старшеклассники за то, что он покрасил волосы в синий. Как учительница математики сказала при всех: "Тебе бы лечиться". Как отец ушёл, когда ему было семь, и мать с тех пор стала другой — раздражённой, вечно недовольной. Он вспоминал это без эмоций. Просто факты. Как список дел. Вечер наступил незаметно. Солнце село. В комнате стало темно. Он не включил свет — так было привычнее. Лёг на спину и смотрел в потолок. Там была трещина, похожая на молнию. Он смотрел на неё и думал, что завтра будет то же самое. Тот же день. Те же мысли. Та же пустота. Но сегодня он был дома. Один. Без учителей, без одноклассников, без их взглядов и шёпота. И это уже немного легче. Где-то в кармане лежала записка от учительницы ИЗО. Он знал, что она там, но не доставал. Потому что если прочитает, то заплачет. А плакать он не хотел. Не сейчас. Он закрыл глаза и представил, что просто исчезает. Становится тенью на стене. Никто не замечает, никто не ищет. Тихо. Спокойно. Только он и его альбом, его лезвие, его чёрная помада. И тишина.