Интимные развлечения

Чуя чувствовал себя прекрасно. Сон, объятия, тепло тела Осаму и нежные поцелуй по утрам — всё это возвращало ему силы в два раза больше. И вместе с силами вернулось что-то ещё. Желание, жажда. Потребность быть ближе, чем возможно. Того, что он раньше прятал под замком в своём сердце. Он поймал губы Дазая в тот самый момент, когда тот собрался отстраниться после очередного поцелуя. Чуя углубил его, прижался сильнее, обхватил ладонями его лицо, не давая уйти. – Чуя? – выдохнул Дазай между поцелуями, удивлённый напором. Чуя не ответил. Он просто надавил, толкая Дазая назад, заставляя его опуститься на кровать. Дазай ахнул, когда лопатки коснулись матраса, а Чуя уже нависал над ним, опираясь на локти, вжимая его в постель. – Ты, – сказал Чуя, и голос его был низким, хриплым, – слишком много говоришь. Заткнись. И он снова поцеловал его. По-другому. Глубоко, властно, жадно. Его язык скользнул в рот Дазая, и тот издал короткий, сдавленный стон, вцепляясь пальцами в плечи Чуи. Но Накахара не дал ему перехватить инициативу. Он продолжал доминировать, целовал так, что Осаму забывал дышать, так, что весь мир сужался до точки, где были только их сплетеные тела. – Чуя… – простонал Дазай, когда тот оторвался от его губ, чтобы вдохнуть воздух, которого не хватало, – Что на тебя нашло? – Ты, – ответил Чуя, скользя зубами по его челюсти, вниз, к шее, оставляя влажные поцелуи на пульсирующей жилке и кусачие укусы, которые приятно возбуждали обоих, – Ты всегда на меня находишь. Дазай выгнулся под ним, запрокинул голову, позволяя Чуе делать с ним всё, что тот захочет. Он любил это - когда Чуя брал верх, когда он переставал быть сдержанным, когда он позволял себе быть жадным, требовательным, а Осаму заставляя быть податливым, как глина, которую можно мять. Они редко занимались сексом. Была работа, был Мори, были срочные задания, от которых они валились с ног, как только переступали порог квартиры, выделенной этим самым Мори, чтобы они якобы «наладили свои отношения». Но получилось так, что они влюбились друг в друга еще в пятнадцать, в свою первую встречу, и были преданы друг другу. Огай был доволен развитием их отношений и одобрял их. Чуя тем временем уже целовал ключицы Дазая, прикусывал кожу, слушая его прерывистое дыхание. Дазай извивался под ним, и его пальцы запутались в волосах Чуи, притягивая его ещё ближе. – Чуя… пожалуйста… – тихо проговорил он, и в голосе его было столько желания, что Чуя чуть не потерял самообладание, которого и так осталось на донышке. Но он остановился. Только на одно мгновение, чтобы посмотреть. Он поднял голову, посмотрел на Дазая сверху вниз - на его растрёпанные волосы, на раскрасневшиеся щёки, на приоткрытые влажные, искусанные им же губы - и улыбнулся той улыбкой, которая принадлежала только Осаму уже семь лет. – Ты мой, – сказал он просто. Как будто собственничество было с ним одним целым. Хотя, возможно, так и было. Откуда мы узнаем? Дазай ничего не ответил, но в его глазах была такая бездна любви, что Чуя наклонился и поцеловал его снова, на этот раз мягко, нежно, но также жадно. Чуя не спешил. Он медленно, смакуя, исследовал губы Дазая, углубляя поцелуй каждый раз, когда тот пытался вздохнуть. Не давая ему глотнуть воздух, он сжимал его талию и бока. Его руки скользнули под футболку, снимая её. Пальцы коснулись горячей кожи, гладили, сжимали, оставляя за собой дорожку мурашек. Дазай выгнулся навстречу, хватая ртом воздух, когда Чуя провёл ногтями по его рёбрам - не больно, только дразняще и до одури приятно. – Чуя… – выдохнул Осаму, и голос его был низким, прерывистым. Чуя отстранился только для того, чтобы встретиться с ним взглядом. В глазах Дазая стояло дикое желание и обоюдное собственничество, губы припухли и покраснели, дыхание сбивалось. Чуя провёл большим пальцем по его нижней губе, приоткрывая её, засовывая его в рот Осаму, заставляя вылизывать его пальцы, так как смазку они до сих пор не купили. Дазай старательно вылизывал его пальцы, не пропуская ни миллиметра. И когда Чуя решил, что его пальцы достаточно смазаны слюной, он вытащил их изо рта. Дазай вцепился пальцами в его плечи, сжимая ткань до побелевших костяшек. Тихий, сорванный стон сорвался с его губ, когда Чуя прикусил кожу на изгибе шеи, у самого основания, туда, где бился пульс. Чуя чувствовал, как этот пульс ускоряется под его губами, и на его собственных губах появляется хищная ухмылка. Он потянул за пояс штанов Дазая, и тот приподнялся, помогая ему избавиться от штанов и боксеров. В комнате стало тесно и жарко от запаха их тел, от жара, который поднимался между ними. Чуя провёл другой ладонью по внутренней стороне бедра Дазая, и тот вздрогнул, закусил губу, чтобы не издать звук. – Не надо, – прошептал Чуя, касаясь его губ, – Я хочу слышать тебя. Хочу слышать, как ты сладко стонешь для меня. Из-за меня. Чуя поставил колени Осаму по бокам от своих бёдер, притянув его ближе к себе, чтобы было удобнее им двоим. Дазай застонал - тихо, протяжно - когда Чуя вставил одну фалангу пальца в сжатый проход Осаму. Его руки, искавшие опору, нашли голову Чуи. Пальцы запутались в рыжих волосах, сжимая их в кулак. Чуя навис над ним, прижимая его всем телом к постели. Их дыхание смешалось, кожа горела, натянутая до предела. Дазай чувствовал, как влажные следы от губ Чуи прочерчивают путь по его телу, оставляя невидимые, но ощутимые метки. Каждое движение пальца Чуи было медленным, выверенным - словно он изучал его заново, запоминал его реакцию, его вздохи. Накахара начал двигать палец дальше, внутрь Осаму, протолкнув его до конца и застыл, давая привыкнуть к ощущениям. – Чуя, – снова прошептал Дазай, и в этом одном слове было столько мольбы, что Чуя посмотрел на него, встретившись с ним глазами. – Скажи, – сказал Чуя, касаясь губами его скул, – Скажи, что я тебе нужен. Скажи, что хочешь меня. – Ты мне нужен, я хочу тебя, очень сильно, – выдохнул Дазай, закрывая глаза, и его голос дрожал, – Всегда только ты и только тебя. Чуя поцеловал его – глубоко, влажно, обещая всё, что он мог дать. Он начал двигать одним пальцем в Осаму, слушая сладкие стоны сверху. Добавил ещё один палец, медленно растягивая на манер ножниц. И когда его два пальца наткнулись на комок нерв, Дазай вскрикнул и выгнулся дугой, цепляясь за Чую. Накахара повторил движение, задевая заветное местечко, и Осаму громко, протяжно простонал, шепча только одно имя, которое приходило ему в голову, которая наконец-то не анализирует все подряд без отдыха. Чуя добавил третий палец, разрабатывая и касаясь кончиками простаты. Когда он вытащил пальцы из Осаму, тот был похож на месиво. Красивое, сексуальное и жаждущее лишь его член месиво. Чуя снял с себя оставшуюся одежду и провёл пару раз по своему стволу, даря себе долгожданную разрядку. Когда Осаму посмотрел вниз, то чуть не поперхнулся собственной слюной. Член Накахары был длинным, широким и весь в венах, которые выступали. Чуя поймал глаза Осаму и ухмыльнулся, подставляя головку к анусу Дазая. Когда в Осаму вошла головка члена Чуи, он дал привыкнуть к своему партнёру. Накахара наклонился, закинул ноги Дазая на свои плечи и поцеловал его. Глубоко, влажно, играя с его языком и пальцами в волосах. Когда Осаму привык и начал насаживаться сам, Чуя понял, что от него хотят. Накахара резко, но мягко вошёл на всю длину и замер, боясь сделать больно. Осаму громко и протяжно застонал, впиваясь ногтями в плечи Чуи, чувствуя приятную заполненность. Через несколько минут отдышки, Осаму начал двигать бедрами, призывая к толчкам. Рыжеволосый начал с медленного темпа, толкаясь мягко, целуя плечи, шею, грудь, лицо Осаму. – Не сдерживайся, - стон Осаму, - Я не сахарный, блять! И Чуя сорвался на бешенный темп. Он убрал ноги со своих плеч и раздвинул их так сильно, как только растяжка Дазая позволяла. Он смотрел, где соединяются их тела, где его собственный член не выходил из теплого, влажного Осаму, вбиваясь быстро, резко, мягко. Когда член Чуи наткнулся на простату, Дазай очень громко, протяжно простонал и затрясся. Накахара видел, как его пенис упирается в живот Осаму и чутка надавил на эту точку, срываясь в ещё более бешенный ритм и буквально втрахивая Дазая в постель. Стоны младшего были громкими, протяжными, короткими, влажными и прерывистыми. Чуе нравилось слушать эти звуки, нравилось знать, что из-за него его любимый человек сейчас на седьмом небе от счастья и огромного члена в себе. Накахара резко остановился и посмотрел в глаза Осаму, говоря: – Садись на меня. Скачи на мне, – он вытащил пенис из чувствительной, сжимающейся дырки и сел в середину кровати, хлопая по своим коленям в призывном действии, – Иди ко мне, Осаму. И Дазай подполз к нему на четвереньках. Чуя помог ему подняться, сесть на свои колени и сам вставил свой набухший член в сладкого Осаму, направляя и снова срываясь на бешенный, быстрый темп, придерживая за кости бёдер и помогая насаживаться. Осаму стонал так, что Чуя думал, что тот сорвёт свой голос. Так проникновение было глубже, сильнее, часто задевая простату Осаму. Чуя перенёс свои руки на ягодицы Давая, сжимая их, приподнимая за них и натягивая на свои длинный и толстый член. Чувствуя, как Осаму дрожит, Накахара ещё больше ускорился в толчах своих бёдер и насаживания Осаму на себя. – Чуя... Чуя, я сейчас... - он прервался стоном, но названный его понял. – Кончим вместе. Кончи для меня, Осаму, – Дазай кивнул и застонал снова. Осаму почувствовал, как тугой узел завязывается в его члене, как приближается оргазм. Чуя положил свою ладонь на член Дазая и начал дрочить ему в такт с толчками. Младший не выдержал и издал громкий стон, кончая в руку Чуи, что остановилась, а нижняя часть задвигалась еще быстрее и сильнее, в погоне за собственным удовольствием. Стеночки ануса приятно сжимались вокруг члена Чуи, поэтому долго он не продержался, и кончил прямо в содрогающую дырку Осаму, кончая прерывисто и тяжело дыша. Чуя сделал ещё пару мягких толчков, чтобы до конца довести себя до оргазма и снимая последние крохи возбуждения и удовольствия. Накахара толкнул Осаму на спину, нависая сверху и делая завершающие глубокие толчки, вгоняя член почти по яйца, заставляя белую, сладкую сперму втекать в Осаму ещё глубже. Он вытащил свой член и лёг рядом, обнимая. Комната наполнилась только звуками их дыхания, сбитого, прерывистого и восстанавливающегося. Они ничего не говорили, но оба понимали, что это был их самый лучший секс и самый приятный оргазм. Чуя коротко поцеловал Осаму в губы, улыбнулся и закрыл глаза, засыпая. – Теперь я знаю, как тебя заставить заткнуться, – прошептал он. Дазай фыркнул, но его рука уже легла на грудь Чуи, и он прислушивался к его сердцу, которое билось ровно и спокойно. Чуя обнял Дазая одной рукой, а другой погладил его по голове, спине, бёдрам, по которым стекала сперма, которая когда Осаму проснётся будет ощущаться ужасно. – Всё хорошо, – сказал Чуя тихо, – Я здесь, я рядом. Мы вместе. Дазай прикрыл глаза, улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается покой и выливается сперма. – Всегда вместе, – сказал он. И они уснули - тесно переплетённые, в обнимку. А утром на столе их ждёт ещё один такой же, невероятно чувствительный раунд, когда Дазай доведёт Чую и тот разложит его на столе и жёстко трахнет, заставляя забыть своё имя. Но сейчас их укрывало чувство покоя, умиротворения, нежности, любви. В их мире они были самыми опасными эсперами, опасными людьми в городе и исполнителями в Портовой мафии, которые прошли все в этом мире. И собираются пройти ещё вместе, в обнимку, держась за руки. Просто идти вперёд и целоваться.