Ты меня видишь

      К этим взглядам невозможно привыкнуть. Они, как острые иглы, что забираются глубоко под кожу и выискивают болевые точки. Лица глазеющих давно превращаются в серую массу — Рёка не может вспомнить ни одного одноклассника! Школы она меняла каждый год: то работа матери, то с коллективом не сложилось, то снова работа матери. Девушка после такого неусидчивого образа жизни весьма скептически отнеслась к новости, что их маленькая семья наконец-то осядет в одном месте.       — Теперь точно всё, — уверенно говорит мать — такая же невысокая и худенькая, как и Рёка. Только у Мисы волосы тёмно-русые, а у её дочери густые ярко-рыжие и слегка вьющиеся. Будто река огня. Младшая Асари после издевательств в младшей школе предпочитала прятать свою гриву, но со временем обросла «бронёй». В какой-то момент девушка осознает, что люди, с которыми ей предстоит учиться, не оставят следа в её жизни или памяти. Так есть ли смысл переживать? — Тебе здесь нравится?       Рёка неопределённо пожимает плечами. Квартира как квартира. Сколько таких она уже успела повидать за свои девятнадцать лет? Миса хорошо зарабатывает, но её работа подразумевает частые разъезды, и только сейчас женщине предложили место в головном офисе — на руководящую должность. И даже это место с постоянными командировками, но хотя бы Асари теперь не придётся таскаться с матерью.       — Мне нравится, — говорит Рёка, хотя ей по большому счету наплевать. Она даже не собирается обставлять как-то свою комнату — слишком привыкла, что вскоре обжитое приходится покидать, а тащить с собой лишнее не хочется. — Может, поесть закажем?       — Да, отличная идея, — мать хлопает в ладоши и достаёт из кармана смартфон. — Китайскую?       — Чтобы ты потом снова от изжоги мучалась? — смеётся Рёка. — Тогда закажи уж с минимальной остротой.        — Какая ты зануда. Кстати, хочешь потом прогуляемся до твоего университета?       Рёка поджимает губы. Она научилась прятать свои эмоции от окружающих, но внутри себя всякий раз ощущает шторм в девять баллов, что разматывает её психику в хлам. Ей снова предстоит эта унизительная процедура: новый коллектив и минимальная адаптация в нём. А сейчас середина второго семестра, что означает — быть ей белой вороной, потому что группа к этому времени уже наверняка разбилась на мелкие компашки.       — Не надо, мам, что я маленькая, сама не найду? — Асари мягко улыбается. — Давай лучше просто прогуляемся, если хочешь?       Миса согласно кивает и утыкается в экран телефона, водя пальцем по экрану, чтобы выбрать нужные блюда и закуски, а девушка тем временем заходит в новую — очередную — комнату. Небольшую, светлую и, наверное, уютную, если привнести сюда уют, но Рёка не собирается этим заниматься. Она подходит к кровати и опускается на неё, зарываясь лицом в подушку. Ей жутко тошно!       Раньше она ещё наивно чувствовала приятное волнующее предвкушение от очередного переезда и смены школы, но чем старше становилась, тем отчётливее понимала: общение с другими даётся ей с трудом, а из-за яркого цвета волос и веснушек всё только усугубляется, потому что дети жестоки.       И завтра исключением не станет. Рёка вообще считает целым достижением тот факт, что находит в себе силы заранее списаться со старостой группы и попросить скинуть ей расписание и имена профессоров. Наверняка что-то нужно будет досдать. Зачисление занималась мать, сняв с Асари обязательства появляться лишний раз в новом месте, но теперь уже не отвертишься.       Староста кстати любезно предлагает подождать Рёку утром около входа, чтобы сначала проводить в деканат, а затем отвести в аудиторию, но девушка отказывается — не хочет даже минимального сближения с кем-то. Она всё ещё уверена, что слова матери о том, что они останутся здесь насовсем — враньё.       Когда привозят еду, они с Мисой устраиваются на диване в гостиной, включают фильм — Рёка не особо следит за повествованием, бездумно глядя на экран плазмы и медленно пережёвывая свой ужин. Волнение никуда не уходит, а оседает густой тягучей субстанцией внизу живота — мерзко.       — Вроде первую остроту выбирала, а во рту ужасно горит, — сетует мама, тем не менее ловко накручивая на палочки лапшу с кусочками грибов. — Перебарщивают всё-таки китайцы с приправами.       — Я могу завтра после пар зайти в магазин и купить продукты, — предлагает Рёка. — Может, хочешь мисо-суп?       — О, это было бы чудесно, — радуется Миса и тянется к телефону. — Я переведу тебе деньги.       И на счёт падает сумма раза в три превышающая нужную. Девушка точно знает, что мать испытывает стыд и неловкость за то, что так мало времени проводит с дочерью, вот и откупается таким образом. А ещё Рёка давно сама научилась обслуживать себя, про готовку и говорит нечего: Мисе это искусство не дается как ни крути.       Асари так и не смогла затолкать в себя даже половину. Она уходит в комнату раньше, чем могла бы, но Миса на это только согласно кивает: нужно как следует выспаться перед первым учебным днём. Рёка закрывает за собой дверь и, наверное, впервые за всё это время радуется тому, что у неё своя ванная комната — мама обожает подолгу торчать там, а теперь этой проблемы не будет.       Она умывается, чистит зубы и переодевается в пижаму, а затем ложится в постель и закрывает глаза, думая о взглядах: оценивающих, безучастных и насмешливых. Их будет много — как и всегда.

***

      Спина у парня была широкой, и когда Рёка врезается в неё лбом, то ей кажется, что под чёрной курткой сталь — прочная и тяжёлая. Девушка ойкает, отходит назад и поднимает голову, глядя на то, как незнакомец разворачивается к ней и глядит сверху-вниз.       Асари против воли засматривается, потому что на парне надета маска, а в фокусе остаются только холодные льдисто-голубые глаза в окружение густых длинных ресниц. Рёка в жизни таких красивых глаз не видела, но вот взгляд — вполне привычный, пустой и безэмоциональный.       — Извините, — тихо говорит девушка и опускает голову. Тут же натягивает капюшон пониже, чтобы упрямые рыжие прядки не выбрались наружу. — Задумалась.       Незнакомец ответом её не удостаивает, лишь кивает — хотя Рёка этого и не видит, а затем разворачивается и исчезает среди возрастающего потока студентов. Асари ощущает, как щёки начинают пылать! Она только сейчас обращает внимание на то, что окружающие пялятся на неё, будто девушка прокажённая. Рёка фыркает и срывается с места, чтобы добраться до деканата. Она уже рискует опоздать на первую пару.       Возможно, помощь старосты всё же пригодилась бы, но Асари уже поздно думать об этом. Она лавирует по коридорам, добираясь до нужного кабинета, а после того, как получает нужные документы и пропуск, стремглав бежит на второй этаж — звонок уже прозвенел.       Рёка очень хочет войти в аудитории тихо — на её счастье здесь двери располагаются в конце помещения, так что есть шанс незаметно проскочить куда-нибудь на заднюю парту. Вот только судьба решает, что девушка недостаточно привлекла к себе внимания: в аудиторию-то она заходит, и даже очень тихо, но в последний момент предательски развязавшиеся шнурки на кедах, решают лишить Рёку равновесия.       Она спотыкается и летит вперёд, и как назло вновь налетает на спину того самого парня — повезло, если бы чуть ниже, то разбила бы нос о жёсткую спинку стула. Но вот соседний предмет интерьера, на котором никто не сидел — последний ряд в принципе пустовал, — с грохот валится на пол, и разумеется все оборачиваются на этот гам.       — Вот же блядство, — себе под нос ругается Рёка, поднимаясь на ноги — умудрилась на колени приземлится в итоге, и теперь они жутко болят. Асари растирает их через джинсу и поднимает голову, снова натыкаясь на льдисто-голубые глаза парня. — Мне очень жаль, правда! Я…       — А вы у нас кто, юная леди? — девушка не успевает договорить, как рядом с ней оказывается преподаватель — молодой и вежливо улыбающийся мужчина. Он оглядывает Рёку, и она протягивает ему документ из деканата. — А, так вы есть новая студентка? Приятно познакомиться, я ваш преподаватель философии и куратор группы — Кен Вакуи.       — Да, здравствуйте, — отвечает Асари.       — Эффектное появление, а я сначала решила, что с фермы коровка сбежала и заехала сюда на коньках, — с ехидной ухмылочкой заявляет эффектная блондина из середины ряда. Она мило улыбается, но яд её тона запросто мог бы прожечь дыры в полу. Рёка же мгновенно понимает, что с этой стервой общение у них не заладится. — Что, милая, только вчера из сельской местности сюда приехала?       — Кимимору, оставим вопросы нашей Рёке на перемену, хорошо? Слишком много надо усвоить за пару, — говорит мужчина, а девушка улавливает лёгкое недовольство в его тоне. Однако за избавление о нелепом рассказе о себе, Асари ему благодарна. — Садись на любое свободное место.       Рёка садится за последнюю парту в среднем ряду, где единственным соседом является тот парень, которому не посчастливилось уже дважды принять на себя столкновения с девушкой. Она украдкой поворачивает голову, видя сначала длинные ноги в чёрных джинсах и грубых тяжёлых ботинках на тракторной подошве. Незнакомец вытягивает их под партой, скрещивая, а сам вновь вальяжно откидывается на спинку стула и что-то записывает. Из-под капюшона торчит светлая — почти белая — прядь длинных волос, но больше внимания притягивает маска. Он не снимает её даже сейчас.       Впрочем, у каждого свои загоны, да и болеть может человек. Так что Асари решает унять свой интерес — тем более, что и без того доставила парню неприятностей — и открывает тетрадь, чтобы начать записывать лекцию. Девушка то и дело ощущает на себе любопытные взгляды. Некоторые их студентов — женского пола в основном — не стесняются и пялятся в открытую, но это ладно. Привычная картина мира, а вот злые смешки заставляют вздрагивать и ёжится.       И самое забавное, что смотрят практически все, кроме незнакомца в крайнем ряду. Он взгляд поднимает только к преподавателю, когда тот что-то говорит, а большую часть времени смотрит на записи в тетради. Вот с ним, пожалуй, Асари могла бы легко подружиться. Только ему вряд ли это нужно, как и ей.       Когда звучит звонок, студенты поднимаются со своих мест, шумят и толкаются, но Рёка остается сидеть на месте — не хочет идти вместе со всеми. А потом мимо её парты проходит та самая эффектная блондинка, распространяя вокруг себя тяжёлый аромат белых лилий — в принципе неплохо, если бы не так много.       — А что выступлений больше не будет? Поэтому на месте сидишь? — ехидно спрашивает она и моргает длинными ресницами — красиво загнутыми, модного винного оттенка.       — А остальные выступления теперь платные. Я за «спасибо» не работаю, — с милой улыбочкой говорит Рёка и вдруг слышит тихий смешок. Незнакомец, которого не видно из-за спин окруживших парту девах, оказывается всё ещё здесь. Блондинка хмурится и наклоняется к ней.       — Языкастая, да? — в тёмно-карих глазах сверкает злоба. — Советую держать свои шуточки при себе, клоунесса, иначе хуже будет.       — А кто же будет развлекать тебя, свет очей моих? — ехидно говорит Асари. Она таких, как эта девица, перевидала немало, поэтому знает, как надо себя вести. Вот только эта оказывается той ещё занозой: выхватывает из рук стоящей рядом девушки стакан с шоколадным коктейлем и выливает на голову Рёки.       Подружки ахают, а затем начинают хихикать. Кикимору, крайне довольная собой, ставит стакан на стол и широко улыбается, глядя на дело рук своих. Шоколадные потёки пачкают ткань толстовки и лицо девушки; капли попадают на тетрадь и экран телефона, а Асари не двигается, глядя на блондинку.       — Знай своё место, замарашка деревенская, — победно произносит девушка и, кинув взгляд на парня, что тоже стал свидетелем этого представления, походкой от бедра выходит из аудитории.       — Фу, мерзкое такое ещё, — Рёка облизывает губы, ощущая вкус приторного шоколада. Пытается руками оценить масштаб проблемы, а потом тянется к рюкзаку, где лежит пачка салфеток. Рядом раздаётся какое-то копошение, и на соседний стул ложится чёрная толстовка с капюшоном.       — Надень, твоя вся грязная, — Асари в изумлении поворачивает голову и глядит на незнакомца. Теперь видно, что под курткой, помимо толстовки, на нём надета такая же чёрная футболка без всяких рисунков. Маска всё также на месте, но теперь по плечам рассыпаются длинные светлые волосы — будто инеем покрыты, — потому что парень больше не может спрятать их под капюшоном. — А ты не из робких, новенькая, мне нравится.       И он уходит — Рёка слышит его уверенную тяжёлую поступь, а затем осторожно касается мягкой ткани толстовки, с волнующим содроганием думая, что вещь всё ещё хранит тепло тела этого парня. Она, словно вор, который боится поимки, осторожно приближает ткань к лицу, но так чтобы не запачкать, и с наслаждением вдыхает аромат: мятная жвачка, антисептик и что-то железное.       Асари понимает, что изголодавшийся по нормальному общению мозг реагирует совсем неправильно, однако остановиться не может. Девушка достаёт из рюкзака маленькое зеркальце, стягивает с тела испачканную толстовку и быстренько стирает с лица шоколадные потёки, а затем с каким-то острым неправильным наслаждением натягивает на себя чёрную кофту.       И утопает в ней.       От этого контраста волнующее чувство становится ещё больше. Ясное дело, что девушка волей-неволей обращает внимание на рост незнакомца ещё при первом столкновении, но теперь эта разница выходит на другой уровень. Рёка шкодливо усмехается и, затолкав испачканную толстовку в рюкзак, отправляется на следующую пару.       Около входа в нужный кабинет Асари видит худенькую девушку с каштановыми волосами, собранными в высокий конский хвост. Она поправляет очки на переносице и идёт навстречу Рёке.       — Привет, мы лично не знакомы, только списывались. Я — Шинодэ Котэцу, староста, — она приветливо улыбается и протягивает руку для приветствия. Асари осторожно пожимает её. — Послушай, Рёка, я понимаю, что ты здесь первый день, но врага себе ты уже нажила: Кикимору дочка ректора и запросто может испортить тебе жизнь.       — О, и почему я не удивлена? — хмыкает Асари. — И что, предлагаешь молча терпеть?       — Ей скоро надоест, и она отстанет от тебя, — тихо говорит Шинодэ. — Я знаю, как это неприятно.       — Что, тоже досталось? — говорит Рёка и заходит в аудиторию. Незнакомца нет, и девушку это почему-то крайне расстраивает. Будто он единственный радостный лучик в этом беспросветном мраке.       — Да, было дело, — грустно пожимает плечами староста. — В общем, у нас в целом неплохой коллектив, и если помощь будет нужна по учёбе, то ты обращайся. Я всегда с радостью помогу.       — Шинодэ, — тихо окликает её Рёка, когда оставляет рюкзак за последней партой, а девушка останавливает и поворачивает к ней голову. — А как зовут парня в маске?       Староста угрюмо поджимает губы, будто ей что-то страшно мешает говорить. Затем она подходит ближе и говорит.       — Харучиё Санзу. Не связывайся с ним, он ещё хуже, чем Кикимору! — Асари с удивлением глядит на Котэцу, теребящую ремешок от сумки. — В группе с ним никто не контактирует, он хулиган с крайне плохой репутацией.       — Вот как, — видно, что равнодушие Рёки не нравится старосте, но больше она ничего сказать не успевает: в класс заходит та самая мерзкая блондинка в окружении свиты, и Шинодэ спешит уйти к своему месту. Асари усмехается, прекрасно зная, что сейчас будет второе шоу.       — Лохонесса, а ты с собой целый гардероб что ли носишь? — с широкой ядовитой усмешкой спрашивает Кикимору, останавливаясь около стола Рёки. Блондинка скрещивает руки на груди — красивой и пышной, подчёркнутой овальным декольте.       — Иди куда шла, — флегматично отвечает Асари. С такими нужна тактика полного игнора, когда не получают нужные эмоции — сами отстают. Девушка тоже скрещивает руки на груди, но смотрит в окно, мечтая быстрее оказаться дома.       И в этот момент Рёка ощущает, как ткань чёрной толстовки намокает, а восхитительный аромат исчезает, заменяясь сладкой приторной клубникой. Асари переводит взгляд на ухмыляющуюся Кикимо’ру, держащую в руках бутылку с клубничным молоком.       — Ну вот, уже лучше, — сладко говорит она, закручивая крышечку. Подружки любезно и услужливо хихикают, а Рёка краем глаза замечает чёрный силуэт, мелькнувший в дверном проёме. — Да ты не переживай, шмотка так себе, выкинешь.       — Она не моя, — отвечает Асари, теперь действительно мечтая разреветься. И вовсе не из-за повторной выходки этой идиотки, просто девушке безумно жалко толстовку, что одолжил ей Харучиё. Жуть как перед ним неудобно!       — А чья же? Кто решил помочь такой убогой, как ты?       — Она моя, — раздается глухой низкий голос сбоку, и Рёка с удивлением видит, как Кикимору застывает, а вот пальцы чуть дрожат. Она поворачивает голову в сторону стола, за которым сидит Санзу и смотрит на неё. Из-за маски, скрывающей половину лица, его взгляд кажется ещё жестче и холоднее. Блондинка явно чувствует себя не в своей тарелке.       — Да? Ой, прости, пожалуйста, случайно пролилось, новенькая такая неуклюжая! — начинает лепетать она, а свита спешит разойтись по своим местам. — Я могу постирать.       На этой фразе Асари хмыкает, уверенная, что эта мажорка понятия не имеет, как включается стиральная машинка и куда там нужно засыпать стиральный порошок.       — Съебись куда-нибудь, — Санзу отводит взгляд от блондинки, и она быстро проскакивает на своё место, радуясь, что разговор с парнем завершён. Харучиё же снова вытягивает ноги под партой и играется с ручкой, не обращая внимания на остальных. Даже на Асари.       Она же кое-как оттирает остатки салфетками, а про себя решает, что сегодня же постирает толстовку, а утром вернёт Санзу. Рёке неловко, что из-за неё его вещь пострадала, а ещё Харучиё, вопреки словам Шинодэ, не кажется злобным и отталкивающим.       До конца дня больше никаких происшествий, к счастью, не происходит. Асари покидает университет одна, решая пройтись — до дома было сорок минут пешком, но погода была тёплой, а ещё совсем не хотелось вновь киснуть в четырех стенах. Мама наверняка задержится на работе, так что спешить точно некуда. Рёка вставила наушники, включила музыку и двинулась в сторону дома. В руках она бережно несла испорченную толстовку, решив, что может и в своей дойти, благо та высохла уже.       Очередной коллектив оказался привычным, и девушка не хочет искать там себе место, хотя были вполне дружелюбные студенты. Даже позвали к себе за стол в столовой, но с разговорами к счастью не лезли. Асари благодарна за это, потому что не смогла сейчас ответить ни на один вопрос. Ей в сознание прочно проник одногруппник в маске с самыми красивыми глазами в мире, и девушка не могла перестать думать о нём.       Уже около дома, когда Рёка сворачивает к подъезду, мимо проносится байк, и девушка ненадолго смотрит вслед мотоциклисту, потому что ей кажется, что из-под шлема выглядывают светлые волосы. Однако Асари быстро списывает это на паранойю и заходит внутрь, чтобы поскорее заняться толстовкой. Ей ещё нужно потом зайти в продуктовый и приготовить ужин, так что времени, чтобы подумать о притягательном парня будет навалом.