Десять минус три: оно того стоит

      В студии пахло пылью от старого оборудования, кофе и… домом. Странное ощущение, учитывая, что они не были в этом составе почти три года. Воздух казался гуще от атмосферы смеха, поддразниваний и уюта, которые возникали только когда они собирались вместе. — Проверка звука, раз, два, — раздался в наушниках голос Ёнджэ. — Ребята, вы слышите меня нормально? Джексон, сидевший ближе всех к микрофону, постучал по нему пальцем, издав гулкий звук. — Слышим, капитан! — гаркнул он в ответ. — Только ты там не очень-то командуй, а то я сейчас вспомню, как ты в «Real GOT7» все мои приколы вырезал! В ответ он услышал приглушенный дьявольский смех, присущий только Енджэ. Они сидели в ряд на неудобных высоких стульях: Марк, чуть откинувшись назад, сосредоточенно разглядывал текст в телефоне, но его пальцы то и дело замирали над экраном, выдавая внутреннее волнение; Югём рядом с ним вертел в руках бутылку с водой, задумчиво глядя в одну точку, словно пытаясь осознать, что они снова здесь; Пак Джинён поправлял ворот ярко – жёлтого свитера и хитро поглядывал на камеры в углу, его глаза блестели предвкушением. Ёнджэ, их ведущий на сегодня, был недосягаем, но его голос грел, как старое одеяло, в которое хочется закутаться с головой. Бэм Бэм сидел справа от Джексона, и это соседство уже само по себе обещало хаос. Он что-то напевал себе под нос, покачивая головой в такт мелодии, доносившейся из колонок — шла рекламная нарезка. Его розовые волосы сегодня выглядели особенно ярко, будто он специально выбрал этот оттенок, чтобы добавить красок в их общую картину. — Итак, — сказал Ёнджэ в микрофон, переключая тумблеры. — У нас будет два блока. Первый — ностальгический: что вы делали эти три года. Второй — вы бесите меня вопросами из чата. Идет? Только, умоляю, не материтесь в прямом эфире. У нас тут цензура, а я не хочу опять объяснять директору, почему Джексон сказал то самое слово. — Я ничего не говорил! — возмутился Джексон. — Это всё Бэм! — А что я? — Бэм Бэм округлил глаза, изображая святую невинность, и тут же показал Джексону язык. Его улыбка была озорной, почти вызывающей, и в ней читалось всё то же детское счастье, которое он носил в себе с дебюта. Минута до эфира тянулась бесконечно. В наушниках заиграла финальная заставка рекламы. Джинен прикрыл глаза, наслаждаясь моментом тишины перед бурей, вдыхая воздух, наполненный присутствием каждого из них. А потом случилось это. Бэм Бэм, который только что корчил рожу Джексону, внезапно дернулся всем корпусом. Резко, словно его ударило током. Он попытался вдохнуть, но вместо этого издал хриплый, надрывный звук. Его плечи содрогнулись от первого же приступа кашля. Звук был грубым, режущим, неестественно громким в тишине студии. Бэм Бэма скрутило, он согнулся пополам, прикрывая рот ладонью, но кашель не унимался. Он бил его волнами, сотрясая всё тело, заставляя плечи мелко дрожать. Прямо перед эфиром. Реклама еще играла, давая им фору в тридцать секунд, но тревога уже заполнила комнату, став почти осязаемой. Все переглянулись. В воздухе повисло напряжение. Улыбка моментально сползла с лица Джексона. Он первым среагировал, положив руку на спину Бэм Бэма, чувствуя, как вибрируют его лопатки от кашля. Под его пальцами дрожал каждый позвонок, и это ощущение пугало до глубины души. — Бэма, ты чего? — голос Джексона сел, он наклонился, пытаясь заглянуть в лицо друга. — Бэм, смотри на меня. Марк отложил телефон и подался вперед, его карие глаза расширились от беспокойства. Он сжал край стола, готовый сорваться с места в любой момент. — Воды дайте кто - нибудь! — Крикнул Джинен, его командный тон прорезал воздух и он чуть не сбил стойку с микрофоном. Югём, сидевший через одного, уже схватил свою непочатую бутылку и протянул ее через Марка, чуть не уронив наушники. — На, на, — зачастил Югём, и в его голосе слышалась паника. — Пей, Бэм! Голос Ёнджэ в наушниках был встревоженным и отрывистым: — Я могу задержать эфир, сказать, что технические неполадки. — Не надо, — прохрипел Бэм Бэм между приступами, поднимая голову. В глазах стояли слезы от напряжения, но он улыбнулся — кривовато, но искренне. — Я… кх… я в порядке. Просто сорвался. Джексон уже открыл бутылку, которую передал Югём, и сунул горлышко прямо в руки БэмБэма. — Пей, идиот, — сказал он с наигранной злостью: ему показалось, только так можно убедить парня что все серьёзно. Бэм Бэм сделал большой глоток, вода потекла по подбородку, но он не обратил на это внимания. Он отпил еще раз, и кашель начал стихать, переходя в тяжелое, шумное дыхание. Он снова улыбнулся уже широко, показывая, что всё действительно хорошо. — Фух, — выдохнул он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — А я уж думал, это мой последний эфир. — Не говори так, — серьезно сказал Марк, и это было страшнее любой шутки. В его голосе звучала сталь, которую он редко позволял себе. Бэм Бэм отставил бутылку и повернулся к Джексону. Он снова выпрямился на стуле, будто ничего не случилось, но чтобы разрядить обстановку, он начал изображать, что у него «паралич лица». Он надул щеки, скосил глаза к переносице и начал странно дергаться всем корпусом, как марионетка у неопытного кукловода. — Эй, смотрите, — прошептал он театрально. — Я зомби! Умер, но выступаю! Джексон сначала нахмурился, а потом не выдержал и фыркнул. Он несильно толкнул БэмБэма: — Я сейчас тебя убью, а потом воскрешу, чтобы снова убить. Чтоб ты знал. — Ауч! — картинно завопил Бэм Бэм, хватаясь за сердце. — Как ты можешь так с больным человеком? — Сейчас я буду больным, когда придушу тебя этими наушниками, — пригрозил Джексон, но беспокойство начало отступать, сменяясь привычным сарказмом. Они начали возиться на стульях, как дети. Бэм Бэм, уже полностью оправившись, корчил Джексону рожицы за его спиной, изображая то обезьяну, то рассерженного кота, а когда Джексон резко оборачивался, Бэм с ангельским видом рассматривал потолок. — Господи, — вздохнул Джинен в микрофон, но на его губах играла облегченная улыбка. — Мы точно взрослые люди? — Не-а, — хором ответили Джексон и Бэм Бэм. Атмосфера вокруг них снова стала легче. Ёнджэ вздохнул. Он провёл рукой по лицу, смахивая напряжение, и покачал головой. — Выходим через пять секунд. Парни, вы — катастрофа. Бэм, если еще раз так напугаешь, я отключу твой микрофон на весь эфир, — Ёнджэ пригрозил парню все еще дрожащим от напряжения голосом. Бэм Бэм поднял палец к губам, делая вид, что застегивает рот на молнию, а затем незаметно для камер, которые еще не работали в полную силу, показал Ёнджэ что услышал. Он их любимый, хоть и сумасшедший, младшенький. Только что чуть не испугавший их до полусмерти, но сейчас уже улыбающийся так, будто ничего не произошло. И в этой его способности — мгновенно превращать страх в смех — было что-то почти волшебное. Музыка заиграла громче, загорелась красная лампочка «ЭФИР», и хаос начался заново. Джинен обменялся быстрым взглядом с Марком: «Всё хорошо». Марк кивнул, и этот безмолвный диалог не казался ни чем странным, они могли не разговаривать, чтобы понять друг друга, семь человек за столько лет научились понимать друг друга даже по жестам. И только Джексон, пока Бэм Бэм что-то весело вещал в микрофон, прошептал ему: — Если что, я рядом. Бэм Бэм, не оборачиваясь, сжал его руку под столом и одарил одной из своих самых ослепительных улыбок, обращенных уже не в камеру, а в никуда, просто для самого Джексона. --- Реклама лилась из динамиков весёлой, беззаботной мелодией, давая ребятам ещё пару минут передышки. В этот раз, они решили поменять студию со старой стеклянной перегородкой, в уютную комнату с панорамными окнами для прямых эфиров — длинный стол, заставленный микрофонами, мониторами с вопросами фанатов и графиками эфира. Во главе стола расположился Ёнджэ. Он сосредоточенно листал сценарий, но краем уха прислушивался к болтовне остальных, то и дело поглядывая на них. Бэм Бэм уже пришёл в себя после того приступа кашля, но ребята всё ещё поглядывали на него с лёгким беспокойством. Марк и Югём, сидевшие напротив, переглянулись, когда Бэм снова потёр горло — жест, который он делал неосознанно, но который заставлял всех внутренне сжиматься. — Слушай, — начал Джексон, поворачиваясь к Бэму и кладя руку ему на спину, прямо между лопаток. Его голос стал мягче, сочувственнее, в нём звучала та особая интонация, которую он приберегал только для Бэма. — Ты так и не сказал нормально, что это было. Всё-таки простыл? Я не заметил температуры. Бэм Бэм вздохнул, поёжился под горячей ладонью Джексона и, чуть склонив голову набок, начал объяснять: — Кажется, да. Кто вообще придумал показ на улице зимой? А потом мы еще сидели в том дурацком кафе, потому что ты хотел «почувствовать настоящую французскую атмосферу». Было холодно, как в морозилке, ветер пронизывал до костей, а мы сидели там два часа и пили остывший кофе. Джексон виновато улыбнулся, продолжая поглаживать спину Бэма широкими круговыми движениями. Переложил руку ближе к затылку, и принялся перебирать мягкие пряди волос. — Ну, прости, — протянул Джексон. — Я же не знал, что будет так холодно. И ты мог сказать! — Я говорил! — возмутился Бэм. — Ты ответил: «Бро, это Париж! Терпи, это красиво!» И мы оба простыли. У меня до сих пор горло болит, зараза. Сидящий слева от Бэма Джинён — услышал это и пискнул от смеха. Он откинулся на спинку стула и, прищурившись, посмотрел на Бэма с притворным ужасом. — Так, подожди. То есть ты сейчас болеешь? — Джинен отодвинулся на своём кресле, делая вид, что собирается встать. — Мне надо пересесть от тебя? Бэм Бэм мгновенно заканючил, надув губы и хватая Джинена за рукав его свитера: — Ну нееет! Джинён-хён, не бросай меня! Я уже почти здоров! Я просто кашлянул пару раз! — Пару раз? — фыркнул Югём напротив. — Ты чуть лёгкие не выкашлял! Бэм замахал руками, пытаясь оправдаться, и в этот момент Джексон, желая его успокоить, упёрся своим коленом в колено Бэма под столом. Это был привычный жест, почти незаметный для них двоих, мол "Хватит, не переусердствуй", но Бэма вдруг будто что-то дернуло сделать это — он положил свою ладонь на бедро Джексона и начал поглаживать, абсолютно механически, даже не задумываясь. Бэм лениво водил рукой по чужому бедру и одновременно спорил с Джиненом. Но он забыл об одной важной детали: стол был недостаточно высоким. Джей Би сидевший напротив, как раз смотрел в их сторону. Его взгляд упал на недвусмысленные действия Бэма и на колени своих коллег, которые соприкасались с такой интимной лёгкостью, что это невозможно было не заметить. Он недовольно вздохнул, громко и выразительно: — Аааай! Марк и Югём рядом с Джей Би переглянулись. Марк наклонился к нему и тихо спросил: — Что? Джей Би молча кивнул в сторону Бэма, приподняв бровь. Марк перевёл взгляд, куда Джей Би указал, и его глаза округлились до предела. — Мои глаза! — выпалил Марк, прикрывая лицо рукавом водолазки. — Ребят, стоп! Come on, фу! Джей Би присоединился к нему, наставительно подняв палец: — Давайте не здесь. Мы в эфире, в конце концов. Ну, почти. Есть же какие-то границы? Бэм Бэм, который всё это время не придавал своим жестам особого значения, озадаченно поднял голову. — Что? — спросил он с такой детской непосредственностью, что Югём не выдержал и захихикал в кулак. — Что я опять сделал не так? Марк с неловкой улыбкой покачал головой и, стараясь не смотреть в их сторону, ответил: — Потерпите до дома, ладно? Джексон услышав это, сразу сообразил о чем они и откатился от Бэма чуть назад на своём кресле, вскинул руки с довольной улыбкой. — А что не так? — спросил он с вызовом, но в голосе звучала усмешка. — Разве мы не взрослые люди? Мы тем более помолвлены. Тишина повисла на секунду. БэмБэм медленно повернул голову к Джексону, и на его лице появилось выражение такого неподдельного удивления, что все остальные замерли в ожидании. — Помолвлены? — переспросил Бэм, приподнимая одну бровь. Его голос звучал насмешливо. — Когда это было? Я что-то пропустил? И тут комнату взорвало. Все, кроме Джексона, разразились смехом одновременно. Югём схватился за живот, уронив голову на стол. Марк зажмурился, тряся головой и повторяя «Oh my god». Джей Би, их любимый Джебом - хен, который секунду назад возмущался, теперь запрокинул голову и хохотал так громко, что смех был похож на истерику. А Джинён, сидевший слева от Бэма, приблизился к нему и приобнял за плечи, похлопал по ним— словно похвалил за отличную шутку. — Вот это подача! — прошептал он Бэму на ухо, но его глаза были прикованы к лицу Джексона. И это зрелище стоило того. Улыбка Джексона, сначала сияющая и гордая, начала медленно трансформироваться. Она сменилась озадаченностью, когда до него дошло, что Бэм действительно «забыл» о помолвке. Затем — недовольством, потому что весь момент был испорчен. Потом — иронией, потому что он понял, что Бэм просто дразнит его. Джексон открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашёл правильных слов в такой ситуации. А Джинён, наблюдавший за всей этой перепалкой, снова громко захохотал. Он с умилением смотрел на Бэма, на то, как тот дурачится, как его глаза сияют озорством. Прикусив нижнюю губу, сдерживая смех, он покачал головой. «Какие же они дети», — он лелеял эту мысль, с обожанием наблюдая за парочкой, бесстыже заигрывающих друг с другом. Счастливых, беззаветно влюблённых друг в друга. Тем временем Джексон проглотил наживку Бэма и наконец пришёл в себя от шока. Указав пальцем на парня, он сморщил лицо в притворной обиде: — Вот только не говори, что ты забыл, как я рассказывал, с каким волнением я готовился сделать это целый год! Я тебе кольцо подарил, идиот! Ты его носишь каждый день! Бэм Бэм фыркнул, поднял левую руку, где на безымянном пальце красовалось изящное кольцо тончащей работы, и помахал им в воздухе: — А, это! Ну, это просто украшение. Я думал, ты мне его на день рождения подарил. — Бэм! — взвыл Джексон, и все снова залились смехом, уже вторично. Атмосфера погрузилась в полный хаос. Кто-то стучал по столу, кто-то уже вытирал слёзы, не выдержав напора Бэм Бэма свести всех с ума. Ёнджэ во главе стола просто смотрел на эту компанию с улыбкой и думал о том, как же он скучал по сумасшествию вокруг него, по ощущению, что он там, где должен быть. Но музыкальная заставка, игравшая на фоне закончилась. Красная лампочка над головой вновь замигала, и в наушниках раздался голос продюсера: — Выход через десять секунд. Хаос утих мгновенно, словно по волшебству. Все надели наушники, поправили микрофоны, выпрямились на стульях. Улыбки ещё играли на губах, но глаза уже были сосредоточены на мониторах с вопросами фанатов. Бэм Бэм довольно ухмыльнулся и подмигнул Джексону, который всё еще пытался изобразить обиду. Но его настоящие чувства предательски выдали его — всё было написано у него на лице: и любовь, и нежность, и это бесконечное «я тебя прощаю, даже если ты меня бесишь». --- Механическая запись реплик ведущего снова заиграла из динамиков, давая ребятам ещё один, последний перерыв. Ёнджэ поправил наушники и откинулся на спинку стула, вытирая вспотевший лоб. Атмосфера за столом была расслабленной — все уже вошли в колею и наслаждались общением, этим драгоценным временем, которого у них было так мало. Джексон вдруг хитро прищурился и постучал пальцем по столу, привлекая внимание. — Так, народ, раз уж мы заговорили о помолвке, — начал он, оглядывая ребят. — Вы же в курсе истории, но детали-то знаете не все? Марк, сидевший напротив, оживился и отложил телефон. Югём подался вперёд, подперев подбородок рукой. Джебом приподнял бровь с лёгкой заинтересованностью. Ёнджэ отклонился на гибкую спинку своего кресла и уставился на Джексона в ожидании. — О, давай, рассказывай, — подхватил Джинён, придвигаясь ближе к Бэму и кладя руку на спинку его стула. — Мы слышали обрывки, но хочется подробностей. Джексон глубоко вздохнул и на мгновение прикрыл глаза. Его лицо разгладилось, и он погрузился в воспоминания — чуть смущающие, но бесконечно дорогие. — Это было в прошлом году, — начал он и в голосе его появилась та самая ностальгическая мягкость, которая заставляла всех замолкать и слушать. — Юбилей группы. Десять лет со дня дебюта. Бэм Бэм слегка вздрогнул, услышав эти слова. Он тоже помнил тот день. Каждую секунду. — Я тогда жутко переживал, — признался Бэм, глядя куда-то в сторону, в пустоту, где в его воображении висели картины из прошлого. — Я думал, что проведу эту дату один. А мы все знаем, как мы дорожим друг другом, нашей дружбой. Мне было страшно, честно. Джексон мягко улыбнулся и положил ладонь на стол, почти касаясь пальцев Бэма. — У нас как обычно в это время года совпало расписание, и я прилетел к Бэму. Мы давали интервью одному журналу, и я тогда обронил фразу: «Мы помолвлены десять лет, десять лет нашей группе». — Джексон усмехнулся. — Мы тогда посмеялись, фанаты потом нарезали мемов, всё такое. — И что дальше? — нетерпеливо спросил Югём, ёрзая на стуле. — А дальше… — Джексон перевёл дыхание. — Дальше я вылетел на другую работу для сольного промо. И вдруг, совершенно неожиданно, я задумался об этой фразе. Она засела у меня в голове. Я думал о ней, когда снимал клипы. Я думал о ней, когда уходил в перерыв после коллабораций. И я понял, что хочу воплотить это в жизнь, просто чтобы это касалось только одного человека. – Джексон бросил на Бэма короткий взгляд перед тем как продолжить. Все замерли, будто Джексон поведал им тайну, не достойную чужого внимания. — Я связался с журналистами, договорился о вписании новой истории во влог для «Эль». Новый сюжет — встреча с близким человеком и прогулка по самому романтичному городу в мире, — Джексон усмехнулся, покосившись на Бэма. — Потом связался с тобой, Бэм, и предложил разыграть фансервис. Ты тогда согласился, сказал, что поговоришь с менеджерами. Бэм Бэм смотрел на него с искренним изумлением, его глаза расширились, а дыхание на секунду перехватило. — Я и правда думал, что это просто фансервис! — воскликнул он, и в голосе его звучало неподдельное удивление. — Я знаю, — рассмеялся Джексон. — Ты ничего не заподозрил. Но самое сложное было с кольцом. Он замялся на секунду, собираясь с мыслями. — Я несколько месяцев искал подходящее. Не мог выбрать. Я ходил по ювелирным магазинам, смотрел каталоги, даже ночами не спал, листая сайты. Вся команда компании искала подходящее кольцо, дошло до того, что я чуть не сошел с ума. — Джексон засмеялся, смущённо царапнув крышку бутылки с водой. — Но ближе к концу года я нашёл его, — с каждым словом, он все больше погружался в воспоминания, будто был влюблен в саму идею сделать Бэма счастливым. — Белое золото, смесь с платиной. И россыпь мелких бриллиантов по всей окружности. Оно идеально подошло. Джексон перевёл дыхание, остановился на Бэм Бэме и больше не отводил от него взгляд, пока рассказывал самую интересную часть истории, будто остальные перестали существовать. Он сконцентрировался на парне, будто тот был его точкой опоры. — Я долго думал, когда сделать предложение. Мне показалось правильным сделать его в какой-то особенный момент. Мы встречаемся уже много лет, вы знаете, — он обвёл взглядом ребят. — Мы вместе где-то уже четыре или пять лет. И я понял, что больше не хочу ждать. Друзья закивали, кто-то согласно замычал, давая ему знать, что они слышат и понимают. — Я практически не спал, думая об этом, — повторил Джексон с кривой улыбкой. — Каждую ночь прокручивал в голове сценарии, слова, жесты. Боялся, что запнусь, что испорчу, что Бэм скажет «нет»... Он звонко рассмеялся и провёл рукой по волосам, откидывая их назад. — И вот, Париж. Мы полетели туда, я сделал вид, что это просто рабочий визит, очередная неделя моды. А сам готовился. Я так волновался, что даже вспоминать стыдно. Джексон опустил взгляд на свои руки, сцепленные на столе, и на мгновение замолк, собираясь с духом. — Когда я опустился на одно колено, у меня тряслись руки. Голос дрожал, я забыл все слова, которые готовил. Даже колено свело судорогой! — он театрально схватился за ногу, изображая, но в голосе звучала настоящая нежность. — Но Бэм сказал «да». Я поднялся на дрожащих ногах и обнял его. И в тот момент я понял — всё прошло идеально. Я горжусь собой. Он замолчал, и в комнате повисла тёплая, пропитанная эмоциями тишина. Казалось, все лишние звуки отошли на дальний план. Все перевели взгляд на Бэм Бэма. А он сидел, опустив голову. Волосы упали ему на глаза, скрывая лицо, но все видели, как его плечи слегка дрогнули. Он медленно поднял руку и промокнул слезы с уголков глаз — едва заметно, будто стыдясь своей чувствительности. Все начали издавать разные звуки, в большинстве своём это было умиленное «оу». Югём захлопал. Марк выдал низкое, восхищённое «вау», затем они начали радостно пританцовывать на своих местах, Ёнджэ подхватил за ними. Джинён и Джей Би, как старшие, не стали излишне эмоционировать, но их присутствия казалось достаточно. Сам Бэм проводил тяжелый анализ услышанному, он почти услышал, как крутятся шестерёнки в его голове, переваривая каждое слово. Парень медленно повернулся к Джексону и выдал: — Так... та прогулка по Парижу была не просто так? Все переглянулись между собой. А затем Марк и Джинён, которые знали все детали — потому что видели тот самый влог и помнили каждую секунду закадрового хаоса, — засмеялись в голос. — Бэм, — Джинён поддел его, легонько толкнув плечом. — На вас даже одежда была одинаковой! Ты серьёзно ничего не понял? — Вы держались за руки весь день! — подхватил Марк с дразнящей улыбкой. — Джексон краснел и мялся рядом с тобой. И ты ничего не заметил?! Джексон устало протёр лицо обеими ладонями и с тихим стоном расплылся по столу, словно хотел исчезнуть, провалиться сквозь землю. — Бээээм! — простонал он в сложенные руки. — Нет, правда, я тогда не заметил ничего такого! — воскликнул Бэм, оглядывая всех с искренним непониманием. — Так всё это было спланировано заранее? Весь этот влог, Париж, прогулка — это всё был один большой план?! Бэм действительно не мог поверить. Он был виновником, причиной столь тщательно продуманного сценария, но единственное, что он застал — это момент, когда перед ним стоял на колене Джексон с дрожащим голосом и кольцом в руках. Джексон поднял голову от стола, он открыл рот, но не нашёл что сказать. Его губы растянулись по лицу будто сами по себе — та самая кривая, счастливая улыбка, которую невозможно было подделать. — Какой же ты тормоз, — выдохнул он, смущая Бэма до корней своих розовых волос. — Нет, серьёзно! Но я подтверждаю, — Бэм повернулся к остальным, кивая в сторону Джексона. — Он тогда до смешного переживал. Я думал, он заболел! Джексон вновь решил не отвечать. Он просто провёл рукой по шее Бэма, мягко, почти собственнически, и щёлкнул его по подбородку. Жест был быстрым, но таким знакомым, что у всех внутри что-то дрогнуло. Джексон делал так еще с давних пор, когда Бэм...что? Да просто когда Джексон хотел сделать это. Потому, что это его маленький Бэм. Тот, всё ещё сияя от внезапно свалившегося на него осознания, снова взмахнул рукой, откровенно хвастаясь. — Ну, а оно — вот! И это теперь моё! — заявил он с гордостью, и все дружно рассмеялись. Ёнджэ взглянул на часы и постучал по столу: — Всё, народ. Реклама кончается. Надевайте наушники. Продолжаем. Все мгновенно переключились. Улыбки ещё играли на лицах, но глаза уже сосредоточились на мониторах. Хаос накрылся профессиональной тишиной. --- Эфир длился почти два часа. Они отвечали на вопросы фанатов, шутили, пели акапелла. Завершили легендарной финальной песней про влюблённого волка — и попрощались с фанатами, помахав в камеры. Когда трансляция эфира официально подошла к концу, все облегчённо выдохнули. — Ну, ребята, это было круто, — протянул Ёнджэ, снимая наушники и вставая из-за стола. — Прямо как в старые добрые. — Только теперь некоторые в новом статусе — хмыкнул Джебом, поднимаясь и потягиваясь. За стеклянными стенами их ждали фанаты, которые надеялись встретить их и всё ещё махали, пока охрана пыталась заставить их уйти. Ребята окончательно попрощались и вышли в коридор, а затем — на улицу, в прохладный ночной воздух, который казался особенно свежим после шумных посиделок в тесной радио - студии. Джексон не стал ждать, пока все соберутся. Он быстро добежал до своей машины, благо, все рабочие автомобили находились на закрытой территории, где их не беспокоили, вытянул из бардачка бутылку воды и блистер с таблетками. Вернувшись ко всем, он молча протянул их Бэму. — Пей. Парень послушно взял, проглотил таблетку и запил водой. Бутылку он не вернул, а сунул в карман куртки. Джексон тем временем достал свою парилку и глубоко затянулся, выпуская облако пара в ночное небо. Марк, стоявший рядом, последовал его примеру, достав свою. — Ой, только не тут! — замахал рукой Джинён, драматично разгоняя дым перед своим лицом. — Мне ещё дышать этим воздухом! Югём стоял чуть в стороне, разминая затёкшую шею. Джебом и Ёнджэ о чём-то тихо переговаривались, но их взгляды то и дело возвращались к парочке. И в этот момент Бэм Бэм сделал то, чего никто не ожидал. Он резко обхватил рукой лицо Джексона, сжав пальцами его впалые щёки, разворачивая к себе. Не дав опомниться, Бэм трепетно коснулся губ Джексона. Он обхватил пухлыми губами сначала нижнюю, затем верхнюю губу, смакуя этот миг, словно хотел запомнить каждое прикосновение. Джексон замер на секунду, но тут же ответил на поцелуй всплеском чувств, провёл кончиком языка по ровному ряду зубов, напрашиваясь на более активные действия. Бэм откровенно наслаждался напором Джексона, тот не стеснялся своих желаний и никогда ни в чем не отказывал Бэму и это было взаимно. Довольный своей выходкой, Бэм прикусил нижнюю губу жениха и отстранился, чтобы мгновением позже немного продлить столь чувственный момент. В глазах Джексона отражался свет ночной улицы — фонарей, неона, звёзд. А Бэм Бэм сиял, словно был соткан из лучших чувств. Ранее болтавшие друзья внезапно отвлеклись от разговоров. Картина была слишком яркой, чтобы остаться незамеченной. — Фууу! — протянул Марк первым. — Мои глаза! — вскрикнул Джебом, наигранно прикрывая лицо руками. Ёнджэ заворчал, но не зло, а скорее по привычке. Югём отвёл глаза. И только Джинён тихо смеялся в кулак, хитро поглядывая на почти молодоженов. Бэм напоследок оставил лёгкий поцелуй на уголке губ Джексона и прильнул к его боку. Джексон сразу же положил руку парню на талию, согревая от зимнего ветра. – Обидишь его - и тебя найдут в реке Хан. - Внезапно произнес Джинен. – Джинён! - Джексон не ожидал подобного, его глаза расширились от удивления. Тот очаровательно улыбнулся, но в тёмном взгляде блеснула опасность. Он обожал всех младших братьев в группе, но к Бэму у него была особенная любовь. Притянув его к себе, он чмокнул парня в шею, как старший, почти по-отечески. — Ай-яй! — Джексон заворчал, делая вид, будто ему это не нравится. Потянулся за своим парнем, но не сдвинулся с места. Бэм выбрался из медвежьего захвата Джинёна, поправил куртку и вернулся в объятия Джексона, ткнув его пальцем в плечо. — А ты, — заявил он, и в голосе его звучала требовательная нежность, — будешь мне теперь каждый вечер рассказывать, как ты искал кольцо. Каждую деталь. Я хочу знать всё. — Даже те моменты, когда я плакал в ювелирном, потому что не мог выбрать? — ухмыльнулся Джексон, но на его лице отобразилась благодарность. — Особенно их, — серьёзно кивнул Бэм. — Мы идём, что ли? — спросил Югём, ёжась от холода и натягивая капюшон. — Идём, — ответил Джебом, уже направляясь к машинам. Все начали расходиться, но Джексон и Бэм задержались на пару шагов. Джексон обернулся и посмотрел на друзей — на Марка, что уже возился с ключами от машины, на Югёма, который кутался в несчастный капюшон, на Джебома и Ёнджэ, спорящих о том, кто с кем поедет. На Джинёна, который стоял чуть поодаль и курил парилку, но краем глаза следил за ними с той самой хитрой улыбкой. — Знаешь, — тихо сказал Джексон, поворачиваясь к Бэму, и в голосе его звучала та особая нота, которая появлялась только когда он был по-настоящему тронут. — Я никогда не думал, что наши «десять лет» обернутся вот так. Но я чертовски рад. Он проглотил ком в горле, взглянул на Бэма. На лице отобразилась сложная смесь эмоций. Он ткнулся носом в волосы парня, оставил мягкий поцелуй на крашеной макушке. Но когда Бэм поднял голову, Джексон вдруг стал серьёзными, в нём появилась та уязвимость, которую он редко кому показывал. — Детка, — прошептал он, и голос его дрогнул. — Я иногда думаю: я готов умереть за это чувство комфорта. За тебя. За ребят. В его глазах блеснули слёзы — непрошенные, горячие, которые он не пытался скрыть. Слезы, которые стали последствием безграничной любви. Бэм замер. Он видел в каком состоянии его любимый, слышал эту дрожь, и что-то перевернулось в глубине его души. Настроение передалось и ему — щемящей волной, от которой перехватило дыхание. Он шагнул вперёд, встал прямо перед Джексоном, положил ладони на его щёки — мягко, бережно, словно он держал в руках самое дорогое, что у него было. Бэм заглянул в глаза Джексона, в которых стоял откровенный блеск. — Я понимаю, Джек, — выдохнул он. — Я тоже. Но знаешь что... Он чуть сильнее сжал острые скулы Джексона. — Живи, любимый. Живи, чтобы видеть, как это чувство длится вечно. Как крепчают наши отношения, как мы вместе стареем, как ребята всё так же бесят нас через много лет. Живи ради этого. Бэм отнял руку от лица Джексона, поднял ее на уровне лица мужчины, напоминая о важном: о событии, которое ждет их впереди, заставляя того улыбнуться, позволяя слезам все же расчертить пару прозрачных дорожек. — И ради вот этого, — добавил Бэм с той самой озорной улыбкой, которая всегда разбивала любую печаль вдребезги. — Ты же не хочешь, чтобы я остался вдовцом в расцвете сил? Джексон фыркнул сквозь слёзы, притянул Бэма к себе и снова уткнулся носом в его макушку, вдыхая запах розового шампуня. — Ты невыносим, — прошептал он. — Знаю, — отозвался Бэм, обнимая его в ответ. Но их идиллию прервал громкий голос Джебома, который уже стоял у своей машины и нетерпеливо махал рукой: — Эй, голубки! Поехали! Джексон и Бэм переглянулись, и в их взглядах промелькнуло то самое понимание, которое бывает только у тех, кто прошёл через огонь и воду вместе. — Идём, — сказал Джексон. — Идём, — ответил Бэм, сжимая его руку в своей. И они пошли следом за друзьями, в ночь, в свет фонарей, в их общее, бесконечное будущее, где каждый новый день начинался с того, что они были вместе.