Баритовый блеск

Осень в этом году пришла внезапно, обрушившись на город холодным ливнем ровно в тот момент, когда Эдгар вышел из душного офиса. Он ненавидел зонты — считал их нелепым продолжением человеческой руки, мешающим чувствовать пространство. Поэтому он просто поднял воротник тяжелого шерстяного пальто и шагнул под свинцовое небо. Город пах мокрым бетоном, прелыми листьями и выхлопными газами. Редкие прохожие бежали мимо, прижимая к груди пакеты с продуктами, спеша укрыться в тепле квартир. Эдгар шел медленно, намеренно наступая в самые глубокие лужи. Ему нужно было проветрить голову после восьми часов монотонной верстки макетов. Он свернул в узкий переулок, где старые доходные дома почти смыкались крышами, образуя темный колодец. Здесь дождь шумел глуше, превращаясь в сплошную серую стену. И тут сквозь этот шум пробился другой звук — тихий, но упрямый всхлип. Эдгар замер. В трех шагах от него, прислонившись спиной к облупившейся штукатурке стены, сидела девушка. Ее тонкие пальцы сжимали сломанную спицу зонта-трости. Сама куполообразная часть валялась в луже, безнадежно впитывая воду. Девушка подняла лицо, и свет единственного тусклого фонаря выхватил из полумрака острые скулы, покрасневший нос и огромные, полные слез глаза цвета горького шоколада. — Простите, — хрипло сказала она, заметив его тень, и попыталась стереть слезы рукавом тонкого кашемирового свитера. — Я не плачу. Просто вода попала в глаза. Эдгар молча подошел ближе. От нее пахло дождем, дорогими духами с ноткой жасмина и чем-то еще, едва уловимым — свежей типографской краской. Она была одета явно не по погоде: легкая юбка, балетки на босу ногу и этот тонкий свитер, который уже промок насквозь. — Выглядит именно как плач, — спокойно возразил он, снимая свое тяжелое пальто. — Подставьте плечи. Девушка моргнула, удивленно глядя на то, как огромный мужчина нависает над ней, накрывая ее плотной, пахнущей табаком и кондиционером для белья тканью. Пальто Эдгара было велико ей размеров на пять; оно мгновенно обволокло ее до самых щиколоток, отрезая от холодного мира. — Зачем?.. — выдохнула она. — Оно же намокнет. Вы испортите вещь... — У меня есть еще одна, — соврал он. На самом деле это пальто перешло ему от деда, и второго такого не существовало во вселенной. — Как вас зовут? Она помедлила, кутаясь в чужой запах, словно пытаясь согреться изнутри. — Колетт. А я знаю, кто вы. Вы живете этажом выше. Мы ни разу не сталкивались в лифте. — Потому что я никогда им не пользуюсь, — уголки губ Эдгара дрогнули в подобии улыбки. — Лестница честнее. Пойдемте, пока вы не заработали пневмонию. Мой чай будет уместнее ваших извинений. Колетт посмотрела на свою мертвую туфлю, наполовину ушедшую в грязь, потом на сломанный зонт, а затем перевела взгляд на суровое, небритое лицо своего соседа сверху. В его глазах не было жалости, только сухая, деловитая забота, которая почему-то успокаивала лучше любых слов. — Хорошо, — тихо согласилась она. — Только если ваш чай не из пакетика.