Мяу

Флинс никогда не думал, что этот день наступит настолько быстро. Жизнь протекала своим чередом, впрочем ничего необычного. После неловкого признания в любви от Иллуги всё было слишком, даже слишком хорошо, чтобы быть правдой. Нехорошее чувство преследовало Флинса повсеместно и вселяло лишь тревогу. Чудомирович сам не заметил, как превратился в нервного параноика, ожидающего подставы из каждого угла. Он резко оборачивался в очередной раз, когда слышал неизвестно откуда взявшийся звук. Абсолютно все люди, кроме Иллуги, стали его пугать. Флинс не мог понять, что с ним случилось, но, возможно, виной тому являлось его долголетие. Жить пятую сотню лет не так уж и легко. А возможно, до него просто добралась эрозия, как и до всего живого в Тейвате. Молодой ратник не дурак и очевидно заметил настороженное поведение своего партнёра. Поначалу он игнорировал это, но, видя, что Флинсу с каждым днём становится лишь хуже, больше Иллуги оставлять это без внимания не мог. — Кирилл, я хочу с тобой поговорить, — заявил Иллуги смело в один из вечеров. Когда он обращался к Флинсу по имени, значит, у него было что-то явно серьёзное к нему, не требующее отлагательств. — Что-то случилось? Я слушаю. — Ты такой... зашуганный стал. Мне аж больно смотреть на тебя. Скажи честно, что-то случилось? — А? Нет, всё в порядке. — Нет нужды врать, — Иллуги подвинулся к Флинсу, вжимаясь в его бок. — Я вижу, что что-то не так. Я тебя обидел? — Нет, конечно, — усмехнулся Кирилл. — Мне просто тревожно в последнее время. Но я не думаю, что это стоит внимания. — Раз ты так говоришь, я не буду настаивать, — на вздохе произнёс молодой ратник, уткнувшись в его плечо. После произошедшего разговора Флинсу стало действительно легче. Пару недель ничего не происходило. Кирилл как обычно дежурил в окрестностях Нашгорода, следя за тем, чтобы Дикая охота не распространялась, а Иллуги со своим отрядом охраняли местность возле Пирамиды. По выходным парни отдыхали на маяке у Флинса, ловили рыбу, нежничали, дурачились и занимались любовью. Заливистый смех Иллуги порой заполонял собой всё пространство, невольно заставляя Чудомировича нелепо и счастливо улыбаться. Флинс желал, чтобы так продолжалось всегда. Однако человеку и альву довольно сложно строить длительные отношения. Особенно работая на рисковой работе. Спокойные будни с любимым настолько успокоили Кирилла, что в какой-то момент он даже подумал, что непонятная тревога ушла и жизнь возвращается на круги своя. Но в один день, когда погода стояла непривычно хмурая, изменилось всё с ног до головы. Флинс был в Пирамиде по просьбе старшего ратника, как внезапно, распахнув двери, внутрь ворвался запыхавшийся Иллуги вместе со своим отрядом. — Дикая охота... она-она...! — язык заплетался, парень сильно переживал. Чудомирович подскочил и ринулся к нему, усаживая на ближайший стул. Светловолосый, увидев Флинса, немного пришёл в себя. Впервые Кирилл видел настолько испуганного Иллуги. Хоть он и считался младшим ратником, однако юноша был достаточно опытен, чтобы не забиваться в угол от страха при виде Дикой охоты. Но сейчас явно что-то не так. Когда светловолосый достаточно пришёл в себя (после выпитого стакана воды), чтобы складно разговаривать, было уже поздно. Солдаты его отряда уже успели рассказать сложившуюся ситуацию. Как оказалось, ещё вчерашним днём популяция Дикой охоты значительно выросла под влиянием Бездны. А сегодня сотни, если не тысячи тварей прорвались в окрестности Пирамиды. Подпитываемые силой Бездны, они были сильнее, чем обычно, что и вызвало затруднение. Однако Иллуги испугался не за свою жизнь и не за количество монстров. Как доблестный ратник, он готов биться до последнего. Парниша испугался, что Дикая охота добралась и до Пирамиды. А там и Флинс, и другие близкие люди. Он никогда не простит себе, если с ними что-то произойдёт. Не успел Кирилл расспросить любимого, как тот влетел в него, чуть ли не сшибая с ног. Иллуги уткнулся в него, чувствуя, как его обнимают в ответ. Не сдерживая дрожи в голосе, он прошептал: — Флинс, пообещай, что всё будет хорошо. Слышишь? Пообещай мне! — Обещаю, Иллуги. Это же просто Дикая охота, чего ты так завёлся? — спросил Флинс, медленно и ласково поглаживая светловолосого по голове. — Я боюсь не за себя... Знаешь, до тебя я был таким смелым. Думал, что мне всё нипочём. А сейчас стал просто обыкновенным трусом. Флинс, когда всё будет позади, я обязательно скажу тебе... — Иллуги перебил Кирилл. — Ну ты и дурак. Мы и не через такое прорывались, — проговорил темноволосый и заправил прядь его волос за ухо. — Даже не смей сомневаться. Иллуги встревоженно кивнул и предпочёл поверить Флинсу, обняв его крепче, чем во все прошлые разы. Как оказалось, в последний раз. *** Поле брани было усеяно монстрами Дикой охоты, лелеемыми Бездной. На холодной бесчувственной земле лежали такие же холодные и бесчувственные трупы ратников, что бились до конца. Монстров не становилось меньше, отчего пришлось вызвать подкрепление из Снежной. Флинс и Иллуги пообещали держаться поблизости и защищать друг друга. Самое ценное, что было у парней, — это они сами. Больше всего Кирилла пугало то, что он, являясь альвом, был не так сильно подвержен ранениям, и убить его было тяжелее, чем обычного человека, которым и являлся светловолосый. Внимание обоих ослабло, когда монстров стало меньше. Один из ратников, раненый, однако всё ещё сражающийся, подбежал к Чудомировичу: — Флинс! Срочно! Помоги нам! Дикой охоты становится всё больше! — Я не могу оставить господина Иллуги здесь одного. — Там их слишком много. Мы не справляемся! — Где остальные ратники? — темноволосый не успокаивался. Он не мог оставить юношу здесь одного, а забрать его с собой не представлялось возможным, ведь если здесь не останется никого, то Дикая охота спокойно пройдёт дальше, вглубь Нод-Края. — Они не могут сражаться. Силы на исходе. — Может, Иллуги пойдёт? — Я боюсь, он слишком неопытен для такого вида врагов... Нам нужен кто-то с лунным колесом, а не глазом бога. — Флинс, не тяни время, — подал голос светловолосый. — Со мной всё будет хорошо. Ты же видишь, обстановка стала полегче. — Да... Я недолго буду, — ответил Чудомирович, подошёл ближе к Иллуги и прошептал ему на ухо: — Как только я вернусь, мы поцелуемся. Обещаю. Юноша кивнул и отпустил Флинса. Кирилл не подозревал, что они так и не поцелуются. Помогая другим ратникам, темноволосый услышал внезапный крик предательски знакомого голоса. В голову как будто чугуном ударило, и он бросился к месту, где договаривался с любимым ещё пару десятков минут назад. Увиденное поломало во Флинсе последние остатки надежды. Он видел, как Иллуги пытается отбится. Светловолосый мальчишка, его мальчишка, стоял против четырёх монстров Дикой Охоты. Копье дрожало в ладони, пока его вовсе не выбили из рук. Флинс видел, как Иллуги пошатнулся на мокрой от крови земле, как его нога подвернулась, как он упал на одно колено. Всего одно мгновение, пара секунд, за которое можно было высказать всё, что не было сказано. Иллуги повернулся на Флинса, встретившись с ним взглядом последний раз, а потом монстр взмахнул когтистой лапой, повалив тело ратника на землю. Из него вырвался не крик, а последний хриплый вздох. На полу лежал Иллуги, точнее то, что от него осталось. Бездыханное тело, ещё минуту назад кричащее о помощи. Дикая охота, расправившись с ним, прошла дальше в Нод-Край, но это сейчас уже не так уж и важно. — Я же знал... я же знал, что так и будет, — шептал мужчина себе под нос. Флинс не помнил, как начал бежать. Он опустился на землю. Убедившись, что пульса окончательно нет, в бой прорвались слёзы и громкий истошный крик. Не брезгуя кровью, Кирилл прижал к себе тело любимого, руки моментально стали мокрыми и липкими. — Иллуги, мы обещали друг-другу! Мы... Но глаза Иллуги уже смотрели вникуда. Светлые, ясные, пустые. Такие же, какими он посмотрел на Флинса в последний раз. Единственное, что смогло заполнить зиящую пустоту, это, пожалуй, отчаянное объятие к мертвому, недыщашему и пока еще теплому, телу. *** Последующие события прошли для Флинса фоновой тревогой. Всё уже было не так важно, когда единственный близкий человек мёртв. Подкрепление из Снежной, похороны и поминки умерших ратников, траур... Да, все ходили и соболезновали ему. Но какой смысл от этих соболезнований, если они не вернут Иллуги? Флинс искренне желал бы вовсе их не слышать. Ему не раз снились сны со светловолосым. Их спокойные, весёлые деньки. Кирилл наконец-то понял, отчего у него буквально за пару недель до смерти Иллуги появилась непрекращающаяся паранойя. Теперь было ясно, что она была уж явно небезосновательной. Чудомирович вспоминал их последний разговор перед тем, как отправиться на поле брани. «— Я боюсь не за себя... Знаешь, до тебя я был таким смелым. Думал, что мне всё нипочём. А сейчас стал просто обыкновенным трусом. Флинс, когда всё будет позади, я обязательно скажу тебе...» Иллуги тогда не договорил, ведь Кирилл его перебил. Теперь он, конечно же, жалел об этом. Он жалел обо всём. И о том, что оставил его одного, и о том, что они так и не поцеловались. Всё потеряло смысл, и Флинс жил лишь только потому, что надо. «Кирюш, а ты будешь меня любить, если я стану камнем?» — Буду. Обязательно буду, — прошептал Чудомирович, сидя возле могильной плиты Иллуги, обнимая холодный камень, твердящий о том, кто здесь упокоен. Не думал он, что слова, больше похожие на сарказм, станут болезненной правдой. Внезапно Флинс почувствовал возле своей ноги какое-то шевеление. Источником движения оказался маленький белый котёнок, издающий тихое «мяу». Откуда бы здесь, на кладбище, возле маяка, оказаться маленькому комочку шерсти? Кирилл взял его на руки и приласкал. Животное зацепилось за рукава его одежды, притом такой мёртвой хваткой, что Флинсу только и оставалось, что принести шерстяной комочек домой. Отчего-то ему подумалось, что это душа Иллуги пришла к нему в облике белого котёнка. Котенок, будто всё понял, ткнулся мокрым носиком в щеку Флинса и громко требовательно замурлыкал, совсем как Иллуги, когда хотел, чтобы его обняли. Животное вызвало у Кирилла редкую, за последнее время, улыбку. — Здравствуй. Пойдешь со мной? И котёнок, будто всё поняв, ответил тихим «мяу».