LOUD

Лили всегда было хорошо с Хэвон. Она понимала её лучше, чем кто-либо другой. Поддерживала, защищала, просто любила - искренне, всем сердцем. Но они не могли это показать. Никто не должен был знать, иначе вся карьера окажется под угрозой. Лили это знала, сдерживалась, как могла, но ей было сложно. Она была слишком сильно влюблена, что бороться с желанием рассказать об этом всему миру.  Мало того, милая и добрая за камерами Хэвон на публике превращалась в холодного лидера, который не допускал лишних прикосновений и намеков. Она снова и снова предупреждала Морроу, чтобы та держала лицо и не давала никаких поводов фанатам и стаффу. Лили в ответ обещала постараться, но при одном виде Хэвон в сердце зарождался ураган чувств, который она была не в силах контролировать. Ей было безумно страшно, что она слишком очевидна, не умеет скрываться, что все всё поймут. Иногда она невзначай прикасалась к девушке, поправляя ее прическу, макияж, одежду - что угодно, лишь бы поскорее ощутить эту теплоту, не дожидаясь времени без камер и лишних людей. I’m so afraid it’s written all over my face They might see it plainly in the lingering gaze I’m Tantalus, can’t help but reach out and touch I’ve never wanted something like this quite so much Во время очередного интервью Лили сидела на диване рядом с Хэвон в окружении других участниц, камер и стаффа. Она заметно нервничала, но лидер легонько сжимала под столом её руку, успокаивая и шепотом напоминая: «без глупостей». А Лили не считала это глупостью. Она считала это жестокой несправедливостью. Скрывать то, о чем хочется кричать - это невозможно. Почему она должна это делать? Почему она должна идти против своего сердца, лишь бы угодить всем вокруг?  Они должны быть самыми яркими звездочками: счастливыми, влюбленными и беззаботными. Не запуганными жесткими требованиями руководства, а свободными в своих чувствах. В перерыве между съемками стафф принес обед. Они рано завтракали, все давно проголодались, но Лили даже не притронулась к своей порции, хотя до конца перерыва оставалось не более десяти минут. Вместо этого она сидела перед закрытым контейнером и увлеченно писала что-то в телефоне, не обращая внимания ни на кого вокруг. – Всё в порядке? - тихо поинтересовалась Сольюн, уплетая свою порцию. - Ты какая-то напряженная. – А? - Лили слегка вздрогнула и быстро выключила телефон. - Да-да, всё хорошо, просто я не голодная. Поем когда поедем обратно. Сольюн пожала плечами и продолжила есть вкуснейший кимпаб, а Лили осторожно посмотрела в противоположный конец стола и встретилась взглядом с обеспокоенной, заметно недовольной Хэвон. В её глазах она прочитала всё, и даже больше, чем надо было. «Не смей», «я предупреждала», «поговорим потом» - всё это так ясно Хэвон выразила, лишь пару раз моргнув и поджав губы. Лили не могло это не расстраивать, пусть и лидер имела полное право злиться. – Следующий вопрос для Лили!  Обед закончился, съемки продолжились и Бэй потянулась в банку, наполненную бумажками с вопросами от фанатов. – Если бы ты написала песню, о чем бы она была? - прочитала Лили и широко улыбнулась. Если бы только они знали. - Я бы наверное написала о свободе. Нас так часто загоняют в рамки, всем всегда что-то надо, но ведь так хочется просто быть собой. Для меня это очень сложно, я вообще плохо умею врать. Наверное, я бы написала об этом. Под одобрительные возгласы участниц Лили отложила вопрос и передала банку Джиу, чья очередь была следующей. Морроу старалась расслабиться, не обернуться случайно на Хэвон, но хорошо чувствовала её напряженное тело рядом и кипевшую злость, скрывающуюся за улыбкой. Лили знала: её ждёт серьезный разговор. Why do we have to hide it? Can’t act like I don’t like it You know I’m a bad liar Our love should be the brightest thing in the room We’re the centerpiece in this room – Лили, что это было? Поздно вечером Лили отдыхала в их с Хэвон комнате в общежитии. Хотя «отдыхала» подходит сюда плохо. Скорее, она в панике ждала, когда лидер закончит свое расписание и вернется в комнату: тогда Морроу не поздоровится. К сожалению, этот момент всё-таки настал. – Сколько раз я тебя просила? - Хэвон не кричала, но было видно, что она держалась из последних сил. Ещё чуть-чуть и она точно сорвется. - Почему ты не можешь просто быть тише? Ты могла придумать любой ответ на вопрос, но не делать же всё таким очевидным! – Потому что я не могу прятаться, понимаешь? - в глазах девушки блеснули слёзы. - Я хочу любить тебя не по вечерам в тишине за закрытии дверьми, а всегда, громко, без вранья. Лили уже не могла молчать. Они не раз ссорились на эту тему, но что-то каждый раз останавливало старшую кричать в ответ. Она была готова сделать что угодно, лишь бы не потерять любимую, но терпение было не бесконечным, а чувства - слишком сильными. – Ты же знаешь, что мы не можем себе этого позволить! Ты выбрала не ту индустрию, чтобы быть полностью свободной. Смирись с этим. Почему ты никак не можешь этого понять? Хэвон выпалила всё на одном дыхании. Громко выдохнув, она отвела глаза и поплелась в ванную, не дожидаясь ответа. Лидер знала: Лили плачет, смотря ей вслед. Слишком тяжелая картина для Хэвон, она не смогла бы равнодушно на это смотреть и предпочла сбежать. А Морроу действительно плакала. От безысходности, от злости любимой девушки, от того, что ее сердце переполняли чувства, которые приходилось держать внутри. Она выключила в комнате свет и укрылась теплым одеялом, не дожидаясь, когда вернется Хэвон. Они любили обниматься перед сном, но сегодня лидер вряд ли этого захочет. Вытерев слёзы, Лили рвано выдохнула и открыла в телефоне заметку с текстом, который писала уже долгое время. Если она не может сказать о том, что чувствует, она всегда может спеть. И сегодня, наконец, у песни появились припев и название. You told me to shh But you make me wanna love you loud Need a microphone and speaker Just so I can scream it out A mouth that’s told to be quiet My heart sounds like it’s about to burst I wanna love you loud I wanna love you loud Недели тянулись вечно. Каждую ночь Лили просыпалась, хватаясь за телефон и добавляя новые строчки в песни, иногда меняла старые. Это превратилось в ритуал, даже зависимость: она не могла уснуть, пока не выплеснет всю боль. Слова лились из самого сердца, из вздохов Хэвон с соседней кровати, из той ледяной стены, которая была между ними последние несколько дней. В их комнате перманентно висело ужасное напряжение, которое чувствовали даже заглядывавшие по поводу и без участницы. Они всё реже заходили без стука, больше не предлагали выпить по вечерам. Они знали, что у девочек не всё гладко, но никогда не спрашивали. А Морроу такая атмосфера шла только на пользу. Творческие люди - они сложные. Иногда им нужно морально убить себя, чтобы создать новое произведение искусства. Этим и ценна музыка: она говорит о том, о чем молчат все. Чего боятся, обходят стороной, но стоит всем переживаниям лечь на ноты, как тут же на душе становится легче. Под шум ночного Сеула Лили снова и снова исправляла и дополняла текст, засиживаясь на балконе допоздна. Город мерцал огнями, равнодушный к её боли, но для Лили эти огни были преданными слушателями, которым она однажды споёт всю правду. Было тяжело писать и слушать, как сладко сопит Хэвон в комнате, ни о чем не подозревая. Ещё тяжелее - осознавать, что завтра они встретятся безразличными взглядами и обменяются холодным «доброе утро», словно тех ночей в объятиях между ними никогда не было. Но Лили знала: она должна закончить песню. Она должна рассказать миру о том, что чувствует её сердце, как оно обливается кровью каждый раз, когда девушка вынуждена молчать. Каким бы опасным, непривычным и спорным для индустрии не был текст, Лили готова пожертвовать всем ради Хэвон. Она всегда будет выбирать ее, кто бы что ни говорил.  Gorgeous gorgeous girls, gorgeous boys They can wait in line I’ve been everywhere in the world You’re the one I like Gorgeous gorgeous girls, gorgeous boys They can wait in line Wanna show you off, do a twirl Show them all you’re mine День записи демо-версии с самого утра ощущался как судный. Лили не выспалась, как и последние несколько недель, голова раскалывалась, тело болело, Хэвон не было рядом. Даже «доброе утро» без радости в голосе было куда приятнее, чем полное его отсутствие. Но лидер уже ушла, не разбудив Лили. Хэвон всегда по утрам собиралась как мышка, чтобы любимая поспала подольше, если у неё была такая возможность. Сегодняшний день не был исключением, и даже в подвешенном состоянии их отношений Хэвон все равно заботилась. С этой приятной мыслью Лили пошла в студию звукозаписи, чтобы наконец представить продюсерам то, над чем она так долго трудилась. Никто из участниц не знал, но и не нужно было: пусть это будет сюрпризом. Особенно для Хэвон. Лили встала за микрофон, закрыла глаза и спела так, как будто от этого зависела её жизнь. Голос немного дрожал, но не от неуверенности - от боли, которая наконец находила выход. Она вложила в каждую ноту все те дни, когда Хэвон отворачивалась от неё под камерами, все прикосновения, которые приходилось прятать за шутками, и все крики, которые она проглатывала, когда лидер говорила «тише». Продюсер молчал несколько секунд после того, как она закончила, не находя слов, которые могут передать всё восхищение. – Это потрясающе. К завтрашнему дню я всё сведу, послушаем с участницами и начнём работу. Лили кивнула, не открывая глаз. Она знала, что теперь пути назад нет. Но Морроу ужасно ошиблась, когда назвала день записи самым тяжелым. Она не учла того, что на общем прослушивании песни всеми участницами ей тоже придется присутствовать. Ещё и сидеть прямо напротив Хэвон. Сама лидер в этот день была необычно расслабленной, и Лили точно знала, почему. Хэвон любила прослушивания новых треков, потому что каждый раз это ощущалось как новая эра, глоток свежего воздуха, будто жизнь начиналась снова. Такими мыслями она делилась с Лили уже четыре года, но сегодня утром, как и последнее время, не проронила почти ни слова. Обычно она летала по комнате на крыльях предвкушения, не в силах сдерживать эмоции от скорого начала новой эпохи, но не в этот раз.  Хотя всё равно случился прогресс, пожалуй, самый большой с момента ссоры: Хэвон пожелала доброго утра с улыбкой, добавив «наконец-то этот день настал, надо быстрее собираться, придём пораньше». Впервые с того вечера она объединила их под словом «придём», а не просто сказала что-нибудь по типу «хочу прийти пораньше». Значит, «они» ещё существуют. Приятно удивленная Лили даже на секунду забыла про свои переживания, но реальность вернулась быстро, стоило только разблокировать телефон и увидеть заметку с тем самым текстом. Что ж, эти две минуты пятьдесят секунд будут самыми длинными в её жизни. В студии звукозаписи Лили сидела как на иголках. Её трек должен был стать завершающим в альбоме, и к его прослушиванию они приступили в последнюю очередь. Морроу нервно оглядывалась на девочек, ожидая первой строчки песни.  I’m so afraid it’s written all over my face – Лили?  Кюджин первая смогла вымолвить хоть слово, пока все остальные были слишком шокированы и хлопали глазами в сторону Морроу. Продюсер только улыбнулся и откинулся на кресле, довольно разглядывая пять удивленных лиц. Пока девочки старались одновременно вслушаться в текст, мелодию и не попадать со стульев от неожиданности, Хэвон заметно изменилась в лице. С каждой новой строчкой она понимала всё больше и больше. Она слушала чувства Лили. Видела их в буквах на бумаге, ощущала, как они бегут по венам из самого сердца и растекаются по телу. You told me to shh But you make me wanna love you loud Припев ударил по ушам как пощечина. Хэвон узнала эти слова. Она побелела и робко подняла глаза на Лили, а в голове стали проноситься картинки: вот Лили тянется обнять её в гримерке, плачет после интервью, в разгар ссоры говорит то самое «я хочу любить тебя громко».  Эта песня про них. Про запретную любовь, о которой так часто говорила Хэвон, притворяясь ответственным лидером, а после этого стояла под горячем душем дольше положенного, стараясь не разрыдаться. Если бы Лили только знала, как сильно Хэвон мечтала обнять её у всех на глазах, но была вынуждена отстраняться и предупреждать снова и снова, что Морроу стоит быть серьезнее. Хэвон тоже хотела не обращать ни на кого внимания и делать только то, что велит ей сердце, но приходилось каждый раз причинять себе двойную боль, воздерживаясь от проявления чувств и холодно ругая любимую.  Но Лили этого не знала. Не могла знать, потому что Хэвон не позволяла себе рассказать. Под конец прослушивания все участницы, кроме старших, вытирали слёзы. Они не до конца поняли весь текст, пусть и Лили заботливо подготовила перевод на корейский, ведь были слишком сфокусированы на том, как душевно пела Морроу. Это всего лишь демо-версия, но она вложила в неё всю себя, и каждый в комнате это чувствовал. Особенно Хэвон, которая держалась изо всех сил, чтобы не поцеловать Лили прямо здесь. Она не разрешала себе даже заплакать, хотя слёзы стояли комом в горле и вот-вот должны были вырваться наружу, но невиданный самоконтроль Хэвон сдерживал их. – Вижу, последняя вам особенно понравилась. - продюсер выключил звук и продолжал широко улыбаться. - Начинайте учить текст, думаю, сегодня можем записать. Он ушел, оставив девочек одних, и в воздухе повисла звенящая тишина. Теперь у участниц не осталось сомнений, что между Лили и Хэвон что-то произошло, а может и до сих пор происходит. Но они не знали и боялись спросить, смотря на опустошенных старших. – Я на минутку.  Хэвон пулей вылетела из студии, а ошарашенные девочки молча проводили её взглядом. Градус напряжения только повысился. – Это ведь про вас? - набравшись смелости, прошептала Кюджин. – Мы давно подозревали, но не хотели спрашивать. Особенно последнее время. - объяснила Бэй, всё ещё вытирая слёзы. - Иди за ней. Всё в порядке. Лили не раздумывала ни секунды и сорвалась с места. Она должна найти Хэвон, объяснить ей всё, наконец сказать то, что так долго держала в себе. Морроу выбежала в коридор, оглядываясь по сторонам. Хэвон нигде не было. Тогда Лили рванула к лестнице - и увидела её. Хэвон стояла на площадке между этажами, прислонившись спиной к холодной стене. Её руки дрожали. Она тяжело дышала, словно только что пробежала марафон. – Хэвон. - позвала Лили, делая шаг вперёд. Лидер вздрогнула, но не обернулась. Она теребила рукава, не в силах остановить дрожь. Она не могла позволить себе плакать перед всеми, но сейчас, здесь, в пустом коридоре, её контроль дал трещину. – Я… я не знаю, что сказать. - прошептала Хэвон, и голос её сорвался. - Ты написала это… про нас. Ты выставила наши чувства напоказ. Ты сделала нас песней, которую будут петь тысячи людей. – Да. - тихо ответила Лили, приближаясь. - Потому что я больше не могу молчать. Я не могу каждый день видеть тебя и притворяться, что мы просто коллеги. Я не могу лгать себе, Хэвон. Хэвон наконец повернулась. Её глаза были красными, всё лицо покрылось мокрыми дорожками от слёз. Она смотрела на Лили с такой смесью боли и нежности, что у той перехватило дыхание. – Ты думаешь, я не хочу того же? - Хэвон поджала губы, стараясь хоть немного сдержаться. - Ты думаешь, мне легко отталкивать тебя каждый день, говорить «будь тише», когда всё, чего я хочу - это обнять тебя на сцене перед всеми? Я мечтаю о том, чтобы взять тебя за руку в прямом эфире и сказать: «Она моя». Но я не могу, Лили. Не потому, что боюсь за себя. Я боюсь за тебя. Лили замерла. – Ты всегда думаешь, что я хочу сохранить карьеру, что мне важны правила, компания, фанаты. - продолжала Хэвон. - Но я боюсь, что если нас раскроют, то пострадаешь именно ты. Ты слишком искренняя, ты не умеешь притворяться, и если кто-то узнает, они сломают тебя первой. Я не вынесу этого, Лили. Я лучше буду спать в одной комнате с тобой и ненавидеть себя за то, что не могу прикоснуться к тебе, чем позволю кому-то причинить тебе боль. Лили почувствовала, как по щекам побежали слёзы. Она шагнула ближе, почти вплотную, и почувствовала рваное дыхание Хэвон. – Ты думаешь, я смогу жить и прятаться до конца? Ты думаешь, я выберу безопасность, если она означает потерю тебя? Я не хочу быть тихой, Хэвон. Я хочу любить тебя так громко, чтобы весь мир услышал. Даже если это будет стоить мне карьеры. Даже если это будет стоить мне всего. Она взяла руки Хэвон в свои и сжала их, чувствуя, как та перестала дрожать. – Я не боюсь, что меня сломают. Я боюсь, что потеряю тебя из-за того, что мы слишком долго молчим. Послушай меня. - Лили наклонилась ближе, почти касаясь губами уха Хэвон, и прошептала: - Не заставляй меня молчать. Хэвон всхлипнула. Это был тот самый момент, когда её стена рухнула окончательно. Она больше не могла сдерживаться - она уткнулась лицом в плечо Лили и разрыдалась, обнимая её так крепко, будто боялась, что та исчезнет. Лили обвила её руками и прижала к себе, чувствуя, как содрогается тело любимой девушки. – Я люблю тебя. - шептала Хэвон сквозь слёзы. - Я больше не хочу прятаться. Если ты готова идти до конца, я пойду с тобой. Я не оставлю тебя одну. Никогда. Лили отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза Хэвон. Её лицо было мокрым от слёз, но в глазах больше не было страха. Только решимость. – Мы сделаем это вместе. - сказала Лили. - Мы будем любить друг друга громко. Даже если весь мир против нас. Хэвон кивнула, и на её губах впервые за много недель появилась настоящая улыбка - не та дежурная, для камер, а тёплая, искренняя, та, что предназначалась только для Лили. – Я так долго ждала, когда ты скажешь это. - прошептала Хэвон. - Я думала, что если буду держаться, то смогу защитить нас обеих. Но я была глупой. Ты была права. Молчание хуже, чем любой скандал. Они стояли на лестничной клетке, обнявшись, не обращая внимания на время, на то, что их могут увидеть. В этот момент существовали только они. И музыка, которая связала их так крепко, что никакие правила, никакие запреты и никакие страхи больше не имели значения. – Нам надо идти и объясниться перед девочками. - вдруг сказала Хэвон, вытирая остатки слёз. – Они всё знают. - усмехнулась Лили, также стараясь рукавами убрать с лица следы тяжелого разговора. - Давно подозревали, но боялись спрашивать. – Тогда нужно извиниться.  Засмеявшись, Хэвон гордо взяла Лили за руку и повела обратно в студию. Сердце колотилось от одной мысли, что сейчас они будут сидеть и краснеть, рассказывая всё. Но переживания были напрасны: девочки очень обрадовались такой неожиданной новости и задавали много вопросов, как это вообще произошло. Они много смеялись, когда Хэвон и Лили вспоминали очередную ситуацию из разряда «чуть не спалились». Кажется, действительно держать лицо у старших получалось только перед камерами и сотрудниками компании, а чуткие участницы всё видели и чувствовали. – Простите, что вы узнали об этом так. Нам стоило рассказать намного раньше. - подытожила Хэвон. – Это был самый креативный способ признаться. - солнечно улыбнувшись, ответила Сольюн, но вдруг резко вскинула руки: - Кстати, я выиграла! С вас по десять тысяч вон! Под недоумевающие взгляды Лили и Хэвон, младшие, немного расстроившись, полезли в сумки за кошельками. – Сольюн ставила, что вы признаетесь перед выходом нового альбома, Кюджин - что после промоушена, а Джиу вообще говорила, что нам всё показалось. - пояснила Бэй, протягивая Сольюн её заслуженный выигрыш. - Я ставила на конец года. – Вы серьезно спорили на нас?!  Лили хотела возмутиться, но только больше рассмеялась: вот настолько они были очевидны. Не зря она пела, что всё написано на её лице. Либо так оно и было, либо участницы слишком хорошо их чувствуют. Скорее всего, всё вместе. Но сейчас не было особо важно, кто, что и как узнал. Главное, что теперь Лили и Хэвон могут дышать чуть свободнее. Им явно предстоит серьезный разговор с руководством, потому что их больше всего волновала репутация, но девушки были просто рады, что наконец сказали то, что стоило озвучить несколько недель назад. В фанатах Лили не сомневалась ни секунды: она часто видела нарезки с ней и Хэвон, в которых поклонники часто говорили: «они предназначены друг для друга», «идеальная пара» и шутливое «когда они уже признаются?». Кажется, эта песня станет глотком свежего воздуха в мире внутренних сомнений, ограничений и запретов, которых для Лили и Хэвон отныне не существует.