Предел глубины

В Фонтейне всегда шёл дождь. Ну, почти всегда. Это уже перестало быть новостью, стало частью воздуха, как запах моря и звон монет. Но сегодня лило особенно сильно. Небо над Опера Эпиклез налилось такой густой свинцовой тяжестью, что казалось, будто само небо решило утонуть в воде. Невиллет стоял у высокого окна в своём кабинете. В руке — бокал с водой. Просто вода. В отличие от некоторых, он не искал в ней вкуса, он искал в ней правду. Капли на стекле дрожали, сливались в ручейки и стекали вниз, в город, в порт, к самым низам, где даже солнечный свет бывает гостем редко. А там, внизу, в этих самых низах, и жил Ризли. Герцог Меропида не любил подниматься на поверхность без надобности. Говорили, он чувствовал себя там неуютно, как рыба, которую вытащили из воды. Но сегодня надобность была. Бумаги. Формальности. Скука, от которой хотелось закурить, но он не курил. Он вообще старался избавляться от дурных привычек. — Ваше Сиятельство, — голос Невиллета раздался где-то за спиной, но Ризли не обернулся. — Снова дождь, — просто сказал он, глядя на серое небо. — Не надоело? — Это естественно. В порядке вещей, знаешь ли. — ответил Иудэкс, подходя ближе. Он двигался бесшумно, как сама вода. — Дождь — это голос Фонтейна. Ризли хмыкнул. Хмыкнул так, будто услышал хорошую шутку от плохого комика. — Значит, Фонтейн сегодня что-то очень взволнованно говорит. Хотя, могу поспорить, дело в контрабандной партии на границе с Ли Юэ. Я уже распорядился. Всё перекрыли. Невиллет замер у окна рядом с ним. Теперь их разделяло всего полшага. Достаточно, чтобы почувствовать, как от кожи Ризли пахнет железом и старым чаем. — Ты пришёл сюда не из-за бумаг, — сказал Невиллет. Это был не вопрос. Он любил констатировать факты. Ризли наконец повернулся. Его взгляд скользнул по лицу Иудэкса — от спокойных глаз до кончиков аккуратных волос — и остановился где-то на уровне переносицы. — Догадливый. Я пришёл спросить: ты вообще позволяешь себе ошибаться? Или в твоём мире всё расписано на сотню лет вперёд? Вопрос повис в воздухе. Тяжёлый, как мокрое одеяло. Невиллет сделал глоток воды. Обычно он не позволял себе пауз. Но сейчас, глядя на этого человека с цепью на шее и чуть прищуренными глазами, он вдруг понял: он не знает ответа. — Я следую закону, — сказал он, наконец. — Закон не ошибается.. Никогда. Тебе ли не знать. — Ага, — усмехнулся Ризли. — Значит, он просто не знает, что такое чёрный рынок. Или бродяги в трущобах. Или люди, которые топят в море не только слёзы. Он шагнул вперёд, сократив расстояние до опасной близости. Так близко, что Невиллет мог разглядеть белёсый шрам возле его виска. — Слушай, Иудэкс, — голос Ризли стал тише. Почти шёпот. — Ты — идеальный. Но иногда идеальность — это тюрьма. А я в этих делах разбираюсь лучше любого тюремщика. Он развернулся и направился к двери, даже не взглянув на подписанные бумаги на столе. — Я позабочусь о твоём Фонтейне, даже если он сам этого не хочет, — бросил он через плечо. — Ризли. Стоп. Герцог замер, не оборачиваясь. Невиллет стоял у окна, и свет, пробивающийся сквозь тучи, падал на его лицо странным серебряным отсветом. — Дождь скоро кончится, — произнёс Иудэкс. И в голосе его впервые не было той холодной уверенности. Было что-то тёплое. Мокрое. Живое. Даже наверное боязливое. Есть такое слово? Не знаю. Ризли усмехнулся, криво, одними уголками губ. — Знаю. Поэтому я и ухожу. Встретимся под землёй, когда ты соскучишься по настоящим разговорам. Дверь закрылась, оставив Невиллета одного с бокалом и тысячей вопросов, на которые он не знал ответов. Он поднёс воду к губам, но так и не сделал глоток. За окном ливень не утихал. Но что-то в воздухе изменилось. Возможно, дело было не в дожде, а в ком-то, кто мог вызвать этот дождь и расстроить дракона.

***

Ризли не любил лифты. Не то чтобы он боялся высоты или замкнутого пространства — после стольких лет в Меропиде бояться можно было только одного: что однажды всё пойдёт не по плану, а по одному месту. А лифты в Фонтейне, спускающиеся в самое сердце подземелья, были как раз из той оперы, где сюрпризы случаются чаще, чем хотелось бы. Но сегодня он спускался с улыбкой. В руке — папка с печатью Иудэкса. Ризли машинально провёл пальцем по сургучу, чувствуя, как тот ещё хранит тепло чужого кабинета. Невиллет подписал все бумаги, не глядя. Это было странно. Обычно Верховный Судья вычитывал каждую букву, каждую запятую, каждую точку. А тут — молча, быстро, и даже не попрощался. «Соскучился», — мысленно усмехнулся Ризли. Когда кабина остановилась, он шагнул в коридор, и запах сырости и старого металла ударил в нос. Родной запах. Запах правды. Здесь не было фальши — только камень, цепи и люди, которые иногда были честнее тех, кто живёт наверху. — Герцог, — окликнул его Сигвин, появляясь из тени. — С приездом. — Без чинов, — махнул рукой Ризли. — Что по той контрабанде? — Всё чисто. Но я нашла кое-что другое. Она протянула ему исписанный лист. Ризли пробежал глазами текст, и улыбка сползла с его лица. — Это откуда? — С поверхности. Пришло сегодня утром, без обратного адреса. Я подумала, что тебе стоит знать. Ризли перечитал ещё раз. В письме было всего три строки: «Невиллет вчера не спал. Стоял у фонтана до рассвета. Спрашивал о тебе». — Чушь, — сказал Ризли, но голос дрогнул. — Кто мог написать такое? Кому это, чёрт возьми нужно? — Не знаю. Но почерк я проверила — не принадлежит ни одному известному нам агенту. Он скомкал бумагу и сунул в карман. Сердце билось ровно, но где-то внутри, там, где он обычно прятал все лишние эмоции, заворочалось что-то тёплое и неудобное. Будто, бабочки в животе, а может и тараканы лишние в голове, что переползли ниже. — Ладно. Работаем дальше. Приготовь отчёт по третьему уровню. Я хочу знать всё, что они ели, пили и о чём молчали за ужином. Сигвин кивнула и исчезла в полумраке коридора. Ризли остался один. Он достал скомканное письмо, разгладил его на колене и ещё раз перечитал. «Спрашивал о тебе». Иудэкс. Стоял у фонтана. Не спал. Ризли представил эту картину: высокая фигура в синем плаще, отражение луны в воде, и этот бесконечный, равнодушный дождь, который стекает по плечам, но не касается лица. Иудэкс всегда казался неприступным, как мраморная статуя. Но статуи не мерзнут. И не спрашивают о ком-то. — Чёрт, — выдохнул он. Он спрятал письмо во внутренний карман жилета, ближе к сердцу. Зачем — сам не знал. Просто почувствовал, что выбросить его будет неправильно, а главное невозможно. Прошло несколько часов. Ризли разбирал бумаги, отдавал приказы, проверял камеры. Всё как обычно. Но мысли возвращались к одному и тому же: к человеку наверху, который не спит, глядя на воду и спрашивал о нем. Около полуночи он сорвался. Надел пальто, бросил дежурному короткое «буду через час» и поднялся на поверхность. Дождь всё ещё лил. Фонтейн спал, укрытый серым одеялом туч. Ризли шёл быстро, почти бежал. Он не знал, что скажет, если встретит его. Он вообще не знал, что делает здесь, наверху, мокрый и злой на самого себя за эту глупую слабость. Но когда он свернул за угол и увидел фигуру у главного фонтана, все слова вылетели из головы. Невиллет стоял там, как и было написано. Без зонта. Мокрые волосы прилипли к вискам, а руки были опущены вдоль тела. Он смотрел на воду, и казалось, что он ждал. — Не спится, Иудэкс? — спросил Ризли, пытаясь придать голосу лёгкость. Невиллет повернулся, медленно, словно не веря своим глазам. Его взгляд встретился со взглядом Ризли, и в этом взгляде было столько усталости и боли, что герцог Меропида на мгновение забыл, как дышать. — Ты пришёл, — сказал Невиллет. Это не было вопросом. Это было констатацией факта, но сказанной так, будто он не ожидал этого. — А ты стоял и ждал? — Ризли сделал шаг вперёд. — Я просто… — Невиллет запнулся. Это было невероятно. Верховный Судья, который никогда не запинался, вдруг замялся, подбирая слова. — Я не знал, что это сработает. — Что сработает? — Письмо. Я написал его сам. Думал, что если ты узнаешь, что я не сплю и думаю о тебе, то… — Невиллет замолчал, и капли дождя потекли по его лицу, как слёзы, но он их не замечал. Ризли застыл. Мир сузился до размеров этого маленького пространства между ними — мокрый асфальт, шум воды и два человека, которые боялись сделать следующий шаг. — Ты что, рехнулся? — выдохнул Ризли, но в голосе не было злости. Было что-то другое. Тёплое. Неуютное. Слишком настоящее. — Возможно, — ответил Невиллет, и на его губах мелькнула тень улыбки. — Но знаешь, это первый раз за последние сто лет, когда я хочу, чтобы дождь не кончался. В первые за столько лет, мне кажется, что дождь этот не от тоски. Ризли не нашёлся, что ответить. Он просто шагнул вперёд, подставил ладонь, чтобы закрыть лицо Невиллета от капель, и сказал тихо: — Спускайся. Там сухо. И там я умею говорить по-другому. Невиллет посмотрел на него — долго, изучающе, как смотрят на самую важную улику в жизни. И кивнул. Дождь всё лил. Но в ту секунду Ризли показалось, что небо наконец-то выдохнуло и, как будто успокоилось, как и сам Судья.