Asche meiner Seele

— Опять бессонница? — говорит Хонджун шёпотом, вглядываясь в сонное лицо Сонхва. Ему достаточно молчаливого кивка, чтобы сгрести Сонхва в объятия и уже через несколько минут слушать его тихое сопение в тишине комнаты. *** —Устал? — тихо спрашивает Хонджун, чуть поднимаясь на носочки и аккуратно касаясь губами виска Сонхва. Не дожидаясь ответа, Ким выходит из спальни и возвращается с небольшим подносом в руках, на котором ароматный чай и любимое печенье Сонхва. *** И хриплый, но одновременно звонкий смех Хонджуна Сонхва никогда не забудет, и нежные ладони на своём теле, и постоянно задумчивый взгляд, и треки, им для Сонхва написанные никогда не удалит. Только Хонджуна больше нет. Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус! И Хонджуна не стало слишком внезапно. Сонхва думал, они вечность друг с другом проведут, считал, что сама судьба их встречу задолго до предсказала. Но на счастливый конец глупо было рассчитывать. Руки в руль до сих пор намертво, до белых костяшек вцепляются, когда он машину ведёт, а в голове взрыв представляется, стоит взглянуть на спидометр. Смерть Кима страхом в его подсознании отпечаталась. Точнее, Сонхва не против его судьбу повторить, но не так внезапно. Он не готов так быстро смерти отдаваться. Никогда не забудет тот день, когда с утра ему Юнхо новостную статью скинул. «Этой ночью в автокатастрофе погиб известный продюсер — Ким Хонджун. Тело нашли на месте аварии, рядом с взорвавшимся авто. Очевидцев не было. Близкие комментировать ситуацию отказались.» Сонхва до последнего не верил, ему казалось — он с ума сошел, доказывая всем, кому только можно, что тело обгорело и личность установить невозможно. Хотел верить, что Хонджун жив, а запись с камер на дороге отредактировали, скрывая, как он скрылся до взрыва машины. Но с ним Хонджуна больше нет. Как бы сильно ему не хотелось *** — Опять бессонница? Хва, ты пил таблетки сегодня? — спрашивает Юнхо с переживанием, на сонного Сонхва смотря. Он весь выпрямляется, когда Сонхва в кухню зашёл, хотя тот видел, как Чон носом клевал, сгорбившись на стуле. Конечно, Сонхва благодарен, что Юнхо о нём заботится, сам ночами не спит, за его состоянием следя. Только бессмысленно это всё. — Нет. Какая разница, пил или нет? Они не помогают, — Сонхва скорее рявкает, чем отвечает. По ушам бьёт тиканье часов, а в глаза бросается кружка недопитого и давно остывшего чая. Но Юнхо потерпит. Любого Сонхва вытерпеть сможет, только бы ему хуже не стало. Юнхо другой. Резкий, хоть и нежный, настойчивый, хотя и ждать готов. Сонхва не обнимает в ответ, когда Юнхо его в охапку сгребает, руки за хрупкой спиной смыкая. Почти не двигается, стараясь слёзы, что в глазах, как казалось, с того самого дня стоят подавить. Только куда-то в плечо утыкается, чувствуя, как вина перед Юнхо за свою холодность накатывает. — Он тебе снится? — Юнхо носом утыкается в макушку Сонхва, прижимая его к себе ближе. Сонхва кивает и даже не сразу чувствует, как по щекам слёзы текут, понемногу на футболку Юнхо капая. У Чона сердце сжимается каждый раз, как всхлипы тихие слышит. Только сделать ничего не может, кроме как рядом быть. — Хонджуна нет, Сонхва. Отпусти его, и тебе станет легче, — шепчет Юнхо, губами макушки Сонхва касаясь. *** Сонхва казалось, что Хонджун был где-то рядом, всегда. Где бы Пак ни был, постоянно ловил знакомый силуэт, только вот не тот, кто ему нужен это оказывался. Сан предложил сходить в клуб, и выбора не было. Запах алкоголя душил. Дёргающиеся, потные тела вызывали что-то вроде тошноты. Пить не хотелось, да и в принципе находится в подобном месте не хотелось. Решено было выйти покурить и развеяться. У клуба стоит много людей. Кто-то пытается вызвать такси, кто-то кого-то зажать, кто-то со всего замаха въехал кому-то в челюсть. Пальцы дрожат, и от этого зажигалка всё никак не поддаётся. Неизвестно с какой попытки язычок пламени всё же подпаляет кончик сигареты и освещает лицо на несколько секунд. Сонхва затягивается глубоко, пока не чувствует жар и горечь в горле. Затем со стороны слышен свист, и Сонхва, подняв взгляд, видит, как к нему приближается паренёк — пьяный в хлам, в плечах шире и, может, на пару лет младше. — Какая красота. Ты чего один тут, малыш? — достаточно трезво для своего состояния тянет парень, становясь перед Сонхва. Пак морщится, чувствуя, как от него несёт алкоголем, и, ещё раз затянувшись выдыхает дым незнакомцу в лицо. — Сученок с характером. Пошли со мной? — на лице его играет самоуверенная улыбка, а голос наполняется самодовольностью. Он оглядывает Сонхва с ног до головы, задерживаясь на сером кроп–топе и доступной для глаз полоске рельефного пресса. — Я похож на шлюху? — отрезает Сонхва, вновь выдыхая дым ему в лицо. — Я же не об этом. Ты стоишь тут один, грустишь, может, я смогу тебе помочь? — парень делает полшага вперёд и руками тянется к его бедрам. Сонхва долго думать не надо. Он кулаком проезжается по чужому носу, царапая костяшки. Парень, шатнувшись, хватается за нос, тыльной стороной ладони вытирая кровь, и собирается налететь на Сонхва. Но перепуганный Сан успевает быстрее, чем Сонхва прилетает ответный удар. Чхве был крупнее незнакомца, поэтому тот, получив пару ударов по лицу, скрылся в дверях клуба. Сонхва съехал по холодной стене вниз, наблюдая за чем-то подобным драке и зажигая ещё одну сигарету. Тело совсем не чувствует холода. Ему хочется смеяться. Всё это кажется нереальным. То, что Сонхва в клубе, и то, что на него посмотрели как на вещь, совсем не кажется ему реальностью. Хонджун бы так не поступил. Он бы сначала сводил в дорогой ресторан, потом привез бы домой и только с разрешения бы целовал каждый сантиметр тела Сонхва, скользил бы по нему руками с особым трепетом и нежностью. Но Хонджуна нет. Сан оборачивается назад и сначала ужасается, поняв, что Сонхва нет, но потом опустив глаза и увидев его, опускается на корточки. — Хва, ты в порядке? — он пытается скрыть волнение, но голос предательски дрожит. — Вполне. Не переживай, Сан-и, — улыбаясь, отвечает Сонхва, и улыбка его кажется почти безумной. — Спасибо, что вовремя оказался рядом. *** Сонхва выбивает из сна примерно в четыре утра. Первая ночь, когда он спал дольше трёх часов. Ему снился Хонджун. Сонхва был уверен, что он кожей чувствовал его тепло, каждой клеточкой ощущал мягкие объятия и нежные губы на изгибе шеи. Всё тело пробирает дрожью. Рука будто инстинктом начала шерстить по пустой половине кровати. Но там никого не оказалось. Дыхание сбилось, и обратно в сон погрузиться было теперь невозможно. Во сне Сонхва казалось, что всё происходит наяву — слишком уж реально это выглядело. Хонджуна больше нет. И Сонхва думал, что он забрал его душу вместе с собой.