Не всерьёз

      Никита перестал понимать в какой момент шипперские шутки и реальная жизнь начали пересекаться, почему он начал задумываться вполне серьёзно о том, как сегодня выглядит Артём, что он там сказал про парня на стриме, какие эмоции испытывает от очередной шутки про "ренахоков" от Серёги Глина. Вопрос был лишь в том, а думал ли друг о чём-то подобном тоже? Напрямую спрашивать бредово и странно, не писать же ему "А ты тоже в последнее время думаешь о том, что было бы, если бы мы реально встречались?". От одной мысли передернуло. Парень перевернулся на бок, укладывая правую руку под подушку. Уже почти неделю он засыпал под навязчивые мысли, находясь в секунде от того, чтобы действительно написать какую-то ерунду, узнать, что думает друг. Но каждый раз, протягивая руку к телефону, здравый смысл его останавливал.       На очередном стриме весь чат вновь заполнился пастами про пейринг Ренамида и Хоки, на что парень лишь слегка раздражённо попросил зрителей воздержаться от подобного спама. Каждый день, пролистывая сотни артов и видео с дурацким пейрингом, неловкость превращалась в неприязнь. Но не к Артёму. С Артёмом было сложнее. Тот лишь глупо шутил на каждый вброс, сам в шутку флиртовал, накидывал ещё больше поводов неугомонной фан-базе написать заветную пасту в чат. А Никита смущался, кончики ушей чуть краснели, а пальцы слегка дёргались, после тихо прошептанного прямо в микрофон имени парня. Позже это перешло в нервные смешки, крик, от которого Хоки лишь начинал задорно смеяться. И каждый раз Ренамид пытался выловить хоть какой-то намёк на то, что хоть одно из сотен заигрываний было сказано не просто шутки ради, а с чем-то большим, с едва изменённой интонацией. А потом становилось стыдно. За навязчивые мысли, за то, что действительно, на полном серьёзе думает о чём-то подобном, за то, что видимо не научился воспринимать шипперство как глупый интернет феномен, а начал воспринимать это как-то слишком лично.       За последнюю неделю он пересмотрел нарезки со стримхаты уже по двадцатому кругу, впиваясь в чужой взгляд, в касания и в его реакцию на них. Собственную тактильность старался игнорировать, хотя иногда живот скручивало от того, как хотелось бы вновь прикоснуться, прижаться со спины и нашептать пьяный несвязный бред, опаляя горячим дыханием ухо друга. А потом мысли возвращались к родителям, к Самарским друзьям, к, в конце концов, закону, которые совсем не одобрят подобное во второй раз. Именно тогда пришла мысль отказаться от второго парного косплея. Может, он слишком вжился в роль тогда и вся эта тактильность на самом деле просто его потрясающее актёрское мастерство?       Артём, рассказывая об отмене аукциона, выглядел слегка... обиженно? Расстроено? Никита не мог точно сказать, но нотки разочарования считывались довольно ярко. Будто ему было жаль, что так вышло. А затем парень сказал, что "Никита, видимо, воспринимает всё это как-то.... близко к сердцу что-ли?". И был прав. Слишком прав. Парень чуть съёжился в кресле, приобнимая согнутые к груди колени. Кидая взгляд из под дрожащих ресниц, подумал о том, насколько бредово прямо сейчас написать настоящую причину отмены. Но не стал, в очередной раз передумывая уже с нависшей над мышкой рукой. Продолжал сверлить взглядом чужую вебку, нервно покусывая нижнюю губу, а идиотское воображение снова и снова подкидывало картинки со стримхаты. И блядскую нейронную фотку с поцелуем.       На вторую неделю Никита почти смирился, что не может смотреть другу в глаза, не впиваясь ногтями в ладонь и не начиная неловко отводить взгляд. Даже через камеру. На расстоянии под шестьсот километров. Вот только проблема была в том, что уже через пару дней расстояние станет лишь парой сантиметров, а значит контролировать себя придётся ещё жёстче. Следить за каждым брошенным взглядом, лишним словом, объятием и дальше по списку.       Уже стоя в аэропорту, сердце безудержно колотилось, хотя не через призму экрана Никита ещё ни с кем не виделся. Быстро прошёл контроль, сел в самолёт и через полтора часа, стоя около выхода и ожидая друга, что так любезно согласился его приютить на пару дней, теребил лямку рюкзака. Было страшно, как будто если он увидит Артёма в живую, то точно сорвётся и выдаст что-то, что не должен. Что полностью испортит их отношения. Их дружбу. Где-то в нескольких десятках метров показалась рыжая макушка, вприпрыжку направляющаяся к парню. Когда друг до друга им осталось совсем немного, Хоки прибавил ходу и с разгона влетел с объятиями в друга, что слегка опешил от столь резкой тактильности, но быстро опомнился, крепко прижимая парня в ответ и чуть поглаживая по спине.       —Наконец-то приехал, щас нормально время проведём, без дискорда нахер! — На лице сразу появилась улыбка, а после — легкий смешок. И почему он вообще переживал?       Следующий день прошёл вроде и хорошо, а вроде и неспокойно. Ренамид боялся лишний раз прикоснуться, постоянно себя отдёгривал, когда рука наровилась чуть приобнять, потрепать по плечу, хлопнуть по спине или взъерошить чужие волосы. Но если инициатором тактильности был сам Артём, то Никита, с нескрываемым удовольствием, подстраивался и наслаждался. А затем наступило шестнадцатое число и дурацкий стрим. По началу парень вёл себя так же, как и на стримхате: чуть развязно и расслаблено, не стесняясь говорить всё, что взбредёт в голову, вот только было одно "но". Он старательно избегал контакта с самим Хоки и появлялся в кадре только по другую сторону камеры и никогда не рядом. И друг замечал, но молчал. Это ведь странно, Никита не такой, да и бред это всё. Правда ведь?       Позже, компания направилась в боулинг. Забавная игра, особенно если заказать немного алкоголя. И парни веселились, выбивая либо совсем ничего, либо редкие страйки. И все радовались, глупо смеялись, дурачились, а потом наступила очередь Артёма и он, натягивая хитрую ухмылку, сказал:       —Если это будет страйк, то я целую Никитоса.       И все поддержали, бурно крича, что-то вроде "Ренахоки канон", но сам Никита завис, весь трёп проходил мимо ушей, словно белый шум. Глаза были прикованы к шару, что будет вот-вот запущен и решит всю его судьбу. "Но с другой стороны," заговорил здравый смысл, "это ведь просто шутка, он не будет воплощать её в жизнь, да?".       —Страйк! — Прямо в ухо заорал Глин, от чего Ренамид зажмурился, а потом осознал сказанное. Рыжая макушка уже приближалась к нему, передав стрим в руки того самого Глина, и выглядела как-то слишком уверенно. На лице Никиты начал вырисовываться страх, глаза расширились, а брови чуть изогнулись и свелись к переносице. Артём воспользовался замешательством и, пока парень не очухался, звонко чмокнул в щёку, быстро убегая назад к камере и по-детски хихикая, как и вся остальная компания.       А у Никиты горело лицо. Казалось, что если прямо сейчас он не зароется в воротник футболки, то все увидят его алые щёки и бегающий взгляд. Все, кроме блядского Артёма, который уже словно забыл о том, что сделал и непринужденно общался с кем-то у столика. Никита сжал ладонь в кулак, впиваясь в неё ногтями, оставляя очередные полумесяцы на побледневшей коже. Вякнув что-то нечленораздельное, он быстрым шагом ушёл в сторону туалета, пулей вбегая в кабинку и закрываясь на замок.       Парень уронил лицо в ладони, мелко дрожа. Нога нервно задёргалась, сердце стучало так громко, что отдавало в уши, а дыхание казалось каким-то неполноценным. Он вдыхал кислород, а по ощущениям кислорода не было совсем и он вдыхал углекислый газ снова и снова, пытаясь успокоиться. Зато подтвердил свой страх. Страх того, что действительно чувствует что-то большее. И это было очень плохо, ведь теперь ему надо как-то вернуться к друзьям и вести себя так, словно шуточный поцелуй в щёку не выбил из него всё живое и не вонзил ебучую стрелу купидона прямо в сердце. Посидев ещё пару минут, Никита осмелился выйти и, глубоко выдыхая, открыл дверь, проходя к раковинам и включая ледяную воду, быстро ополаскивая лицо и стараясь привести себя в чувство, отталкивая мысли о том прикосновении куда-то вглубь мозга, чтобы не вспоминать, хотя бы пока не вернётся в Москву.       Последний раз выдохнув, он направился обратно, всё ещё мелко дрожа, но уже от холода. Друзья лишь кинули вопросительные взгляды, но поняв, что ответа им не получить, продолжили играть, вскользь упоминая, что за Ренамида пару кеглей выбил Хоки, пока тот отлучился. Парень на это лишь кивнул, игнорируя взглядом вышеназванного парня.       Уже стоя у дома, Артём достал пачку, предлагая закурить у подъезда, а-ля "тут атмосфера круче". Никита согласился и принял сигарету из чужих рук, слегка касясь тёплых пальцев и невольно дёргаясь от этого. А друг отреагировал.       —Ты какой-то нервный был сегодня. Да и вчера тоже, избегал меня что-ли... Если это из-за поцелуя, — Никита закашлялся, — прости. Чёт я не особо думал, когда делал. Надеюсь тебе за это там от родителей не прилетит. — Он чуть пихнул парня в бок, медленно вдыхая дым.       —Да нет... всё нормально, не прилетит... Наверное, — опустив глаза в землю, в полголоса ответил он.       —Окей, с этим разобрались. А вчера чё такое было?       —Да... как-то просто не хочу эту хуйню шипперскую разгонять. — Не думая прошептал Никита. Друг изогнул бровь в непонимании.       —А как это связанно? Вчера даже стрима не было, мы максимум с Серёгой были.       —Ну, знаешь, ты как-то говорил, мне в нарезке попадалось, что я принимаю всю эту шипперскую хуйню слишком близко к сердцу, — Он поднял взгляд и глаза тут же зацепились за, внимательно изучающие его, зелёные. Нервно взглотнул. — Видимо да, и из-за этого как-то на автомате избегаю тактильности, ну и провокационного контента, даже без камер.       И Хоки, кажется, не понял. Точнее, понял всё, что было сказано напрямую, но не подтекст. Не правду, скрывающуюся за каждым словом, не написанное где-то между строк "Ты мне, кажется, реально нравишься". И спокойно приподнял уголки губ, трепля по плечу:       —Да ладно тебе, нормально всё. Просто когда-нибудь научишься так же с рофлом воспринимать всю эту хуйню, как и я. Не всерьёз.       И именно тогда, где-то глубоко внутри, у Никиты умерла последняя надежда.