Я спою тебе о любви

«Однажды в старой Дании,

По сказочному адресу,

В одном старинном здании

Придумал сказку Андерсен»

к/ф «Тайна снежной королевы

Она появилась из семечка, как обещание весны, но уже в первый миг, вдохнув воздух, поняла: этот мир слишком велик для крошечной девочки. Мать, конечно, любила её, но как любят драгоценную вещь — хрупкую, ценную, требующую постоянного присмотра. Кататься из одного края тарелки в другой было прекрасно. Но этого было слишком мало. Ощущение золотой клетки давило на юное создание и не давало покоя. Но ничего поделать она не могла. И спала в своей ореховой колыбели, видя сны о свободе. Однажды ночью через разбитое окно в комнату забралась Жаба — большущее, мокрая, безобразная. Рассмотрев девочку, спящую под розовыми лепестком, она вынесла свой вердикт. — Ты будешь женой моего сына! — прогремела Жаба и схватив скорлупу с Дюймовочкой, выпрыгнула через окно в сад, где протекала большая река. Сын Лягушки был уродлив, вял и совершенно безразличен к ней, кроме как к объекту для обладания. Вместе с матерью они приняли решение высадить её посередине реки на широкий лист кувшинки. Пока в жабьем гнезде наводят уют. Проснувшись утром Дюймовочка горько заплакала, осознавая тяжесть своего положения: со всех сторон была вода, и ей никак нельзя было перебраться на сушу. А стоило увидеть, кто именно её похитил стало ещё горче. Крошечной девочке совсем не хотелось жить у гадкой жабы и выйти замуж за её противного сына. Рыбки, прослышав о новости и узреть положение дел решили помочь несчастной. Столпились у стебля и перегрызли его своими зубами. И вот кувшинка с девочкой уплыла далеко-далеко. Мимо летел майский жук, увидал девочку, обхватил её за тонкую талию лапкой и унёс на дерево, а зелёный листок поплыл дальше Майский Жук восхищался непривычной гладкостью её кожи. —Ты не похожа на других майских жуков, но до чего же хорошенькая!,— казалось отличие Жука привлекает. Но когда другие жуки стали кривить свои усики: «У неё даже нет усиков! Она безобразна!» — Жук без сожаления бросил её в траву. — Если ты не такая, как все, ты не нужна, — поняла она тогда. И стало так грустно, что даже майским жука она не нужна. Так всё лето несчастная прожила одна, питаясь розой и цветочным нектаром. Спала в гамаке под большим лопухом. Зиму она пережила у Полевой Мыши. Это было хуже всего. И нет, она была, в сущности, добрая старуха. И позволила пережить у неё зиму. Девочке всего лишь нужно было убираться и рассказывать сказки. Главной проблемой был сосед Полевой Мыши — Крот. Солидный джентльмен с большими закромами, которому в душу запало пение прекрасной Дюймовочки. Крот недавно прорыл под землёй длинную галерею от своего жилья к дверям полевой мыши и позволил мыши и девочке гулять по этой галерее сколько угодно, дабы впечатлить. Там она увидела её. Ласточку. Хорошенькие крылья были крепко прижаты к телу, лапки и головка спрятаны в пёрышки; бедная птичка, верно, умерла от холода. Так больно стало Дюймовочке, уж очень она этих птичек любила. Когда никто не видел, она нагнулась к ней, раздвинула пёрышки и поцеловала её прямо в закрытые глазки. Быть может, это была та самая, что радовала её всё лето своим пением. Ночью Дюймовочке не спалось. Она вернулась в галерею к мёртвой Ласточке с ковром, чтобы той не было так холодно лежать. И в один момент она почувствовала сердцебиение! Ах, если бы Дюймовочка знала, что осенью ласточки улетают в тёплые края, а если которая запоздает, то от холода окоченеет, упадёт замертво на землю, и её засыплет холодным снегом. Дюймовочка поспешила скорее за всем, чем только можно укрыть птичку. Так со временем Ласточка восстановилась. И жили они душа в душу. — Я видела пирамиды, — шептала ей Ласточка, пока буран выл за стеной. — Там воздух дрожит от солнца, а цветы пахнут так, что кружится голова. Я бы унесла тебя туда. Ласточка много всего видела и рассказывала восхищённой девочке о разных местах и их традициях. А когда пришла весна Дюймовочка помогла выбраться наружу. — Почему бы тебе не улететь со мной? — спросила Ласточка наслаждаясь поглаживанием перьев. — Не могу. Я оставлю Мышь без помощи, я не хочу её огорчать. Когда Мышь объявила о помолвке с Кротом — слепым, старым, пахнущим землёй и деньгами, — Дюймовочка не стала спорить, но поняла опрометчивость своих слов, когда прощалась с Ласточкой. Но надежда была, поэтому она просто вышла в поле, подняла руку. И Ласточка, словно ждала этого мгновения, камнем упала с неба, подхватила её и понесла вверх, оставляя нору Мыши и хоромы Крота далеко внизу. Они летели дни. Ветер трепал волосы Дюймовочки, и впервые в жизни она чувствовала полную свободу. Она смеялась искренне, громко, взахлёб, чувствуя порывы ветра. Ласточка рассказывала о чудесах юга, а Дюймовочка слушала, прижимаясь щекой к её тёплой шее. Никто не говорил ей, кем быть. Никто не просил её меняться. Она могла спокойно быть собой. Они опустились в стране, где даже воздух был сладким. Маленькие эльфы, прозрачные, как капли росы, выбежали им навстречу. Они были красивы. И во главе их стоял Король — статный, с короной из тычинок, с приторно-сладкой улыбкой. — Ты прекрасна, — пропел он, протягивая руку. — Оставайся. Будь моей королевой. Я без тебя умру. И Дюймовочка замерла. Она узнала этот тон. Тот же, что был у Лягушки. Тот же, что у Жука. Тот же, что у Мыши. Только сейчас он был прикрыт тонной слащавости и угрозу самоубийством. «Будь моей, или я погибну» — это был самый настоящий шантаж. И самый глупый. Она посмотрела на эльфов. Они ждали. Они видели в ней лишь красивую картинку к их жизни. Их больше беспокоил их король, чем счастье какой-то чужестранки. Она посмотрела на Ласточку. Та молчала, не вмешиваясь, но в её чёрных глазах читалась готовность: «Я подхвачу тебя в любой миг, только скажи». — Нет, — сказала Дюймовочка тихо, но твёрдо. — Я не хочу быть твоей королевой. Я хочу быть собой и рядом с той, кто видела во мне душу, когда все видели лишь красивое лицо. Король эльфов зашипел, но Дюймовочка уже бежала к Ласточке. Птица пригнулась, и девочка взобралась ей на спину. Взлёт был стремительным. Они вернулись туда, откуда начали — в старый город Данию, под крышу дома, где жил одинокий писатель, который каждое утро смотрел на небо и слушал пение птиц. Там у Ласточки было гнездо из самых лучших веточек и грязи, покрытое внутри пухом и мхом.В нём хватало места на двоих. Их жизнь стала течением дней, где Дюймовочка рисовала узоры на листьях для собственного удовольствия, а Ласточка приносила ей ягоды и рассказывала о дальних странах. А ещё, каждые две недели, с первым лучом полной и новой луны, Ласточка тихо встряхивала крыльями, и те превращались в руки. Перед Дюймовочкой стояла девушка с живыми, смеющимися глазами, такими же чёрными, как перья, и волосами, пахнущими ветром. Она никогда не говорила о том, кто она. Но Дюймовочке это было не важно. Они пили чай из желудя и смеялись до утра, пока первые петухи не возвещали рассвет. А с утра Ласточка снова становилась птицей, но их взгляд был тем же — тёплым, понимающим. Их союз был прекрасен и не нуждался ни в чём. Всё что им было нужно — они сами. Писатель, над которым они жили, внимательно слушал всё. Две переливающиеся мелодии, которые вплетались одна в другую создавая самую трогательную историю любви. Так и родилась история о крошечной девочке, которая сбежала от всех, кто хотел её запереть, и нашла свободу в крыльях. Он назвал её «Дюймовочка». Но он так и не дописал главного. Он не написал, что дважды в месяц звучал звонкий женский смех, а на подоконнике сидели две тени, держась за руки, и смотрели на звёзды. И даже украдкой целовались при виде падающей звезды Они не жили долго и счастливо. Они жили так, как хотели. И это было единственно верное счастье. Поскольку только сам человек знает, что для него хорошо, и никакие другие люди не должны влиять на принятие решений.