Психоневрологический диспансер

У Антона была тяжёлая форма шизофрении. Антон хотел нормальной жизни. Чтобы не было проблем с получением образования и поиском работы, чтобы он без труда знакомился с людьми, чтобы наконец-то оплатил ремонт в маминой квартире, чтобы быть счастливым и настоящим. — Антош, иди завтракать, — раздался с кухни голос мамы. С трудом поднявшись с кровати, парень поплёлся в ванную комнату. Наверху загорелась лампочка, и комната залилась жёлтым светом. Антон подошёл к зеркалу, и оттуда на него смотрел высокий и худощавый, с синяками под глазами и опухшим лицом парень. Картина не из приятных. Когда он умылся и причесался, то стал выглядеть чуточку лучше и даже смог улыбнуться себе. Выйдя из ванны, он прошёл на кухню. Там в углу, у раковины, стояла немолодая мать и мыла посуду. Прямо при входе на кухню, с правой стороны, стоял небольшой стол. На нём грязная и местами дырявая клеёнка, тарелка с яичницей, кружка кофе. Свет на кухне тоже был жёлтым. Зимой в квартире особенно тоскливо, особенно рано утром или вечером, когда единственный источник света — это та самая лампочка с жёлтым светом. Надо признать, что она создавала некий уют. И Антону иногда даже нравилось ночью сидеть и пить чай, смотреть в окно и думать. Он всегда старался думать о хорошем, но не всегда получалось. *** Маме было 20 лет, когда она узнала, что беременна. Её будущий муж даже обрадовался, а потом на почве ссор и криков случился выкидыш. Антон об этом не знал. Тема отца и уж тем более не родившегося брата в семье никогда не поднималась. После выкидыша родители долго решались на новую попытку, но всё же смогли. Только вот отец Антона сына так и не увидел. Они жили крайне бедно. Маленький Антоша всё время просыпался по ночам, отец не высыпался и злой уходил на работу. Вечером приходил домой, кричал на жену, что ужин ещё не готов, а она с ребёнком на руках физически не успевала сделать его к приходу мужа. После ужина он ещё некоторое время таксовал по городу. Не столько ради денег, сколько ради души и спокойствия. Находиться дома было невозможно, и он приходил разве что поесть и поспать. Денег хватало с трудом. Они часто брали в долг у знакомых, но скоро давать перестали: родители Антона перестали эти долги возвращать. В тот роковой день рядом не оказалось ни одного коллеги, и отец умер на предприятии. Его руку затянули движущиеся части станка, и никто не смог помочь ему. Когда все вернулись с обеда, было уже поздно. Хоть матери Антона и сказали, что это был несчастный случай, она уверена, что это было самоубийство. Он просто не выдержал такой жизни, и она его понимала. *** Парень зашёл на кухню и огляделся. Сегодня он увидел новый силуэт. Тёмная полупрозрачная фигура стояла за маминой спиной и длинной когтистой рукой проводила по её спине. Каждый раз, видя «их», Антону хотелось забиться в угол и начать плакать. *** Он часто просыпался ночью и в темноте мог различить силуэт, иногда даже не один. Замечая фигуру, он резко вскакивал и включал свет. Если же тени не исчезали, то Антон закрывался одеялом с головой, забивался в угол и читал «Отче наш», который очень быстро отложился в его голове. Сначала он шептал молитву едва слышно даже для самого себя, но со временем его можно было услышать на улице. И это пугало. *** — Мам… — проскулил он, на что женщина повернулась и, увидев жалобный взгляд сына, достала таблетку из пачки и буквально запихнула ему в рот. После таблеток парень часто ощущал себя овощем. Он мог часами сидеть и втыкать в стену — всё зависело от дозы препарата. Антон уже две недели молчит о том, что новые таблетки совершенно не помогают и он всё также видит и слышит их. Посидев и потупив в стену минут 20, он всё же приступает к завтраку. «Антон, куда ты так торопишься? Ешь медленнее», — послышался в голове до боли знакомый голос. Антон даже не мог определить, женский он или мужской, но каждый раз, когда парень слышал его, кожа покрывалась мурашками и становилось до жути холодно. После хотелось кричать, биться о стену. «Антооон, не торопись. Ты же не хочешь, чтобы мама узнала, что ты нас слышишь?» Парень всё же ускорился и быстро доел свой завтрак. — Я записала тебя к психиатру в 9:00. — Ну зачем? Всё же хорошо. — Я вижу, что не хорошо, так что не спорь. Антон ушёл в свою комнату, уткнулся головой в подушку и закричал так сильно, как никогда не кричал. Его остановил лишь скрип двери и обеспокоенный голос матери: — Антош, как ты? — поинтересовалась она, не заходя в комнату. — Мам, всё хорошо. — Ну ладно тогда, я на работу ушла. Мама закрыла дверь и оставила сына одного. Антон ненавидел себя за то, что мама до сих пор обеспечивает его. Посидев на краю кровати около двух минут, парень всё же решил одеваться и идти к врачу. Выбор пал на синюю олимпийку и чёрные джинсы. И слово «пал» здесь подходит как никогда, ведь одежда буквально выпала на него, как только он раскрыл шкаф. Натянув на себя вещи, парень посмотрел в зеркало, оценил себя на 0,5/10 и наконец-то вышел из дома. Он завернул между домами и сократил путь до метро через дворы. Спускаясь вниз, его всегда накрывало странное чувство тревоги, будто именно в метро за ним следят. Проехав 7 станций, он пересаживается на другую ветку, едет ещё 2 и наконец поднимается. Там он проходит между детских площадок, заворачивает за угол и видит заветную надпись «Психоневрологический диспансер». Антон дёргает на себя ручку двери и заходит внутрь. На линолеуме уже было столько дыр и потёртостей, что целых кусков покрытия было меньше. Жёлто — зелёная краска со стен осыпалась на пол большими кусками. Парень приближается к регистратуре, но к его же несчастью (или счастью?), он появился там за этот месяц столько раз, что его запомнили и сразу протянули ему медицинскую карту. — В порядке живой очереди, — окликнули Антона сзади, и это сильно удивило его. Дело в том, что ему всегда казалось, что о существовании этого диспансера знает только Антон и его работники, а оказалось, сюда ходит кто-то ещё. Парень подошёл к седьмому кабинету и увидел на скамейке парня лет 26 на вид. — Извините, вы последний в седьмой кабинет? — уточнил Антон, как будто последним в седьмой кабинет мог быть кто-то другой. — Да. Получив положительный ответ, Антон присел на скамейку рядом с этим парнем. — Меня, кстати, Арсений зовут, — прорезал тишину парень и протянул Антону руку. — Я Антон, — парень немного замешкался, но пожал руку в ответ. — Ты здесь первый раз? Я никогда не видел тебя раньше. — Я за два месяца пришёл уже третий раз, таблетки не помогают. — Такая же херня. Это была последняя фраза. Тишину разрезал скрип двери, а после — знакомый голос врача: — Шастун, чего сидим? 9 часов уже. Парень вновь замешкался, а после встал и зашёл в кабинет. — Ну рассказывай, зачем пришёл? — Таблетки не помогают. — Снова слышишь голоса? Какие они? Мужские или женские? — Даже не знаю, скорее что-то между. Они ощущаются какими-то пустыми и как будто в вакууме. — И что они говорят? — Что-то бытовое и примитивное. Например, сегодня они обсуждали, почему я так быстро ем. Врач сделала какую-то пометку в своей тетради и принялась расспрашивать парня дальше. — А силуэты? Всё ещё видишь их? — Да… А ещё мне кажется, что… — Антон замолчал. — Кажется, что? — Что они хотят убить маму… — Почему ты так решил? — Сегодня я видел тень прямо за её спиной, и оно своей длинной когтистой рукой проводило по её спине, как ножом. — Интересно, — проговорила девушка. — А что насчёт сна? Ты говорил, что просыпаешься ночами и видишь их. — Да, с этим всё стабильно. — Ты ещё упоминал, что ночью начинаешь молиться. Как они на это реагируют и реагируют ли вообще? — Не знаю, мне страшно, и я накрываюсь одеялом с головой, лишь бы не видеть их. — Пообещай мне, что в следующий раз понаблюдаешь за ними, когда будешь молиться. — Я постараюсь, — с досадой ответил Антон, ведь ему было страшно даже вспомнить их. — Мысли о суициде возвращались? — Нет… То есть да… В общем, я чувствую себя обузой для мамы, и мне за это очень стыдно. — С таким лучше обратиться к психологу, это не моя тема. Дать тебе направление? — Да, пожалуйста, — согласился парень, рассчитывая получить там помощь. Протянув Антону направление, врач просит его встать к стене и пройти по прямой линии, достать руками до кончика носа, покрутиться в разные стороны и наконец просто показать руки. — Я выписываю тебе рецепт на кветиапин. Начинай с 25 мг на ночь. Через 3 дня увеличивай до 50. Через 2 недели — повторный приём. Если услышишь голоса громче — звони в скорую, не жди приёма. Всё понял? — Да, могу идти? Врач протянула Антону направление и рецепт и открыла перед ним дверь. Удивительным для парня стало то, что Арсения не было в коридоре: ведь по логике он должен был идти после Антона, но его не было. Шастун осмотрел коридор. — Что-то не так? — уточнила врач, пока парень ещё здесь. — Нет, нет, всё в порядке, спасибо, до свидания. Мысль о том, куда делся его новый знакомый, беспокоила недолго, ведь вскоре Антон заметил силуэты краем глаза и хотел поскорее купить лекарства и узнать, работают ли они. Парень отдал карту в регистратуру и вышел на улицу. Прохладный ветер ударил в лицо и заставил парня съёжиться от проникнувшего под кофту потока воздуха.