Взлётка

За столом кадетов все поочерёдно шепчутся о том, как бы поднасрать майору, чтобы его отстранили, ну или как минимум устроить ему незабываемый первый день. К парням подходит невысокий кадет по имени Хонджун. Он тут славится своей синей головой, кидает на стол пачку слабительного и присаживается к остальным, хитро щурясь. —Слабительное, чтобы он просрался, с толчка точно не встанет,— цедит Хонджун, замечая на лицах парней злорадные улыбки. — Теперь надо только кому-то его отвлечь, а я засыплю это ему в хавку. — Я пойду, только делай резче, чтобы не зря, — первым же вызывается на задание Юнхо, сверкая глазами, будто ему больше всех здесь нужно затравить майора. Он поднимается со стула и уверенным шагом доходит до стола Минги, где мужчина незаинтересованно жуёт кашу и смотрит в телефон. Юнхо встаёт рядом с ним и всем своим наигранным обожанием притягивает взгляд на себя. — Господин майор, разрешите доложить! — слишком вежливо обращается парнишка, на что Минги слегка удивляется, но лишь на секунду. — Слушаю, докладывай, — ровным тоном отвечает Минги, рассматривая лицо этого красивого сопляка. — У нас один человек не вернулся с поля. Думаю, нужно посмотреть, уже достаточно времени прошло, обед же скоро закончится, — в быстром темпе говорит младший, на ходу придумывая эту ситуацию. И вправду, не хватает того смазливого паренька... вроде Сонхва звали. Минги без слов поднимается со стула и идёт за Юнхо. И как только майор пропадает из виду, Хонджун сразу же подскакивает к его столу и сыплет слабительное в тарелку. Конская доза—так что эффект будет супер. Парень быстро перемешивает кашу ложкой, прячет пустую упаковку урну, закрывая и возвращается на место, делая вид, что ничего не произошло. Спустя десять-пятнадцать минут Минги, Юнхо и Сонхва приходят в столовую. Паренька, конечно, знатно отчитали за непосещение, но на первый раз ограничился устным выговором. За столиком кадетов становится тише, а лица становятся всё любопытнее, когда Минги садится и спокойно доедает свою кашу, запивая её чаем. Парни переглядываются, кто-то сглатывает, ожидая первых признаков действия. — Ну что, сработало? — шёпотом спрашивает Ким, толкая Хонджуна локтем. Но Минги лишь ставит пустую тарелку на поднос, вытирает губы салфеткой и поднимается со стула. Он проходит мимо столика кадетов, даже не взглянув на них, и покидает столовую. Пока никакой реакции. Значит, нужно ждать. Уже через час младшим отдают приказ идти в свои комнаты — день выдался тяжёлым, и майор решил дать им возможность отдохнуть. Но, как оказалось, сон был не самой главной целью. В комнате Хонджун сидит на кровати, потягивая сигарету и пуская дым в потолок. Рядом развалился Сонхва, устроившись в его ногах и раздувая пузырь из жвачки. А вот Юнхо на месте не сидится—он перебирается с верхней кровати, подходит к Хонджуну, забирает из его рук сигарету и докуривает сам под недовольное бубнеж друга. Сонхва лишь смеётся с этих идиотов, запрокидывая голову на колени Хонджуна. —Эй, ну хватит вам! У нас ещё полная пачка, к тому же зайдёт сюда майор—от вас бы только прах остался,— сквозь смех проговаривает младший, поглаживая ноги Хонджуна и забираясь пальчиками под манжеты камуфляжных штанов. Старший лишь сильнее зарывается в волосы парня, слегка их оттягивая. —Вы ещё потрахайтесь тут,—цедит парень, не оборачиваясь.—Как думаете, долго ждать? —Если надо будет потрахаемся,—лениво отвечает Хонджун, поглаживая Сонхва за ушком и перебирая пряди его волос— А насчёт майора—без понятия. Но сегодня ночью он вряд ли уснёт. Так и есть. Спустя целых два часа Минги чувствует, как неприятно скручивает его желудок. Сначала лёгкий спазм, потом резкая, тянущая боль внизу живота, и вот он уже сидит на унитазе в своей комнате. Это продолжается всю ночь—по нескольку раз. Он привык к такому обилию ещё в армии, когда они ели просрочку и запрещёнку, но это было давно. К двум часам ночи его наконец отпускает. Майор выходит из своей комнаты и идёт по коридору, заглядывая в каждые комнаты, даже не стучась. Все кадеты вроде спят, кто-то посапывает, кто-то всхрапывает — и это вроде бы должно означать, что проблем со сном у них нет. Вот только что тогда с ним? Не могла же каша быть просрочкой — остальные бы тоже просрались, да так, чтоб в туалете очереди копились. А тут — тишина, ни одного переполоха. Минги хмурится и идёт в столовую. Его взгляд цепляется за мусорный бак, стоящий у раздачи. Он подходит, заглядывает внутрь и видит смятую упаковку слабительного, а вот оно че. —Ну ладно... Прекрасно. Значит, так хотят играть.

***

С самого утра кадеты стоят на поле по приказу майора, которого видимо опять пробрало на посрать. —Отделение! Смирно! Слушай меня внимательно!—весело произносит Юнхо парадируя голос Минги—Где майор? В толчке майор! У него с утра запор! Смирно! Вольно. В попе–больно!—еле сдерживает смех парень когда кадеты повторяют за ним слова —Где майор? В толчке майор, У него с утра запор!–Пританцовывает Юнхо хлопая руками, веляя бедрами и рифмуя слова перед «сослуживцами», пока сзади не слышатся знакомые шаги. Юнхо оборачивается настолько медленно будто бы от скорости зависит дадут ли ему пиздюлей. Минги стоит перед ним со слаженными на груди руками и смотрит в погасшие глаза только что смеющемуся кадету. —Ты в стихоплеты заделался я посмотрю? Хочешь забыть про боль в попе, я знаю отличный способ, называется чугунный башмак, это когда тебе сукиному сыну залетает в жопу чугунный башмак с такой силой что ты у меня на половине поля окажешься—сквозь зубы скалясь проговаривает мужчина. Юнхо уже не так весело, вернее совсем не весело, он встает в строй переглядываясь с Хонджуном который смех еле как держит поджимая губу.

***

—Мы испанский тут спецназ, Дятел тычет прямо в глаз. Нам казарма - Отчий дом В ней мы спим и в ней мы жрем! Нет волнений и забот, Прячем сиськи под капот. Фу-ты, ну-ты, ё-моё Вот как любит нас майор!  Наши платья просто чудо, Мы как звезды Голливуда. Мы в мужчины не годимся, когда писаем – садимся,—парни бегут по стадиону в платьях будто бы сняли их с моделей, а губы измазаны в помаде. Такой позор даст понять что Минги все так просто на самотёк не пустит, хотят играть–значит он принимает правила игры. Минги сидит на трибуне со стаканом и смеясь смотря на этих ципочек, ну все как на подбор, он тоже знаете ли силен в стихах. Рядом к нему подсаживается генерал Сан рассматривая парней которые уже третий круг повторяют одно и тоже. —Хорошие конечно у тебя методы дисциплины, сразу видно будующие защитники родины—ухмыляется мужчина переводя взгляд на майора который в солнечных очках потягивает из трубочки смузи. —Будет им уроком на будущее как надо коммуницировать со старшими по званию—приспускает очки Минги тоже смотря в ответ. —Оскар звонил, он прилетел на отпуск в Ибицу—внезапно переводит тему Чхве уводя взгляд обратно на стадион слегка хмурясь. —Я рад что его жизнь пошла в гору—сухо отвечает майор, явно не в восторге от появления знакомых лиц в городе. После того как Сан ушел с такими новостями, Минги стало уже не до веселья, хоть он и особо этого не показывал, парни сидят на траве сняв эти дурацкие платья уже начав дышать полной грудью. Хотя если честно сказать, Юнхо он бы оставил еще до вечера в нем, уж сильно парень за два дня лезет на рожон. —Подняли свои сраки и идем на полосу препятствий!—громкоголосно басит майор отправляя кадетов на прохождение полосы. Его голос разносится по плацу, заставляя даже ленивых вскочить на ноги,— Вы думали, что день закончится? Нет, мои маленькие циркачи, сегодня вы вспомните, что такое армейская жизнь! Кадеты недовольно заворчали, но послушно потянулись в сторону учебного полигона, где среди деревьев виднелись очертания препятствий: высокий забор, бревно над грязевой ямой, рвы и колючая проволока. Всё это выглядело внушительно, особенно для тех, кто ещё вчера думал, что армия — это просто форма и строевая подготовка. Полоса препятствий встретила их запахом сырой земли и ржавого металла. Минги встал на небольшой холмик, скрестил руки на груди и приготовился наблюдать. —Внимание!—крикнул он,—Проходите по одному, но без остановок. Упали–встали. Застряли–ползёте. Если кто-то решит схитрить или обойти препятствие–я сам лично на ковер вас позову. Один за другим кадеты преодолевали препятствия. Кто-то ловко карабкался по канату, кто-то с трудом перетаскивал своё тело через бетонную стену, а кто-то, как тот самый Ким, застрял на середине и висел, беспомощно болтая ногами, пока соседи не дёрнули его за штаны, помогая спуститься. —Ким, ты решил украсить собой забор?—усмехнулся Минги—скажи спасибо что штаны на очке не порвались, дальше! Следующее препятствие—имитация разрушенного здания: узкий проход, где нужно пробираться боком, затем крутой спуск с горки, а затем стрельба из пневматики по мишеням. Юнхо первым добирается до стрельбища, хватает винтовку и делает три быстрых выстрела. Две мишени падают, третья только качается. —Мазила! — орёт Минги с вышки. — Ещё один промах—и ты идёшь на второй круг! Юнхо стискивает зубы, целится в четвёртую мишень и наконец сбивает её. У него чуть сбитое дыхание, но он ухмыляется и переводит взгляд на майора. —Сэр, я просто хотел, чтобы вы смотрели на меня подольше! Минги закатывает глаза и отворачивается, но краешек его губ дёргается в почти незаметной усмешке. Следующее финальное: им нужно проползти под проволокой, которая висит в нескольких сантиметрах от земли. Парни падают в грязь и начинают работать локтями и коленями, каждый сантиметр продвигаясь вперёд. Колючка рвёт рукава и штаны, оставляя на коже красные полосы. Кто-то тихо ругается, кто-то стиснул зубы. Юнхо ползёт первым, и его белый ёжик постоянно задевает проволоку. Он слышит, как позади него кадеты ругаются, и только это заставляет его улыбнуться. Он выкарабкивается из-под проволоки первым, поднимается на ноги и отряхивает грязь с ног которые «чудесным образом все в крови. К финалу дистанции кадеты добираются в полном составе, кто-то на четвереньках, кто-то хромая, кто-то просто падая в траву лицом вниз. Из пятнадцати минут они уложились в двенадцать с половиной — для первого раза неплохо. Минги спускается с вышки и медленно проходит вдоль шеренги уставших, грязных, но своих циркачей как бы это не было мерзко. —А теперь,— Минги поднимает руку и указывает в сторону училища,—бегом в душ, пока вы не завоняли на всю Испанию. И чтобы через час я видел вас в столовой чистыми, без грязи на лице, иначе будете как чуханы в углу сидеть. Парни наконец-то выдыхают и начинают расходится в очередь в душ, лишь Сонхва как мамочка склонился к коленям сидящего на траве Юнхо у которого больше всего пострадали мягкие коленки и кровоточат больше обычного. —Хоть бы похвалил что-ли—буркнул рядом стоящий Хонджун почесывая свою синюю макушку. А майор не глухой, каждое слово слышит да и давно заметил неженку. —Слышь Эмили и мать Тереза, убрались отсюда нахрен пока я вас не пустил по второму кругу на поле,—язвит мужчина, он все еще догадывается кто вчера подкинул идею со слабительным. Хонджун вполоборота кинул раздраженный взгляд на Минги. Это прозвище из трупа невесты, так еще и кличка Сонхва пусть и безобидная подпитывает ненависть к бездействию мужчины. —Обработайте ему ноги, у него может пойти заражение, имейте совесть хотя бы на это—подходит почти вплотную парень ведя сквозь зубы стараясь не сорваться на старшего. —Я могу порвать его раны на ногах так чтоб у него кости наружу вышли, это уже явно не твое дело что я обязан делать—ухмыляется Сон, смотря на парня сверху вниз, тут уже Хонджун не выдерживает и замахивается, но его останавливает Сонхва крепко обхватив руку старшего. —Не надо Хон, пожалуйста—просит Хва всем своим обонянием и милостью. Юнхо же сидит на травке наблюдая за этой картиной и слегка ухмыляется сдерживая уголки губ, хоть и с ног уже падают капельки крови. После того как парни уходят, точнее Хва уводит гневного Хонджуна который так и норовит устроит махач. Минги выдыхает убирая улыбку с лица и присев на корточки рядом с младшим медлит секунд 10, вглядываясь в глаза парня и опуская взгляд к коленям, не критично, просто видимо у Юнхо кожа на загорелых коленях тонкая. Только после этого слышится по всему полю смачный подзатыльник, отчего Юнхо морщится потирая голову и в недоумении смотря на мужчину. —Будешь так неаккуратно обращаться со своим телом, под конец года от тебя останутся только глаза—холодно говорит мужчина, а у младшего глаза опускаются вниз смотря на свои колени, он как всегда поджимает губу, не знает от чего обидно То-ли от того что он и вправду мог аккуратнее, а не рваться вперед, то-ли от того что ему дал подзатыльник, тот кому он хотел понравиться. на самом деле понравится он хотел не как парень или что-то вроде того, нет он хочет ему понравиться чтоб сблизиться и ударить туда где тот не ждет. Минги подхватывает парня под колени неся его на руках в медпункт, без понятия почему он просто не дал опереться на себя и тихонько идти, да и ладно. В медпункте ему обрабатывают колени и говорят что все впорядке, кожа и вправду тонкая, в отличие от других, ходить будет. Тем временем, в столовой уже сидят все кадеты бурно обсуждая какой же мудозвон Сон Минги и бедненький Юнхо. А Хонджуна все еще не отпускает! Он за друга рвать готов, а ему так просто в лицо говорят что сделают еще хуже. Зал стихает только тогда, когда Юнхо спокойно, даже слегка вприпрыжку идет за Минги и садится с ним за стол, на что Хонджун по мнению Сонхва еще немного и в обморок упадёт. Минги спокойно ест гречку с курицей запивая киселем не смотря на прилипалу напротив, а Юнхо и не пристает, он вообще сел сюда как наказание от мужчины, больно надо с ним рядом сидеть.

***

В комнате сейчас царит сбор сплетниц, парни лежат на просторном полу, Хонджун воет и мечет крепко держа за талию лежащего на нём Сонхва, сегодня на Ибице жарче чем обычно, спасаются только так. Юнхо же лежит рядом вырисовывая на полу незамысловатые узоры. —Ну и какого хрена это было!? Нахуй выводить меня на эмоции, а потом как ни в чем не бывало тащить тебя в медпункт и к себе за стол?—взрывается Хонджун даже не контролируя бас голоса. —Сбавь децибелы, скорее всего он хотел посмотреть на отношение к нему, ну или иначе я не знаю. А за стол потащил якобы наказание—спокойно говорит Юнхо задумываясь о чем-то своем. —Да он в курсе как к нему здесь относятся!—так же громко говорит синеволосый, а Сонхва уже чувствует как его сейчас скрутят вместо майора, в другой ситуации он бы кончил, но тут все же стоит намекнуть о том что он это не Минги. Младший слегка шлепает парня по руке на своей талии и Хонджун ослабевает хватку, но руку не убирает. Вечер уже близится отбрасывая лучи заходящего солнца. Как раз когда Хонджун заканчивает громкие осуждения мужчины, в комнату заходит Минги стоя в проёме двери. Его бровь слегка приподнята, а взгляд устремлен на хмурого парня который тут же смотрит на него в ответ. —Вставай голубой,—строго говорит майор заметив руку на Сонхва, и как бы не было иронично специально выделяет цвет волос. Хонджун не двигается с места лишь запуская руку под футболку младшего и целуя того в шею—Встал я сказал!—уже грубее выговаривает Минги. —С чего бы вдруг? Вы сами сказали что день закончен—нагло отвечает Хонджун, а Сонхва слегка напрягается, как бы они ненавидели майора, но видеть его прям реально злым–такое себе зрелище. Минги долго не церемониться, он в два шага подходит к парню поднимая его на ноги за воротник, на что младший недовольно фыркает исподлобья смотря на мужчину. Юнхо тут же встает рядом с Минги и слегка касается его плеча поглаживая. —Майор Сон…давайте не будем—слегка уверенно говорит парень, хотя он тоже напряжен. —Руки убрал,—перебивает Чона, утаскивая за собой парня и громко хлопая дверью. Парни остаются одни и смотрят на друг друга явно ожидая чего-то плохого. В комнате Минги он присаживается за небольшой стеклянный стол в упор смотря на нахмуренного как туча синеволосого. —У тебя язык длиннее стал я смотрю?—говорит мужчина ощущая ненависть, не свою, чужую. —А у вас какие-то полномочия добавились?–язвит младший—чего вы его так ненавидите? Юнхо хороший парень, он просто активный. —Кто сказал что я его ненавижу? —В первый день вы побрили его единственного. —Под двойку, он опаздал и не надел форму. —Вы изрисовали его губы больше всех! —Ему идет красный. —Он поранился, а вы сказали что можете порвать ему ногу —Но не порвал же,—спокойно отвечает майор, а Хонджун хоть и бесится, но в чем-то он прав, он не сделал ничего без причины…. Минги встает из-за стола и снимает китель оставаясь в рубашке и из-за спины кидает: —Я не делаю ничего такого что делали бы с вами в армии, не бью вас, не отпинываю до посинения, и мои методы почти для всех индивидуальны. Лещи и подзатыльники не в счет, а то что вы бегали в платьях, не нужно было подсыпать мне всякую дрянь в еду—опережает мысли младшего—Так что думаю что все таки тебе стоит засунуть свой язык в жопу и оставить свои претензии, либо если так хочется говори мне. Я доходчиво объясняю. А теперь вон. Хонджун хлопает глазами и слегка прикусив губу шагает к двери уходя из комнаты мужчины. В свою комнату он плетется чувствуя себя побежденным, и это тоже вымораживает. На входе его сразу же встречают две пары любопытных глаз. Но сегодня он уже не в силах отсчитываться.

***

Up & down—and one

Wake up wake up morning call! You′re a just a training doll! Spread your legs onto the core! And shut your mouth you sweetie boy! По всем комнатам с дверями на распашку слышится незнакомый тон с немецким акцентом так еще и припевающий строчку какой-то синти-поп песни. Из комнаты выходит Минги потирая сонные глаза, что за блядство!? Кто такой смелый решил с утра испортить настроение майору? Сфокусировав взгляд Минги не успевает разглядеть ни певца ни стоящую маленькую фигуру, как та уже обвивает его бицепс прижимаясь щекой к щеке мужчины. Оскар и Жизель. —Дядя! Папа сказал что ты тута детишек учишь—пищит девочка вися на руке грозного майора, хотя в присутствии ребёнка он становится будто медведь. —Да, типо того—крепче держит девочку за ноги чтоб не соскользнула. Он переводит взгляд на Оскара, без улыбки, ни одной эмоции на лице, отчего мужчина слегка тушуется. —Мы проезжали мимо, Жизель хотела тебя увидеть—с долей вины оправдывается младший смотря на Минги. Из комнат торчат любопытные макушки которые встали на громкий голос Оскара при пении, а сейчас всем интересно с кем же там болтает майор. Минги слегка хмурится окидывая взглядом кадетов которые тут же обратно засовываются по комнатам. Мужчины заходят в помещение где обитает майор, Жизель сползши с рук дяди бегает по комнате рассматривая погоны и всякие армейские штучки, и даже находит фуражку натягивая себе на маленькую голову. —Слушай я понимаю что ты обижен…но пойми и меня тоже—вполголоса говорит Оскар сидящий рядом с Минги. —Обижен? Нет конечно, что ты, это же всего лишь были похороны моей жены, ничего такого—говорит с явным упреком Минги в котором все же слышится обида. —Минги пойми я был в Германии, делал бизнес и растил дочь. Я бы физически не смог приехать…—отвечает младший смотря на майора и касаясь его руки поглаживая её.—Ты же знаешь что мы не чужие. —Нас давно уже ничего не связывает кроме твоей дочери. Передавай спасибо твоей жене за непрошеные советы моей Марте—огрызается Минги еле слышно чтоб Жизель не учуяла напряжение. Ей всего 7, но думает она явно лучше взрослых. —Не смей приплетать Диану к тому что случилось. Никто не знал что она послушает,—уже тоже закипает мужчина от обвинений в сторону его любви. Жизель подбегает слегка шатаясь от того что козырек фуражки спал на глаза и крутится вокруг себя показывая. —Я теперь такая же грозная как дядя Минги?—усмехается девочка дуя на пряди длинных белых волос. —Дядя не грозный, я суровый—хмыкает Минги поправляя фуражку на голове девочки,—пойдем будить моих лодырей. —Лодырей? Ну пойдем—соглашается девочка даже не зная значение этого слова.

***

На поле стоит шеренга из кадетов которые еще не до конца проснулись, но уже кидают любопытные взгляды на девочку в синем платьице с белыми длинными волнистыми волосами. Она выглядит будто бы куколка с серьезным что ни на есть лицом. —Проснулись циркачи! Сегодня 20 кругов по полю, а потом драить полы и стричь траву!—своим привычным голосом командует майор. —Проснулись чирики! Сегодня 20 кругов по полю, а потом драить траву и стричь пол!—рядом стоящая Жизель со спавшей обратно на глаза фуражкой командует почти правильно повторяя приказ дяди. Толпа умиляется малышке и сдерживает смешки, лишь как обычно выделяющийся Юнхо усмехается не сдерживая хрюк. На что малышка застенчиво улыбается крутя носочком. Минги откашливается и кидает на Юнхо грозный взгляд, и все кадеты уходят бегать по полю.