От судьбы не уйдешь

Тусклый свет от факелов падал на стены, и в этом освещении комнаты выглядели обычными. Тени двигались, когда пламя колебалось от сквозняков, но в них не было ничего пугающего. За окнами лил ливень без просветов - сегодня был бы неудачный день для человека, который хотел бы просто попутешествовать. Тишину прервал звук: скрипнула дверь. Она приоткрылась. Чёрный силуэт зашёл в комнату. Это был Моб. Он замер со сдержанным вдохом на пороге, придерживая дверную ручку, пока та медленно возвращалась в исходное положение. И теперь его главной проблемой было то, что он весь промок до нитки. Секунду он постоял, стряхивая с плеч воду, и осмотрелся. Всё было как обычно: тот же стол, те же стулья, тот же тусклый свет. Тишина, которая его встретила, была знакомой, даже по-своему родной. Вглядываясь, Моб заметил знакомую фигуру - кто же это ещё мог быть, кроме Верити? Не было личностей, которые были бы настолько близки к нему в подобном плане. Даже если Мобу было не очень комфортно с ним, он терпел, но иногда появлялись вопросы. Впрочем, это не играло важной роли. Верити всё это время готовил рагу. Повернувшись, он посмотрел на Моба и начал говорить: - Слышал, как ты возишься, - сказал Верити, не оборачиваясь. Голос у него был на удивление спокойный, с приятной хрипотцой, которая появлялась от усталости к вечеру. - Задерживаешься сегодня. Дождь? - Да, сильный дождь, - ответил Моб. Моб снял мокрый плащ и повесил его на ручку двери. Плащ был тяжёлый, и с него сразу начала стекать вода на пол. Он посмотрел на лужу, решил, что утром вытрет, и прошёл к столу. Моб зашёл на кухню, сел за стол. Стол был уже накрыт. Он не ответил, просто кивнул, хотя понимал, что Верити не видит этого жеста. Он сел на свой привычный стул, начиная затевать гробовскую тишину. За окном продолжал идти дождь. Слышно было, как вода стекает по водосточной трубе. В комнате пахло мокрой одеждой, горячим супом и деревом. Свет факелов чуть мерцал, но был достаточно стабильным. Ничего не происходило. Никаких напряжённых пауз, никаких тяжёлых взглядов. Просто два человека сидели за столом в дождливый вечер, и каждый занимался своими мыслями. Моб поднёс ложку ко рту. Рагу было горячим, густым, с мясом и овощами. Он жевал медленно, чувствуя этот достаточно необычный вкус. Промокшая одежда начала понемногу высыхать от близости печи. Было тихо, но не так, как в комнате перед его приходом, - теперь эта тишина была общей. Верити тоже начал есть. Он не смотрел на Моба - он просто делал своё дело. Через какое-то время он поднял голову и сказал: - Ты долго шёл. Тот в ответ промолчал. - Самое главное, что дошёл, но теперь ты весь мокрый. Моб пожал плечами. Он и сам понимал, что это было не лучшее решение, но возвращаться уже не имело смысла. Верити доел и отодвинул тарелку. Он выглядел уставшим - вечер давал о себе знать. Он потёр лицо ладонями и сказал: - На полке есть сухая рубашка. Возьми, если хочешь. - Спасибо, - сказал Моб. Он тоже закончил есть и почувствовал, как усталость начинает наваливаться. Дорога, холод и мокрая одежда сделали своё дело. Он встал, прошёл к полке, взял рубашку и переоделся в углу, где было темнее. Сухая ткань приятно легла на тело. Мокрую одежду он повесил рядом с плащом - пусть сохнет. - Ты сегодня сам не свой, - произнёс Верити. Его и правда интересовало, почему Моб молчит. - Сегодня день не очень хороший, да и настроения нет, - ответил паренёк. Верити заметил, что тот устал, поэтому предложил ему одно: - Хэй, я думаю, тебе уже пора ложиться. Я вижу, что ты устал, я не хочу, чтобы тебе было плохо. - Он подошёл к Мобу и коснулся его плеч сзади. - Пошли со мной, можешь опираться на меня, если настолько устал. Моб не отказался. Он не то чтобы опирался на Верити, просто держался рядом, пока тот быстро проводил его до кровати. - Приляг, Моб, всё будет в порядке - утвердил Верити. Моб прилёг. Тишина в комнате стала неестественной, она прерывалась лишь какой-то темой для разговора от Верити. Моб лежал неподвижно, вжавшись спиной в прохладную простыню. В голове был только шум. А Верити сидел на самом краешке кровати. Его голос звучал ровно и монотонно, пересказывая какую-то давнюю историю, полную туманных метафор и недомолвок. Моб не вслушивался в слова; он ловил само ощущение голоса, которое мягко касалось его слуха, создавая иллюзию покоя. Веки Моба тяжелели, он проваливался в полусон, ещё мгновение - и он бы отключился полностью. Но что-то пошло не так. Взгляд Верити, который до этого блуждал где-то поверх головы Моба, в углах комнаты или в точках на потолке, резко упал вниз. А потом Верити протянул руку. Первое касание было лёгким, почти невесомым - подушечки пальцев скользнули по предплечью Моба, нежно, но спонтанно. Это было похоже на случайность. Моб внутренне сжался. Его мышцы, только начавшие расслабляться, снова напряглись. Но рука не убралась. Пальцы продолжили свой путь, спускаясь ниже по руке, переходя на бок, очерчивая изгиб талии. Каждое движение было медленным, нарочито аккуратным. Моб замер, превратившись в статую. Он боялся пошевелиться. Он смотрел в стену, перед тем как его глаза закрылись, стараясь диссоциироваться от происходящего, убеждая себя, что это сон. Но это был не сон. Дискомфорт, который он чувствовал раньше как смутную тревогу, теперь стал физическим. Его желудок скрутило, к горлу подступила тошнота. Он ненавидел это. Он всегда ненавидел подобное - чужие руки на своём теле, которые вторгаются в его личное пространство без спроса, которые считают его доступным, мягким, податливым. В нём закипела глухая, беспомощная ярость. Он хотел дёрнуться, отбросить эту руку, выпрыгнуть из кровати и убежать. Но тело не слушалось. Та самая усталость, которая ещё минуту назад казалась спасительной, теперь стала его клеткой. Он был прикован к постели собственным бессилием. Он лежал, чувствуя, как пальцы Верити начинают медленно поглаживать его бедро, становясь всё более настойчивыми. Голос Верити не прервался ни на секунду. Он всё так же тихо и спокойно рассказывал свою историю, словно его рука жила своей собственной жизнью, не имеющей отношения к его словам. Этот контраст - мирный голос и вторгающиеся, жадные пальцы - был самым ужасным. Моб зажмурился. Он ненавидел это всем своим существом, но силы покинули его, оставив лишь немое, горькое осознание того, что сейчас произойдёт дальше. Тяжелое молчание, воцарившееся в комнате, теперь казалось не уютным, а удушающим, словно сам воздух загустел, превращаясь в липкую смолу. Когда ладонь Верити, широкая и непривычно горячая, легла на его живот, парень судорожно втянул воздух, но так и не смог вытолкнуть его обратно. Горло сдавило спазмом. В полумраке угловой части комнаты, где стояла кровать, тени от факелов плясали на стенах, превращаясь в уродливых чудовищ, наблюдающих за происходящим с немым безразличием. Верити медленно склонился ниже Он не искал согласия. Когда Верити навалился сверху, Моб ощутил всю тяжесть его тела. Это было не объятие. Грубая ткань чужих штанов терлась о его кожу, а руки, которые еще недавно предлагали помощь, теперь железной хваткой прижали его запястья к матрасу. Моб попытался дернуться, инстинктивно вскинув бедро, но Верити лишь сильнее придавил его к матрасу. - Тише, Моб... просто расслабься Прошептал Верити, и в его голосе больше не было той мягкой усталости. Теперь там звучало что-то неправильное. Он не смотрел Мобу в глаза. Резкая боль прошила тело, когда Верити перешел от ласк к прямому, грубому насилию. Дождь за окном усилился, барабаня по крыше с неистовой силой, словно пытаясь заглушить происходящее внутри, но для Моба этот шум превратился в бесконечный, давящий гул. Каждое движение Верити было лишено нежности. Он чувствовал себя грязным. Грязнее, чем когда шел по колено в дорожной жиже. Та влага была снаружи, а это... это проникало внутрь, отравляя саму его суть. Верити продолжал, не обращая внимания на то, что Моб перестал даже пытаться сопротивляться. Когда всё закончилось, Верити не сразу отстранился. Он еще какое-то время лежал на нем, тяжело дыша, восстанавливая ритм сердца. Затем, не сказав ни слова, он поднялся, поправил одежду и вышел в основную часть комнаты, оставив Моба в темноте и тишине, которая теперь пахла насилием и разбитыми надеждами на покой.