Кофейные следы на лаванде

Барная стойка из чёрного мрамора блестела под мягким золотистым светом. Драко провёл пальцем по прохладной поверхности, оставляя влажный след от конденсата на бокале. Мартини с апельсиновым биттером — слишком сладкий, слишком фруктовый. Он заказал его только потому, что напиток любил Тео. Мысль об этом обожгла горло так же, как первая секунда глотка. Два часа назад Драко стоял в их общей квартире, сжимая в руке телефон, на экране которого застыли чужие сообщения. «Он сегодня занят, не приезжай». И ниже — фото. Тео, его Тео, в постели с кем-то другим. Светлые волосы растрёпаны, на спине следы чужих ногтей, а на лице — блаженная улыбка, которую Драко видел тысячи раз. Только эта улыбка принадлежала уже не ему. Он перечитал сообщения раз пять. Потом собрал рюкзак. Потом вышел, хлопнув дверью так, что задребезжало стекло в коридоре. Телефон звонил — Драко сбросил. Звонил снова — он выключил его совсем. И вот теперь сидел здесь, в самом дорогом клубе города, куда его пустили только благодаря золотой карте отца. «Малфой» на входе всё ещё открывало двери, даже когда внутри всё развалилось на куски. — Повторите, — сказал он бармену, не глядя на него. — Сэр, вы уже третий. — Я не расслышал. Бармен, мужчина под сорок с татуировками на предплечьях, бросил на него короткий, оценивающий взгляд. Омега. Молодой. Дорогая одежда, от которой всё ещё пахнет деньгами, но взгляд — насквозь разбитый. Такие приходят сюда каждую ночь. Пьют, плачут в туалете, а потом их увозят такси или чужие руки. — Ещё один. И мне больше не наливайте. — Как скажете, — бармен пожал плечами и потянулся за бутылкой. Драко смотрел, как тонкая струйка жидкости наполняет бокал. Золотистая, как волосы Тео. Он зажмурился, сделал глоток. Горько. Нет, сладко. Он уже не понимал. Музыка в зале пульсировала глубоко в груди — низкий бас, который пробирался под кожу. Танцпол был забит телами, но Драко не хотел туда. Он хотел просто сидеть здесь, в этой тёмной нише у стойки, и чувствовать, как алкоголь размывает края. — Одинокая ночь? Драко поднял взгляд. Рядом, на соседнем барном стуле, сидел альфа. Волосы тёмные, нагловатая улыбка, в руке виски. Глаза слишком уверенно скользят по фигуре. — Занято, — Драко обратно повернулся к стойке. — Да ладно. Вижу, парень тебя обидел. Или девушка? — альфа пододвинулся ближе. — Не важно. Я могу помочь забыть. — Я сказал — занято. — Ты просто пьян и грустишь. Я предлагаю — веселье. Рука коснулась плеча. Драко дёрнулся, и бокал качнулся, расплескивая мартини на мрамор. — Одинокая ночь? Драко поднял взгляд. Рядом, на соседнем барном стуле, сидел альфа. Волосы тёмные, нагловатая улыбка, в руке виски. Глаза слишком уверенно скользят по фигуре. — Занято, — Драко повернулся к барной стойке. — Да ладно. Вижу, парень тебя обидел. Или девушка? — альфа пододвинулся ближе. — Не важно. Я могу помочь забыть. — Я сказал — занято. — Ты просто пьян и грустишь. Я предлагаю — веселье. Рука коснулась плеча. Драко дёрнулся, и бокал качнулся, расплескивая мартини на мрамор. — Отвали. — Слышь, придурок, — голос альфы стал жёстче. — Я предлагаю тебе по-хорошему. Мы можем сделать это весело, или можем сделать это плохо. Выбирай. Драко не испугался. Пьяная смесь обиды, ярости и горечи ударила в голову, и он резко развернулся на стуле, готовый сказать что-то такое, что заставило бы этого наглого альфу отвалиться навсегда. Но воздух вокруг изменился. Аромат горького кофе, кедра и коньяка — плотный, тёмный, властный — накрыл пространство. Драко никогда не верил в сказки про «запах судьбы», но сейчас его тело отреагировало раньше, чем мозг успел обработать информацию. Мурашки пробежали по спине, живот сжался, а горло пересохло. Альфа рядом с ним замер. Его рука, всё ещё лежащая на плече Драко, напряглась. — Убери руку, — голос прозвучал из-за спины. Низкий. Спокойный. Опасный. В нём не было угрозы. В нём было обещание. Драко обернулся. Слишком быстро, слишком резко, и у него закружилась голова. Он успел заметить только тёмный костюм, идеальный крой пиджака, светлые пряди, выбившиеся из-под идеальной укладки, и глаза. Ярко-зелёные, как летняя трава после дождя, и пронзительные. Они смотрели только на Драко. — Я просто предложил ему выпить, — альфа поднял руки, отодвигаясь. — Ничего личного, Поттер. Поттер. Драко где-то слышал эту фамилию. В новостях, кажется. — Ты предложил ему себя, — поправил Гарри. Голос всё ещё был спокойным, но на виске у альфы запульсировала жилка. — Ты его напугал. Ты пролил его напиток. И ты сейчас уйдёшь. — Ладно, — альфа скользнул со стула, бормоча что-то неразборчивое, и растворился в полумраке клуба. Драко выдохнул. Когда он успел задержать дыхание? — Всё в порядке? — Гарри занял освободившееся место. Он не садился на соседний стул, а повернулся к Драко всем корпусом, положив одну руку на барную стойку. Драко моргнул. Голова шла кругом — от алкоголя, от запаха, от зелёных глаз, которые, казалось, видели его насквозь. — Я… — голос сорвался. Драко кашлянул. — Я в порядке. Спасибо, но не надо. Я справлюсь сам. — Ты справляешься с этим мартини уже третий раз, — Гарри кивнул бармену, и тот мгновенно пододвинул новую салфетку. — И у тебя всё ещё дрожат руки. Драко посмотрел вниз. Пальцы правой руки и правда дрожали, сжимая пустой бокал. — Оставьте меня, — попросил он. Тихо. Устало. — Не могу. — Что? Гарри наклонился чуть ближе. Запах кедра усилился, и Драко инстинктивно втянул воздух, прежде чем понял, что делает. Чёрт. Это было слишком, слишком откровенно. — Ты пахнешь лавандой, — Гарри сказал это мягко, словно разговаривал с испуганным зверем. — И мускусом. И тобой пахнет, как домом, в который хочется вернуться. Я не мог оставить тебя с ним. Драко хрипло рассмеялся. Смех получился нервным, колючим. — Ты говоришь это всем омегам в баре? — Я вообще не говорю этого никому, — Гарри не улыбнулся. Его лицо осталось серьёзным, сосредоточенным. — Я говорю тебе. Повисла пауза. Бас затих, сменившись более медленным треком — саксофон, голос женщины, что-то про любовь, которая уходит. Драко почувствовал, как глаза защипало. Нет. Только не здесь. Только не сейчас. Он не будет плакать перед этим незнакомцем, от которого пахнет так, что хочется забыть всё и просто прижаться. — У меня был парень, — услышал он собственный голос. Словно кто-то другой говорил. — Он изменил мне. Только что. Я узнал. И я пришёл сюда, чтобы напиться и забыть. Гарри не перебивал. Он просто смотрел. Драко заметил, что у него есть маленькая привычка — чуть склонять голову вбок, когда он слушает. — Я даже не знаю, как его зовут, — продолжал Драко, поднимая пустой бокал, но алкоголя там не было. — Вот так. Два года отношений, и я сижу здесь и пью за его здоровье. Дурак. Идиот. Я — идиот. — Ты не идиот, — сказал Гарри. — Ты — тот, кому сделали больно. Это разные вещи. — О, эксперт по разбитым сердцам? — Драко усмехнулся. Но усмешка вышла кривой. — Нет, — Гарри наконец улыбнулся краешком губ, и это изменило его лицо. Оно стало не таким напряжённым. Тёплым. — Но я — владелец этого клуба. И я видел сотни таких, как ты. Только у тебя есть кое-что, чего у них не было. — И что же? — Ты пахнешь по-другому, — Гарри коснулся пальцами барной стойки. Близко. Не касаясь Драко, но так близко, что Драко чувствовал тепло его руки. — Ты для меня — не просто очередной посетитель. Я знаю, это звучит как чушь. Но я знаю, что я чувствую. Драко открыл рот, чтобы сказать что-то колкое. Но ничего не вышло. Воздух между ними стал тягучим, и каждый вдох приносил с собой кофе и кедр, и лаванду, и странное чувство, будто он уже дышал этим раньше. — Я не знаю твоего имени, — выдохнул Драко. — Гарри. Гарри Поттер. — Драко. Драко Малфой. Гарри на секунду замер. В глазах промелькнуло что-то — узнавание? Удивление? Но лицо осталось спокойным. — Малфой, — повторил он. Медленно, словно пробуя имя на вкус. — Красиво. — Я не красивый. Я пьяный и разбитый. — Я вижу тебя, — Гарри поднял руку и, на секунду задержавшись, коснулся щеки Драко. Той самой, которая горела от слёз, которых не было. — Я вижу тебя настоящего. Драко зажмурился. Тёплая ладонь пахла кофе. Он не хотел, чтобы она убиралась. — Зачем ты это делаешь? — прошептал он. — Потому что ты — мой, — Гарри произнёс это просто. Без напора, без давления. Как факт. Как что-то, что не нуждается в доказательствах. Драко открыл глаза. Посмотрел в зелёные, которые смотрели на него с такой концентрацией, словно Гарри впитывал каждую его чёрточку. — У меня есть комната наверху, — сказал Гарри. — Там диван. Тёплый свет. И есть вода. И есть я. Ты хочешь пойти туда? Просто посидеть? Или если хочешь чего-то большего — я не против. Я вообще за то, чтобы ты никуда не уходил сегодня. Драко сглотнул. В висках пульсировало. Но прохладный аромат кедра действовал успокаивающе, мягко гася острые края боли. — А если я хочу большего? — вырвалось у него. Слишком смело. Слишком откровенно. Он сам не ожидал этих слов. Гарри улыбнулся. Настоящей улыбкой, от которой дрогнул воздух вокруг. — Тогда я покажу тебе, что значит быть желанным, Драко Малфой. — Я боюсь, — признался Драко. — Я не… я просто не хочу быть ещё одним развлечением. — Ты не будешь. Ты будешь единственным. Гарри протянул руку, раскрыв ладонь. Приглашение. Выбор. Драко смотрел на эту ладонь. Внутри всё кричало: «Беги! Это слишком быстро! Ты не знаешь его! Ты только что бросил два года отношений! Ты не готов!» Но запах кофе и кедра обещал спокойствие. А глаза Гарри были такими тёплыми, что хотелось утонуть в них. Драко вложил свои пальцы в чужую ладонь. — Хорошо, — выдохнул он. — Веди. Гарри сжал его руку — осторожно, но уверенно, и Драко почувствовал, как где-то в груди разжимается тугой узел, который он носил с собой весь вечер. И, возможно, гораздо дольше. Поднимаясь с барного стула, Драко качнулся. Гарри мгновенно подхватил его за талию, притягивая к себе. Мускулистое тело, твёрдое и горячее. Драко уткнулся носом в чужое плечо, вдыхая этот запретный запах. — Ты в порядке? — спросил Гарри рядом с ухом. Голос был низким, чуть хриплым. — Теперь да, — прошептал Драко и позволил вести себя в темноту. --- Лифт бесшумно скользил вверх, и Драко чувствовал каждую секунду этого движения — как чужое дыхание касалось его виска, как ладонь на талии сжималась чуть сильнее, стоило ему пошатнуться. Зеркальные стены отражали их: тёмный костюм и светлый пиджак, который уже успел сбиться набок, обнажая тонкую ткань рубашки. Гарри молчал. Но Драко слышал его — через кожу, через воздух, через запах, который становился гуще, острее с каждым этажом. Двери открылись в узкий коридор. Всего три двери — личный этаж, отдельный вход, никаких посторонних глаз. Гарри уверенно двинулся вперёд, не отпуская Драко, и у той самой двери на мгновение задержался, разблокируя замок отпечатком пальца. — Последний шанс передумать, — сказал он, не оборачиваясь. — Не хочу передумывать, — ответил Драко. Голос прозвучал хрипло, почти незнакомо. Он сам не узнал себя. Какая-то часть внутри, та, что осталась в той пустой квартире с чужими фотографиями на телефоне, кричала, что это неправильно. Но запах кофе заглушал её. Дверь открылась. Комната встретила мягким полумраком. Свет шёл от торшера в углу, отбрасывая тёплые блики на тёмное дерево и кожаную мебель. Огромная кровать — даже издалека казавшаяся невероятно широкой, застеленная бежевым льном и укрытая пледом. На столике у стены — графин с водой и два стакана. На полке — книги. Здесь пахло Гарри: кофе, кедром, чем-то глубоким и горьковатым, от чего Драко хотелось втягивать воздух широко, жадно, бесконечно. Он сделал шаг вперёд, и дверь за его спиной закрылась с тихим щелчком. Гарри стоял в двух шагах, не касаясь. Просто смотрел. Зелёные глаза изучали каждую черту: тонкую шею с бледной кожей, сбившуюся прядь платиновых волос, дрожащие ресницы. — Иди сюда, — сказал он тихо. И Драко пошёл. Он шагнул прямо в чужие руки, и Гарри принял его — поймал за талию, притянул к себе так, что между ними не осталось воздуха. Пиджак Драко окончательно сполз с плеч, упал на пол, и Гарри провёл ладонью по его руке, от запястья до локтя, вверх, к плечу, словно запоминая каждую линию. Первый поцелуй был почти робким. Гарри наклонился, коснулся губ Драко — легко, едва ощутимо, будто пробуя на вкус. Драко замер на мгновение, а потом выдохнул — в чужой рот — и приоткрылся сам, позволяя углубить поцелуй. Гарри не спешил. Он целовал медленно, смакуя, скользя языком по нижней губе, чуть прикусывая её, оттягивая, пока Драко не выдохнул сдавленно. Пальцы Гарри скользнули в его волосы, перебирая светлые пряди, и это было настолько нежно, что у Драко защипало глаза снова. — Ты пахнешь… — прошептал Гарри, отрываясь от губ и спускаясь к челюсти. — Господи, чем ты пахнешь. — Лавандой, — выдохнул Драко, запрокидывая голову, когда губы коснулись его шеи. — Ты говорил. — Я знаю, — Гарри вдохнул — глубоко, почти жадно, уткнувшись носом в изгиб. — Но когда ты рядом, это становится… острее. Словно я не могу дышать ничем другим. Он целовал шею, оставляя влажные дорожки, спускаясь к ключице, где рубашка уже расстегнулась на две пуговицы. Драко вцепился пальцами в его пиджак, комкая дорогую ткань, и чувствовал, как по спине бегут мурашки — от каждого прикосновения, от каждого поцелуя. — Гарри… — имя сорвалось с губ как мольба. — Я здесь, — отозвался тот, поднимая взгляд. Зелёные глаза потемнели, в них плескалось что-то тёмное, властное, но руки оставались бережными. — Я здесь, сокровище. Драко вздрогнул от этого слова. Сокровище. Не «малыш», не «детка», не что-то пустое. Сокровище — как будто он действительно был ценным, редким, единственным. Гарри расстегнул оставшиеся пуговицы на его рубашке, стянул ткань с плеч, и Драко остался в одной майке — тонкой, почти прозрачной. Гарри коснулся его ключиц, провёл пальцами по выступающим косточкам, затем наклонился и поцеловал туда же. Осторожно, почтительно. — Ложись, — сказал он, мягко подталкивая Драко к кровати. — Я хочу видеть тебя. Драко подчинился. Он опустился на прохладный лён, и Гарри навис сверху, опираясь на локти, не касаясь телом, но накрывая собой. В темноте его глаза светились, и Драко почувствовал себя совершенно беззащитным — и это не пугало, не давило, не хотелось сбежать. Хотелось, чтобы Гарри продолжил. Гарри снял с него майку — медленно, оголяя бледную грудь, тонкую талию, выступающие рёбра. Драко дышал часто, коротко, и его кожа под чужими пальцами покрывалась гусиной кожей. — Ты такой красивый, — выдохнул Гарри. — Боже. Он снова поцеловал его, теперь уже глубже, настойчивее, и Драко ответил, приоткрывая рот, позволяя языку скользнуть внутрь, встречаясь с чужим. Поцелуй затянулся — жаркий, влажный, немного неловкий из-за сбившегося дыхания. Гарри снова отстранился, только чтобы проложить дорожку из поцелуев вниз: по подбородку, по шее, по груди — к соску, обводя его языком, пока Драко не выгнулся, не издал тихий, сорвавшийся стон. — Да… — прошептал он. Гарри улыбнулся — туда, в кожу, и это ощущалось как тепло. Его пальцы тем временем расстегнули ширинку брюк Драко, и ткань скользнула вниз вместе с боксерами, обнажая бледные бёдра. Гарри остановился на мгновение, рассматривая открывшееся: тонкие ноги, светлые волоски у основания, возбуждение, которое уже заметно приподнялось. — Я хочу сделать это правильно, — сказал Гарри, встречаясь с ним взглядом. — Я не хочу делать тебе больно. Скажи мне, если я буду слишком быстрым. Драко кивнул, но голос пересох. Гарри наклонился, поцеловал его в живот — мягко, почти невесомо, и Драко снова выдохнул, расслабляясь под этим прикосновением. Гарри потянулся к тумбочке, открыл ящик, и Драко услышал характерный звук — пластик, тюбик. Смазка. Он закрыл глаза, чувствуя, как внутри разрастается горячая волна ожидания. — Открой глаза, — попросил Гарри. — Смотри на меня. Драко послушался. Гарри сидел между его ног, полностью одетый, но его дыхание было сбито, а зрачки расширены. В руках — маленький тюбик, и он выдавил немного геля на пальцы. — Я буду осторожен, — пообещал он. — Но скажи мне, если… — Просто делай, — перебил Драко. — Я хочу чувствовать тебя. Гарри кивнул. Он коснулся пальцами сначала внутренней стороны бедра — гладя, успокаивая, приучая к прикосновению. Потом скользнул ниже, нащупал вход и аккуратно надавил, не проникая, просто давая привыкнуть к давлению. Драко вздохнул. Это было странно, но не больно. — Расслабься, — сказал Гарри, и его голос прозвучал низко, почти мурлыкающе. — Дыши со мной. Вдох. Выдох. Первый палец вошёл медленно — так медленно, что Драко успел почувствовать каждый миллиметр, каждый крошечный рывок. Он сжал простыни, но боли не было — только чувство заполненности, новое, странное, но не неприятное. — Хорошо? — спросил Гарри. — Д-да, — выдохнул Драко. Гарри пошевелил пальцем внутри, аккуратно сгибая, и Драко вздрогнул, когда он задел какую-то точку глубоко внутри. Электрический разряд пронзил позвоночник, и он выгнулся на кровати, издав громкий стон. — О!.. Что… что это? — Нашёл, — Гарри улыбнулся — хищно, довольно. — Это хорошо. Он добавил второй палец, и Драко почувствовал растяжение — терпимое, но уже более ощутимое. Гарри двигался медленно, разводя пальцы внутри, подготавливая его, и не переставал целовать: бедро, колено, икру — везде, куда мог дотянуться. Каждый поцелуй был мягким, влажным, и Драко чувствовал, как исчезает напряжение, как тело тает под этими прикосновениями. — Ты так хорошо принимаешь, — шептал Гарри, продолжая работать пальцами. — Так красиво раскрываешься. Для меня. Только для меня. — Гарри… — Драко уже не мог говорить связно. Пальцы внутри двигались всё увереннее, находя ту точку снова и снова, и каждый раз его тело выгибалось, а стоны становились громче. — Пожалуйста… — Что, сокровище? — Ты… я хочу тебя внутри. Не пальцы. Ты. Гарри вытащил пальцы, и Драко почувствовал пустоту, почти болезненную, — так быстро тело привыкло к заполненности. Гарри стянул пиджак, расстегнул рубашку, оголяя крепкую грудь, покрытую тёмными волосами. Он был широким, мощным, и Драко смотрел на его мышцы, перекатывающиеся под кожей, и чувствовал, как внутри разрастается желание. — Смотри на меня, — повторил Гарри, направляя головку к входу. — Смотри, как я вхожу в тебя. Драко смотрел. Член Гарри был крупным — больше, чем он представлял, и на мгновение в голове мелькнула тревога. Но Гарри двигался медленно, входя на дюйм, останавливаясь, давая привыкнуть, и Драко чувствовал, как горячая плоть постепенно заполняет его, растягивает, проникает глубоко. — Ты… такой большой, — выдохнул Драко, закрывая глаза. — Смотри на меня, — повторил Гарри, и Драко послушно открыл веки. Гарри вошёл до конца, полностью, и замер, позволяя ему ощутить эту полноту. — Как ты себя чувствуешь? — Наполненным, — прошептал Драко. Голос дрожал. — Ты… ты внутри меня. Это… это невероятно. Гарри наклонился, поцеловал его — мягко, нежно, в самые губы, и начал двигаться. Медленно, размеренно, почти лениво. Каждый толчок был глубоким, и Драко чувствовал, как тот скользит внутри, касаясь каждой стенки, проходя там, где его ещё никто не касался. — Гарри… — вырвалось у него, и он обхватил ногами талию Гарри, притягивая ближе, глубже. — Ты… ты такой… — Красивый, да, я знаю, — Гарри усмехнулся, но улыбка тут же исчезла, сменившись сосредоточенным выражением. Он ускорился чуть-чуть, и Драко вцепился в его плечи, царапая кожу ногтями. — Не останавливайся, — взмолился Драко. — Не остановлюсь, — пообещал Гарри и наклонился к его шее, оставляя поцелуй — влажный, долгий, а затем легонько прикусил кожу, всасывая её, пока Драко не вскрикнул. На шее вспыхнул засос — багровый, яркий на бледной коже. — Ещё, — попросил Драко, и Гарри оставил ещё один, на ключице. Ещё — на груди, у самого соска, снова прикусывая, пока Драко не выгнулся, не застонал громко, почти до крика. — Тише, тише, — Гарри улыбнулся, целуя его в губы, но толчки стали глубже, жёстче. — Пусть слышат, что ты — мой. Драко не мог больше сдерживаться. Он стонал вслух, громко, откровенно, чувствуя, как Гарри входит в него снова и снова, и каждое движение приносит новую волну удовольствия, которая накатывает, захлёстывает, не отпускает. — Гарри, я… я сейчас… — Знаю, — Гарри перехватил его руку, сжал пальцы и ускорился, двигаясь теперь быстро, жёстко, доводя до края. — Давай. Кончи для меня. И Драко кончил — с громким, сорванным стоном, чувствуя, как всё тело напрягается, содрогается, а затем отпускает. Гарри вошёл в него ещё пару раз и тоже замер, сжимая его в объятиях, уткнувшись лицом в шею. Они лежали, тяжело дыша, влажные и разгорячённые, и Драко чувствовал, как Гарри пульсирует внутри него, медленно выходя. Тепло разливалось по всему телу, словно лава, и Драко прикрыл глаза, позволяя себе просто быть в этом моменте. Гарри откинулся на подушку, притягивая Драко к себе, укрывая пледом. Он провёл ладонью по его спине, успокаивая, и Драко чувствовал, как чужое дыхание становится ровнее, медленнее. — Ты в порядке? — спросил Гарри в темноту. — Лучше, чем был, — признался Драко. — Гораздо лучше. — Оставайся, — попросил Гарри. — Не уходи. Драко прижался к его груди, чувствуя запах кофе и коньяка, смешанный с их совместным потом. Где-то внутри ещё ныла боль от измены, но сейчас она казалась далёкой, почти нереальной. — Я останусь, — прошептал он. И закрыл глаза. --- Свет пробивался сквозь плотные шторы — не яркий, скорее золотисто-серый, утренний, тот, что бывает только в конце лета, когда солнце ещё не набрало силу, но уже не прячется. Драко почувствовал его сквозь закрытые веки раньше, чем осознал, где находится. Голова гудела. Не больно — скорее тяжело, словно вчерашний мартини всё ещё бродил в крови. Но тело ощущалось иначе: размятое, горячее, покрытое лёгкой дрожью, которая пробегала по мышцам при каждом движении. Драко попытался перевернуться на бок, и тут же понял, что не может — чья-то рука лежала поперёк его талии, тяжёлая и собственническая, прижимая к твёрдой груди. Запах кофе и кедра ударил в нос с новой силой. Прямо сейчас, утром, он был гуще, острее, будто за ночь пропитал кожу, волосы, каждую клетку Драко. Драко открыл глаза. Он лежал на боку, спиной к Гарри, и чувствовал, как тот дышит — ровно, глубоко, уткнувшись носом в его затылок. Рука на талии лежала расслабленно, но даже во сне пальцы иногда подрагивали, словно Гарри проверял, не исчез ли он. Драко осторожно повернул голову. Утреннее солнце подсвечивало спутанные тёмные волосы, делая их почти рыжими на концах. Гарри спал спокойно, его лицо потеряло ту жёсткую сосредоточенность, которая была вчера, и стало моложе, почти мальчишеским. Ресницы лежали длинными тенями на скулах. Красивый. До невозможности красивый. Драко перевёл взгляд вниз, на собственную грудь, и замер. Шея, ключицы, плечи — всё было покрыто багровыми пятнами. Засосы. Некоторые уже начали темнеть, превращаясь в синяки, другие ещё ярко-красные, свежие. Он провёл пальцами по одному из них, на самом верху груди, и вздрогнул — кожа была чувствительной, почти ноющей. Вчерашняя ночь вспыхнула в памяти обрывками: его пальцы, входящие в него; голос Гарри, шепчущий «сокровище»; собственный стон, когда тот нашёл нужную точку. Драко почувствовал, как кровь прилила к щекам. Боже. Он переспал с незнакомцем. С владельцем клуба. С альфой, от которого пахло так, что хотелось зарыться носом и больше никогда не выныривать. Он попытался приподняться, убрать руку Гарри и встать. Тишина. Если он сейчас уйдёт, пока тот не проснулся, можно избежать утренней неловкости. Можно сделать вид, что ничего не было. Можно уйти в ванную, найти одежду, вызвать такси и исчезнуть, пока Гарри не открыл глаза, не посмотрел на него своими зелёными, читающими насквозь глазами. Драко напряг мышцы, пытаясь выскользнуть из объятия. Рука на талии сжалась мгновенно. — Не думай, — прозвучал голос сзади. Хриплый, низкий, сонный, но отчётливый. — Не думай даже о том, чтобы уйти. Драко замер. Сердце пропустило удар — он буквально почувствовал, как оно застряло в горле. — Я… — начал он, но голос сел. — Тихо, — Гарри притянул его ближе, сильнее, и Драко оказался прижатым спиной к чужой груди. Горячее тело, твёрдые мышцы, и что-то ещё — явственное, твёрдое, упирающееся ему в поясницу. Гарри был возбуждён. Прямо сейчас, с утра, спросонья. — Ты проснулся, — сказал Драко глупо. — Ты пытался сбежать, — ответил Гарри. Он поцеловал его в плечо, прямо в один из засосов, и Драко вздрогнул от прикосновения губ к чувствительной коже. — Я чувствую, как ты напрягаешься. Думаешь, я не пойму? Ты хотел уйти, пока я сплю. — Это было бы… проще, — признался Драко. Гарри фыркнул. Тепло его дыхания обожгло кожу. — Для кого проще? Для тебя? Или для твоего чувства вины? — он чуть приподнялся на локте, заглядывая Драко в лицо. Зелёные глаза уже не были сонными — они смотрели ясно, остро, цепко. — Сокровище, я не отпущу тебя. Вчера я сказал это. Сегодня я повторяю. — Мы не знаем друг друга, — Драко попытался возразить, хотя голос прозвучал слабо. — Это был просто секс. Гарри наклонился, и его губы коснулись уха Драко. Шёпот, почти беззвучный, но в нём было столько уверенности, что Драко почувствовал, как по позвоночнику пробежала дрожь. — Если бы это был просто секс, твой запах не смешался бы с моим так, что я не могу отделить себя от тебя. Если бы это было просто, ты бы не дрожал сейчас, когда я касаюсь тебя. Ты бы не сжимал простыни. Ты бы не хотел, чтобы я продолжил. — Я не… — Ты хочешь, — перебил Гарри. — Твоё тело говорит громче, чем твой рот. И он провёл рукой по животу Драко вниз, к бёдрам, и Драко ахнул, когда чужие пальцы сомкнулись вокруг его возбуждения — твёрдого, готового, предательски пульсирующего. — Видишь? — Гарри сжал слегка, и Драко выгнулся, прикусывая губу, чтобы не застонать. — Ты хочешь меня. Даже когда пытаешься убежать. Даже когда врёшь себе. — Гарри… — выдохнул Драко. — Скажи мне, — Гарри начал двигать рукой, медленно, но уверенно, поглаживая от основания до головки, и Драко чувствовал, как его собственное тело предательски тает, как внутри разрастается горячая волна. — Скажи, что хочешь, чтобы я трахнул тебя. Сейчас. Жёстко. Так, чтобы ты не мог ходить. Чтобы ты чувствовал меня внутри себя весь день. — Да… — сорвалось с губ Драко. Это было почти пошло, почти грязно, но именно это и хотелось услышать — что Гарри возьмёт его, будет грубым, сильным, что он заберёт его боль, заменит её ощущением заполненности. — Что «да»? — Гарри ускорил движения, и Драко застонал вслух, не в силах сдерживаться. — Да, я хочу, чтобы ты меня трахнул. Жёстко. Пожалуйста, Гарри. Пожалуйста. Гарри отпустил его и перевернул на спину — резко, властно, нависая сверху. Его глаза потемнели, в них не осталось и следа утренней мягкости. Только желание. Тёмное, голодное, неумолимое. — Ты сам попросил, — сказал он низко. — Не жалуйся потом. Он потянулся к тумбочке, и Драко услышал характерный звук открывающегося тюбика. Гарри выдавил гель на пальцы и скользнул вниз, ко входу. Драко почувствовал холод, а затем — проникновение одного пальца, второго, сразу. Без долгой подготовки. Грубо, быстро, и Драко вскрикнул — от неожиданности, от резкости, но внутри уже всё горело, и боль смешивалась с наслаждением. — Ты уже мокрый, — Гарри усмехнулся, двигая пальцами внутри. — Вчера я хорошо тебя разработал. Ты помнишь, как я кончил в тебя? Как моя сперма осталась внутри? — Да… — простонал Драко. — Я чувствую тебя до сих пор. — Тогда ты готов, — Гарри вытащил пальцы, и Драко почувствовал пустоту, почти болезненную. Но она длилась недолго. Гарри схватил его за бёдра, раздвинул шире, и Драко почувствовал, как головка упирается в его вход. Без предупреждения, без паузы — Гарри вошёл в него одним толчком, грубо, глубоко, до самого конца. Драко закричал. Это было больно. Но это было так хорошо, что слёзы навернулись на глаза от переизбытка ощущений. Гарри заполнил его полностью, растягивая до предела, и Драко чувствовал, как член пульсирует внутри, как Гарри упирается в ту точку, от которой всё тело выгибается. — Громче, — потребовал Гарри, начиная двигаться. Резко, жёстко, с размахом, так что кровать скрипела под ними. — Я хочу, чтобы весь этаж слышал, как ты кричишь. Чтобы все знали, чей ты. — Твой, — выдохнул Драко, вцепляясь в плечи Гарри. — Я твой. Гарри наклонился, вонзаясь в него с новой силой, и его зубы впились в шею Драко — там, где уже был вчерашний засос. Сильно, почти до крови, оставляя новый след. Драко вскрикнул, но Гарри не остановился. Он кусал его ключицы, плечи, грудь, оставляя багровые отметины, которые будут видны ещё неделю. — Ты мой, — рычал Гарри, вбиваясь в него. — Ты никогда не будешь ничьим другой. Если я увижу, что кто-то смотрит на тебя, я вырву ему глаза. Если кто-то коснётся тебя, я сломаю ему руки. Ты понял? — Да, — Драко уже не мог говорить связно, только стонать, когда Гарри толкался в него, находя ту точку снова и снова. — Скажи это, — потребовал Гарри, хватая его за волосы, запрокидывая голову, оголяя шею для новых укусов. — Скажи, что ты мой. — Я твой! — закричал Драко. — Только твой! Никого больше! Гарри улыбнулся — хищно, дико, удовлетворённо. Он перевернул Драко на живот, на колени, и вошёл в него сзади. Глубже, ещё жёстче, и Драко уткнулся лицом в подушку, заглушая крик, но Гарри вытащил его за волосы, заставляя поднять голову. — Нет, — сказал он. — Я хочу слышать тебя. Каждый звук. И он продолжил — быстрее, грубее, с каждым толчком задевая простату, и Драко кричал, стонал, не мог сдерживаться. Его тело содрогалось от каждого движения, и он чувствовал, что ещё немного — и кончит, прямо так, без прикосновений к члену. — Ты хочешь кончить? — спросил Гарри, и его голос был низким, хриплым, почти звериным. — Да! Пожалуйста! — Тогда скажи мне, чего ты хочешь, — Гарри замедлился, делая толчки мучительно медленными, глубокими. — Скажи это грязно, как ты умеешь. — Я хочу, чтобы ты трахал меня, — выдохнул Драко. — Хочу чувствовать, как ты кончаешь в меня. Хочу, чтобы твоя сперма вытекала из меня весь день. Чтобы все знали, что внутри меня — ты. Только ты. Гарри зарычал — низко, из груди — и ускорился, вколачиваясь в него так, что кровать билась о стену. Его пальцы впились в ягодицы Драко, оставляя синяки, и он наклонился, снова кусая его в плечо, оставляя очередной засос. — Кончи, — приказал он. — Кончи для меня, сокровище. Покажи, как сильно ты хочешь меня. И Драко кончил — громко, отчаянно, чувствуя, как его собственное семя размазывается по простыне. Его тело содрогалось в судорогах, а Гарри продолжал двигаться, жёстко, грубо, пока не замер и сам, изливаясь внутрь, горячо и обильно. Он упал на Драко, придавив его своим весом, и лежал неподвижно, тяжело дыша в его шею. Драко чувствовал, как он пульсирует внутри, как семя вытекает по внутренней стороне бедра. — Чёрт, — прошептал Гарри, выходя из него и переворачивая Драко на спину. — Ты сводишь меня с ума. Драко не мог говорить. Только дышал, чувствуя, как всё тело ноет, как горят засосы на шее, как внутри пульсирует жар. Гарри наклонился, поцеловал его — мягко, почти невесомо, стирая с губ вымученную гримасу. — Ты в порядке? — спросил он. — Я… — Драко сглотнул. — Я чувствую себя… твоим. Гарри улыбнулся. В этой улыбке не было грубости — только нежность, только собственническая, тёплая уверенность. — Потому что ты и есть мой, — сказал он. — Сейчас и всегда. --- Гарри не дал ему уйти. Не сразу. Драко попытался встать, но ноги подкосились, и он снова упал на кровать, чувствуя, как ноющие мышцы протестуют против любого движения. Гарри усмехнулся — с той самой хитринкой, которая появлялась у него, когда он был доволен собой, — и легко, словно Драко ничего не весил, подхватил его на руки. — Ты что делаешь? — возмутился Драко, но голос прозвучал скорее испуганно, чем сердито. — Несу тебя в душ, — ответил Гарри, шагая в ванную. — Ты еле стоишь. И не спорь. Ванная оказалась огромной — мрамор, тёплый свет, зеркало во всю стену и душевая кабина, в которой можно было поместиться вчетвером. Гарри поставил Драко на мраморный пол, включил воду, и пока та нагревалась, просто стоял рядом, обнимая его со спины, уткнувшись носом в мокрые волосы. Драко молчал. Стыд потихоньку отступал, уступая место чему-то другому — странной, тёплой усталости, почти покою. Гарри не задавал вопросов. Не лез с расспросами. Просто стоял, держал его, позволял привыкнуть. — Тебе больно? — спросил Гарри, когда они зашли под воду. Голос его стал серьёзнее, в нём не осталось и следа той хищной грубости, что была час назад. — Ноет, — признался Драко. — Но это… приятно. — Приятно? — Знаешь, когда тебя так заполняют, что ты чувствуешь это даже спустя время, — Драко смотрел в мраморную стену, чтобы не видеть выражения лица Гарри. — Это напоминает, что я не один. Гарри медленно выдохнул. Он взял гель для душа, налил немного на ладонь и начал мыть Драко — аккуратно, почти благоговейно, проводя руками по его плечам, груди, спине. Пальцы задерживались на каждом засосе, гладили их, словно Гарри проверял, не исчезли ли. — Ты не один, — сказал он тихо. — Больше никогда. Драко закрыл глаза и позволил себе раствориться в этой заботе. Впервые за долгое время кто-то делал что-то просто так, без просьб, без условий. Когда они вышли из душа, Гарри завернул его в огромный махровый халат, который пах кофе и кедром, и усадил на край кровати. Сам он натянул спортивные штаны и направился к небольшой кухонной зоне, которую Драко не заметил вчера — она была скрыта за раздвижной панелью. — Кофе? — спросил Гарри, включая кофемашину. — Ты сам весь пахнешь кофе, — улыбнулся Драко. — Как будто пьёшь его вместо крови. — Так и есть, — Гарри усмехнулся, бросив взгляд через плечо. — Будешь? — Буду. С молоком, пожалуйста. Гарри кивнул и через пару минут подошёл с двумя кружками. Драко взял свою, чувствуя, как горячий фарфор греет ладони. Запах кофе смешался с запахом халата, и этот коктейль действовал лучше любого успокоительного. — Ты голоден? — Гарри сел рядом, положив руку на его колено. Лёгкое, невесомое прикосновение. — Не знаю, — честно ответил Драко. — Я ещё не понял, что происходит. — А что происходит? — Гарри поднёс кружку к губам, но глаза не отрывал от лица Драко. — Ты сейчас здесь. Со мной. В моей постели. Пьёшь мой кофе. — Я не знаю твоего полного имени. Или твоего любимого фильма. Или как ты относишься к кошкам, — Драко сделал глоток. Горько, но с молоком — идеально. — Я знаю только, что ты владеешь клубом и что у тебя руки, от которых у меня подкашиваются колени. Гарри рассмеялся — коротко, искренне. Смех оказался тёплым, чуть хрипловатым, и Драко почувствовал, как внутри разливается тепло. — Гарри Джеймс Поттер, — сказал он. — Полное имя. Любимый фильм — «Касабланка». К кошкам отношусь хорошо, но предпочитаю собак. У меня две, они живут в загородном доме, я привёз бы их сюда, но они слишком много лают и мешают соседям. Теперь ты знаешь больше. — А я Драко Люциус Малфой, — Драко улыбнулся в ответ. — Любимый фильм — «Дневник Бриджит Джонс». Нет, не смейся, это смешно и глупо, и именно поэтому я его люблю. К кошкам отношусь нейтрально, у меня аллергия. Теперь ты знаешь всё. — Ты сказал «всё», — Гарри наклонил голову, изучая его. — Но ты не сказал, что случилось вчера. С тем парнем. Драко замер. Ладонь Гарри на его колене сжалась чуть крепче — не больно, скорее ободряюще. — Тебе не обязательно говорить, — добавил Гарри быстро. — Просто… я вижу, что это болит. И если ты захочешь поделиться, я здесь. Драко смотрел в свою кружку. Кофе остывал, и по поверхности пробегала лёгкая плёнка. В голове всплыли те сообщения, та фотография, запах чужих духов в их спальне, которого он не замечал, пока не стало слишком поздно. — Я жил с ним два года, — начал Драко тихо. — Тео. Он казался идеальным — заботливым, внимательным, он говорил, что я — его будущее. Мы планировали поездку на лето, обсуждали, какую квартиру купим, когда я закончу университет. Я думал, что у нас всё серьёзно. Он замолчал, сглатывая ком в горле. — А вчера я нашёл его переписку. Он изменял мне почти год. С кем-то со своей работы. Знаешь, что самое смешное? Я помогал ему устроиться на эту работу. Я звонил его начальнику, я просил за него. А он трахал кого-то в кабинете, пока я ждал его дома с ужином. Гарри слушал молча. Его лицо не изменилось — не стало жалостливым или сочувствующим. Только глаза потемнели, и в них мелькнуло что-то жёсткое. — Он дурак, — сказал Гарри просто. — Тупой, ничтожный дурак, который не понял, что держал в руках. Драко фыркнул, хотя внутри всё сжалось. — Ты просто так говоришь, потому что я сейчас перед тобой. — Нет, — Гарри поставил кружку на пол, повернулся к нему всем корпусом и взял его лицо в ладони. — Я говорю это потому, что это правда. За два года он не сделал для тебя ничего такого, что сделал я за одну ночь. Он не держал тебя, когда ты плакал. Он не мыл тебя в душе. Он не смотрел на тебя так, будто ты — всё, что имеет значение. А я смотрел. Драко заморгал. Глаза снова защипало. — Гарри… — Я не говорю это, чтобы ты чувствовал себя обязанным, — перебил Гарри мягко. — Я говорю это, чтобы ты знал. Ты заслуживаешь того, чтобы быть желанным. Не просто для секса, а по-настоящему. Чтобы кто-то вставал ради тебя в четыре утра. Чтобы кто-то покупал тебе кофе и заботился о тебе, когда ты плохо себя чувствуешь. Ты это заслуживаешь, Драко. И я хочу быть этим человеком. Драко не выдержал. Он наклонился вперёд, уткнувшись лицом в плечо Гарри, и выдохнул — долго, прерывисто. Слёз не было, но что-то внутри лопнуло, и боль, которую он носил в себе, начала медленно вытекать, освобождая место для чего-то нового. — Я боюсь, — прошептал он в чужую кожу. — Боюсь, что это тоже закончится. Что ты тоже уйдёшь. — Я никуда не уйду, — сказал Гарри, обнимая его одной рукой, гладя по спине. — Ты слишком ценен для меня. Они сидели так долго — Драко не знал, сколько времени прошло. Может, десять минут, может, час. Когда он наконец поднял голову, его лицо было бледным, но спокойным. — Мне нужно в университет, — сказал он. — У меня лекция через полтора часа. Гарри хмыкнул. — Я отвезу тебя. — Не нужно, я вызову такси. — Я сказал — отвезу, — в голосе Гарри появилась та твёрдая нотка, которая не терпела возражений. — И ты поешь перед этим. У меня есть яйца, хлеб, сыр. Сделаю омлет. Драко открыл рот, чтобы возразить, но Гарри уже встал, потянул его за руку, заставляя подняться, и повёл к столу. Омлет оказался идеальным — пышным, золотистым, с сырной корочкой. Драко ел и чувствовал, как уходит головная боль, как возвращаются силы. Гарри сидел напротив, пил свой чёрный кофе и смотрел на него с лёгкой, тёплой улыбкой. — Ты весь день будешь смотреть? — спросил Драко, краснея. — Да, — просто ответил Гарри. — Привыкай. Когда они вышли из подъезда — частного, отдельного, не через клуб, — Драко увидел чёрный Роллс-Ройс, стоящий у входа. Гарри открыл перед ним дверцу, и Драко сел на кожаное сиденье, чувствуя себя немного не в своей тарелке. — Ты всегда так ездишь? — спросил он. — Когда у меня важный пассажир, — ответил Гарри, садясь за руль. Дорога до университета заняла всего пятнадцать минут. Гарри не включал музыку, но молчание не было напряжённым — просто спокойным, уютным, как утро. Драко смотрел в окно на мелькающие улицы и думал о том, как странно всё изменилось за какие-то двенадцать часов. У входа в университет Гарри припарковался и вышел вместе с ним. — Ты не обязан… — начал Драко. — Я знаю, — перебил Гарри. — Но я хочу проводить тебя до дверей. Они пошли по дорожке, между старыми деревьями, под ярким утренним солнцем. Драко чувствовал на себе взгляды прохожих — на него, на Гарри, на дорогую машину. Но ему было всё равно. У самых дверей Гарри остановился. Повернулся к нему, взял за руку. — У тебя есть мой номер, — сказал он. — Я положил его в карман твоего пиджака. Напиши мне, когда закончится лекция. Я приеду. — Ты не должен всё время быть рядом, — возразил Драко, хотя внутри всё ликовало. — Должен, — Гарри наклонился и поцеловал его — нежно, коротко, но так, что у Драко перехватило дыхание. — Я не хочу быть далеко. Сейчас, завтра, всегда. Он отпустил его руку и отступил на шаг, пряча руки в карманы брюк. Зелёные глаза блестели на солнце, и Драко захотелось запомнить этот момент навсегда. — До встречи, — сказал Гарри. Драко зашёл в холл университета, чувствуя себя так, словно парил над землёй. Пальцы сами собой нащупали в кармане пиджака маленький листок с номером, который он сразу положил в телефон. И пока шёл на лекцию, ловя на себе любопытные взгляды сокурсников, заметивших засосы на его шее, он думал только об одном: зелёные глаза и запах кофе, и обещание быть рядом всегда. --- Лекция по экономической теории длилась полтора часа, но Драко не запомнил ни слова. Он сидел на третьем ряду, уткнувшись в конспект, и смотрел на белые листы бумаги, которые упорно не желали заполняться. Ручка в пальцах замерла на полуслове, а взгляд скользил по строкам, не цепляясь за смысл. В голове крутились обрывки утра: горячий омлет, хриплый голос, сказавший «ты моё сокровище», и зелёные глаза, которые смотрели так, будто видели его насквозь. Драко провёл пальцами по шее, нащупал край засоса. Кожа под подушечками была чувствительной, ещё слегка припухшей, и он вздрогнул от собственного прикосновения. Сразу вспомнилось, как Гарри впился в это место зубами, как рычал ему в ухо, вколачиваясь внутрь. По позвоночнику пробежала горячая волна, и Драко резко выдохнул, заставляя себя вернуться в реальность. — Ты в порядке? — шепнула сидящая рядом Панси, наклоняясь к нему. Её тёмные глаза скользнули по его шее, и бровь поползла вверх. — Ого, Малфой. Кто-то хорошо провёл вечер. — Заткнись, — буркнул Драко, но голос прозвучал скорее смущённо, чем зло. — Я молчу-молчу, — Панси усмехнулась, но взгляд её оставался любопытным. — Но ты светишься. Словно тебя подзарядили. Драко ничего не ответил, но внутри что-то дрогнуло. Она была права. Он чувствовал себя иначе — не разбитым, не опустошённым, а наполненным. Как будто Гарри не просто вошёл в него, но оставил что-то своё, что-то тёплое, что грело изнутри даже сейчас, посреди скучной лекции. Когда преподаватель наконец объявил перерыв, Драко выскочил из аудитории первым. Он достал телефон, который молчал всю ночь, и нажал кнопку включения. Экран загорелся, и через секунду телефон задрожал в руке, разражаясь уведомлениями. Сорок три пропущенных вызова. Пятьдесят семь сообщений. Все от одного имени: Тео. Драко замер в коридоре, прислонившись к холодной стене. Пальцы слегка дрожали, когда он открыл переписку. Сообщения шли одно за другим — сначала умоляющие, потом злые, потом снова умоляющие, и в конце — панические, почти бессвязные. «Драко, пожалуйста, ответь. Это не то, что ты думаешь». «Она ничего не значит. Это была ошибка. Я люблю только тебя». «Ты даже не дал мне объяснить. Ты просто ушёл. Как ты мог?» «Драко, я у твоей двери. Тебя нет дома. Где ты? С кем ты?» «Если ты не ответишь через час, я приеду в университет. Я серьёзно». «Драко, умоляю. Я не переживу, если ты уйдёшь». Последнее сообщение было отправлено двадцать минут назад: «Я уже здесь. Жду тебя у входа. Мы должны поговорить». Драко выдохнул. Медленно, глубоко, чувствуя, как внутри поднимается глухая злость. Два года. Два года он верил этому человеку, строил планы, отдавал себя, а Тео трахал кого-то в кабинете, пока Драко ждал его дома. Он не ответил на сообщения. Вместо этого открыл контакты, нашёл новый номер — тот самый, который лежал у него в кармане пиджака, — и написал коротко: «Я свободен. Лекция закончилась». Ответ пришёл через пять секунд. «Я уже в пути. Буду через десять минут. Не уходи никуда». И следом, через пару мгновений: «Скучаю по тебе. Увидимся». Драко улыбнулся экрану. Улыбка вышла глупой, немного счастливой, и он прикусил губу, пряча телефон в карман. Злость на Тео всё ещё кипела где-то внутри, но теперь к ней примешивалось что-то другое — лёгкое, почти забытое чувство защищённости. Он двинулся к выходу, намереваясь подождать Гарри на крыльце. Панси догнала его уже у дверей, схватив за локоть. — Эй, ты куда? У нас ещё одна лекция. — Я пропущу, — сказал Драко, не оборачиваясь. — Малфой, — Панси забежала вперёд, заглядывая ему в лицо. — Ты серьёзно? Что случилось? Ты вчера был сам не свой, а сегодня… Сегодня ты светишься, но ты также выглядишь так, будто готов кого-то убить. Я волнуюсь. Драко остановился. Посмотрел на неё — на её тёмные, обеспокоенные глаза, на её нахмуренные брови. Панси была единственной, кто знал про Тео. Она видела, как он плакал вчера в туалете университета, как собирал вещи и уходил. — Я встретил кого-то, — сказал Драко коротко. — И кажется, я влюбляюсь. А Тео сейчас ждёт меня у входа, и я хочу ему сказать, что всё кончено. Окончательно. Панси моргнула. — Влюбляешься? За одну ночь? — За одну ночь, — подтвердил Драко. В его голосе не было сомнений. — Ты бы его видела, Панс. Он… он другой. Он смотрит на меня так, будто я что-то значу. Будто я — единственный. Панси медленно выдохнула. — Ладно, — сказала она. — Иди. Но если что — звони. Я приеду и разберусь. — Спасибо, — Драко коротко сжал её руку и вышел. Солнце уже поднялось высоко, заливая университетский двор ярким, почти ослепительным светом. Драко прищурился, и в следующую секунду увидел его. Тео стоял у входа, опираясь на колонну. Светлые волосы растрёпаны, под глазами тени, рубашка мятая — словно он не спал всю ночь. Увидев Драко, он выпрямился, сделал шаг вперёд. — Драко! — голос сорвался. — Драко, слава богу, ты здесь. Я… Он протянул руку, пытаясь коснуться плеча, но Драко отшатнулся — резко, почти брезгливо. — Не трогай меня, — сказал он холодно. Тео замер. В его глазах мелькнула боль, и Драко с удивлением понял, что ему всё равно. Больше нет. Та связь, что держала их два года, оборвалась вчера вечером, когда он увидел фотографию в чужом телефоне. — Драко, пожалуйста, — Тео шагнул снова. — Дай мне объяснить. Это была ошибка. Одна ошибка. Я люблю только тебя. — Любишь? — Драко усмехнулся. Голос его звучал ровно, но внутри всё кипело. — Ты трахал кого-то почти год. Год, Тео. Это не ошибка. Это выбор. Ты выбрал её. Ты выбрал врать мне. Каждый день. — Я знаю, — Тео схватился за голову. — Я знаю, я идиот. Но она ничего не значит. Ты — моё всё. Без тебя я не могу. — А ты думаешь, я могу? — Драко шагнул вперёд, глядя ему прямо в глаза. — Я сидел вчера в баре и пил мартини, потому что не знал, что делать. Ты сломал меня. Ты уничтожил всё, что у нас было. — Я всё исправлю, — взмолился Тео. — Я обещаю. Я уволюсь, я уеду, я сделаю что угодно. Только не уходи. Драко посмотрел на него. На этого человека, который когда-то был его миром. И почувствовал только пустоту. — Поздно, — сказал он тихо. — Всё кончено. И в этот момент за спиной Тео раздался звук тормозов. Чёрный Роллс-Ройс остановился в десяти метрах от них. Дверь открылась, и Гарри вышел на тротуар — медленно, уверенно, словно время вокруг него замедлялось. На нём был тот же идеальный костюм, но пиджак расстегнут, а галстук свободно висел на шее. Он не смотрел на Тео. Он смотрел на Драко. И улыбнулся. — Привет, сокровище, — сказал он, подходя ближе. — Я за тобой. Голос был тёплым, но Драко заметил, как Гарри перевёл взгляд на Тео, и этот взгляд стал ледяным. Альфа рядом с Драко напрягся, словно почувствовал угрозу. — Кто это? — спросил Тео резко. Его голос дрогнул. — Тот, кто держал меня, когда я плакал, — ответил Драко. — Тот, кто приготовил мне завтрак и отвёз в университет. Тот, кто не изменял мне год. Тео побледнел. Он смотрел на Гарри, на его широкие плечи, на его жёсткую челюсть, на то, как он стоял рядом с Драко, не касаясь, но всем своим видом показывая: он здесь, он рядом, он не уйдёт. — Ты… ты переспал с ним? — выдохнул Тео. — Вчера? Сразу после меня? Драко усмехнулся. — После тебя? Тебя не было уже давно. Ты просто не заметил. Гарри шагнул вперёд, вставая между Тео и Драко. Без агрессии, без угроз — просто вставая, закрывая собой. — Вам стоит уйти, — сказал он спокойно. — Вы напугали его. И вы сейчас стоите на моём пути. Тео открыл рот, собираясь что-то сказать, но Гарри посмотрел на него — и слова застряли в горле. Зелёные глаза были холодными, безжизненными, как у хищника, который не рычит, но готов наброситься в любой момент. — Я сказал: вам стоит уйти, — повторил Гарри. Голос не изменился, но Тео отступил на шаг. Потом ещё на один. — Драко, — сказал он уже тише, почти жалко. — Мы ещё поговорим. — Нет, — ответил Драко. — Не поговорим. И он взял Гарри за руку — там, на виду у всех студентов, у Панси, которая выглядывала из окна, у Тео, который смотрел на него с болью. Гарри сжал его пальцы, повернулся и повёл Драко к машине. Открыл дверцу, помог сесть, и только когда они оба оказались внутри, а двигатель заурчал, Драко выдохнул — долго, прерывисто, впервые за всё утро. Гарри не тронулся с места. Он повернулся к нему, взял за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ты в порядке? — спросил он. — Теперь да, — прошептал Драко. — Он больше не подойдёт к тебе, — сказал Гарри. — Я прослежу. — Я знаю. Гарри наклонился и поцеловал его — коротко, крепко, в губы. Драко почувствовал запах кофе, кедра и что-то ещё, родное, успокаивающее. — Куда мы поедем? — спросил он, когда Гарри отстранился. Гарри улыбнулся. В этой улыбке не было холода — только тепло, обещание и безграничная нежность. — Я знаю одно место, — сказал он. — Там тихо, никого нет, и можно просто быть вдвоём. Ты хочешь? Драко кивнул. И когда машина плавно тронулась с места, он откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как пальцы Гарри переплетаются с его пальцами. Всё будет хорошо. Впервые за долгое время он в это верил.