Позвони ему

Австрия, 2026 год — Макс, да я не могу! — Меня волнует? Либо это делаешь ты, либо я. Угомонись, мелкий. Сердце ухнуло. Кими по глазам видел — Макс не врёт и даже не лукавит, шарясь в его телефонной книге. Он подскочил, как ошпаренный, и успел пожалеть обо всем на свете: что ему не сиделось тихо-мирно у себя, что Макс ни черта язык за зубами держать не умеет, и он сам ни капли не лучше, потому что проболтался обо всём, чём только можно.

***

Гран-при Австрии завершился достаточно неплохо. Кими надеялся на большее, однако знать, что первое место занял Джордж, было так же приятно, как если бы это была его победа. Хотя, честно, спокойно стоять рядом на подиуме было невероятно сложно, потому что смотреть хотелось не в камеру, а на Джорджа. Кими был влюблён уже около года, и последние месяцы это стало настолько невыносимо, что хоть на стенку лезь. Джордж был постоянно рядом — на базе, в моторхоуме, в паддоке, в боксах, да даже в отеле Кими видел его чаще, чем соседа Олли! И от того, что его даже коснуться невзначай было нельзя, Кими отчаянно выл внутри себя и сгорал от жара, тянущегося по всему телу. Смотреть на эту изящную спину и широкие плечи было невозможно. Кими просто таял на глазах и мысленно давал себе оплеуху, чтобы не так откровенно терять челюсть от одного взгляда. Крепкая сужающаяся талия так и манила, жилистые предплечья — одним словом и не описать. Кими постоянно представлял, как было бы приятно обвить её руками, прижать Джорджа к себе в объятия и уткнуться куда-то в ключицу, чтобы вдохнуть этот невероятный терпкий миндальный аромат и… Кими старался не думать о том, чем же будет «и», потому что даже от мысли о таком его кожа мгновенно покрывалась испариной, а щёки — пунцовой краской. Он не знал, откуда вообще взялся этот трепет и дикое желание хотя бы прикоснуться, ведь в амурных делах итальянец был тем ещё новичком, однако отрицать сладкий жар в животе было бы глупо. Несколько месяцев он бился с этим всем в одиночку, закусывая щёки от того, как же прекрасны глаза Джорджа, глядящие с такой нежностью и наставнической заботой. Постоянно чесались руки задержать рукопожатия на пару секунд. Или минут, в идеале. Чёрт, ему даже снились эти невероятные голубые глаза, потому что дня ему просто не хватало, чтобы насладиться ими полностью. От хлопков по плечам Кими всегда вздрагивал, по коже проходились стайки мурашек, а в горле мгновенно становилось сухо. Джордж был хорошим другом, коллегой, старшим товарищем. Его улыбка обезоруживала, заставляла Кими замирать, а после вновь и вновь таять, словно мороженка на солнце. Джордж никогда не скупился на слова поддержки перед гонками Гран-при, на поздравления — после удачных и утешения — не совсем удачных. Джордж бесконечно любил встряхивать его волосы, и от тепла широкой ладони на голове Кими буквально млел. Заслушивался голосом напарника, впитывал его смех как губка и каждый раз понимал, что жар внутри него вовсе не от уважения. И определенные проблемы по утрам из-за того, что кто-то слишком часто посещал его сны, — тоже. Спустя первые полгода жизни с чувством, сжирающим изнутри со скоростью света, Кими осознал, что хочет Джорджа всего. И не просто хочет — он хочет до дрожи в коленях и электрических разрядов, ударяющих в поясницу при каждой сладкой мысли. До пекла внизу живота и груди и кома в горле от любой мысли класса «неприличные». Чёрт возьми, он даже не целовался по-серьёзному ни разу, откуда столько энтузиазма! Окончательно он пропал, когда ощутил тепло объятий Джорджа на подиуме в Китае, его горячие руки на спине и бархатные слова поздравления. Кими тысячу раз потом радовался, что в кокпите он и без своих диких чувств румянился до пунцовой кожи, потому что объяснить внезапную краску на щеках он отчаянно бы не смог. Абсолютно. Очень скоро после этого Кими понял, что ему нужны свободные уши как воздух. И чем скорее, тем лучше, потому что к этому моменту итальянцу казалось, что проще добраться до Луны пешком, чем признаться объекту страстной влюблённости в чувствах. Антонелли даже не ожидал, что лучшей ролью для принятия его душеизливаний станет Макс. Макс, который никогда не стеснялся в выражениях и который был готов порвать на трассе любого за заветное золото. Чудо-психолог, верно ведь? Просто прелесть! Когда Кими заговорил об этом впервые, Макс выглядел так, словно он даже не удивлён. Словно это было так очевидно, что не заметил бы только дурак. Ферстаппен лишь моргнул раз-другой и тяжело выдохнул, словно уставший от выходок своего чада родитель. Однако он не ушёл, и Кими был благодарен за это всем сердцем. Макс ни разу не прогнал его за этот долгий месяц душевных страданий и практически воя в подушку от бессилия и дикого желания. Однако когда Кими завалился в его номер под ночь с таким видом, словно его ментальное здоровье драли кошки, Макс не смог остаться просто слушателем и голосом иронии, которая итальянца часто выручала. Кими выглядел и правда не очень — взъерошенные волосы, взгляд как у волчонка и мягкий румянец, перекликавшийся с растерянным выражением лица. Губы сжаты, плечи напряжены, а в глазах такое разочарование, что британца можно было распять заочно только за его невнимательность. Кими расплылся на диване, откидывая голову на бортик, и всё бормотал что-то себе под нос. Макс сел напротив в кресле — ну точно психолог! — и выжидающе смотрел на терзания мальчишки. — Ну что опять? — А может быть что-то новое? — на секунду вскинул голову вверх Кими и недовольно буркнул. Макс повёл плечом, сонно вглядываясь в плывущие глаза итальянца, и скептически мотнул головой. Ну да, ничего нового. Кими откинулся назад с протяжным стоном. — Макс, я не вывожу! Боже, нельзя же так сходить с ума… он просто положил мне руки на плечи, а у меня внутри как будто солнце вспыхнуло! Какого чёрта… Он отчаянно зарылся пальцами в кудри, оттягивая их назад и массируя пальцами виски. — Я забыл как дышать, вот честно. Я… я чуть не заглох на пит-лейне от этого, что за чертовщина? — голос чуть сел, и руки Кими устало шлёпнулись на колени. — Та же самая, которую ты рассказываешь уже третью неделю, — Макс зевнул, и в его глазах задержалась братская жёсткая забота. — поговорить с ним не пробовал? — С кем? — видимо, мозги поплыли так сильно, что Кими непонимающие выгнул брови. А после распахнул глаза, словно услышал невиданную чушь. — с Джорджем?? Ну уж нет, ты хочешь, чтобы я «нет» в лицо услышал? Да я лучше… — А если это будет «да», что тогда? — уголки губ Макса дёрнулись вверх в подначивающей улыбке, и он сложил руки на груди. Кими смерил его обескураженным взглядом и возмущённо выгнул бровь. — всё равно катастрофа не случится. — Он смотрит на меня как на ребёнка, какое «да»! Макс, он сегодня назвал меня «малышом», вот настоящая катастрофа. Он взрослый мужик, двадцать восемь лет, он видит во мне лишь забавного новичка, какое здесь вообще может быть… — Эй, мне тоже двадцать восемь, если ты не забыл, — с тёплым смешком перебил Макс, стараясь выловить Кими из отчаяния. Юноша стрельнул гневным взглядом. — успокойся. Не кипятись. — Да не могу я не кипятиться, когда на меня смотрят как на дитё малое. Тем более — он! — Кими, эта забота может быть не тем, что ты там себе придумал, — поддерживающе выдохнул Макс и закатил глаза. — в конце концов, Джордж никогда наставническими задатками не светился. Просто позвони и спроси. Твоя паранойя не стоит бессонной ночи. — Но… Ферстаппен перебивает, не давая вставить и слова, и с привычной импульсивностью сжимает переносицу: — Кими, блять. Просто позвони ему. Сейчас. — Чего? — на выдохе хрипит Кими, впиваясь в Макса круглыми глазами. — ты точно хочешь, чтобы я остался идиотом в его глазах. Нет, лучше молча пережить это, чем отказ! — Так ты не можешь это пережить, Кими. И, кстати говоря, уже давно не молчишь, — хмыкнул Макс, подходя ближе к распластавшемуся на диване юноше. — дай телефон. Кими панически округлил глаза и резко мотнул головой, тут же потянувшись за телефоном рядом с собой от греха подальше. — Зачем? — настороженно выдохнул Кими, щуря глаза. Макс скептически сжал губы, решив, что мальчишке от любви совсем мозги отбило, и протянул руку. — Чтобы ты хоть спать начал нормально, дурень. Зачем ещё, — фыркнул Макс с усталой теплотой и призывно поманил пальцами. — Нормально я сплю… — Конечно, я знаю, — не скрывая скепсиса в голосе, усмехнулся Ферстаппен и наклонил голову. — ну? — Ты сделаешь что-то ужасное, — совсем по-детски насупившись, буркнул Кими. — Самым ужасным сейчас может быть только то, что ты грызёшь себя изнутри, — невозмутимо пожал плечами Макс, так и не отходя. — сколько ещё должно пройти времени, чтобы ты признался, что хочешь его, а? Кими вспыхнул, словно подросток. Щёки защипало. Он едва ли открыл рот, чтобы возразить, но тёплые искорки в голубых глазах заставили лишь закатить глаза. Антонелли закусил уголок губ, признавая очевидное. — Ну, это было бы лучше даже титула… — пробубнил под нос юноша, чувствуя, как от мыслей краска перетекает на щёки и шею. Макс довольно хмыкнул и выудил из мальчишеских пальчиков телефон, Кими даже пискнуть не успел. Зато подскочил за мужчиной мгновенно, пытаясь дотянуться до вскинутой вверх руки. — Кими, это сделаешь либо ты, — Макс замолк, увидел, каким паническим блеском сверкнули карие глаза, и тут же продолжил, шарясь в чужой телефонной книге. — либо я. Так, Джордж… Джордж… о, нашёл. — Нет, я не могу! Я не готов. Макс, отдай телефон, он подумает… — Уверен, он думает об этом месяц как минимум, солнце, — усмехнулся Макс, не удержавшись от того, чтобы не встряхнуть каштановые кудри. Кими безуспешно пытался вырвать телефон. — эй, давай не бесись. Пошли мерные гудки, и Кими настороженно замер, вцепившись пальцами в чужое запястье. Макс включил громкую связь. — Кими? Ты чего так поздно… случилось что? — на другом конце провода послышался сонный голос Джорджа, в котором проскользнула обворожительная хрипотца, и Кими едва ли не вскрикнул, чтобы остановить внезапный порыв помощи Макса. На фоне было слышно шуршание одеяла, видимо, Джордж поднялся и сел. Макс хмыкнул. — Джордж, это Макс. Кими жив-здоров, всё с ним нормально. Можешь не переживать, он даже пытается выцарапать мне глаз, — Макс почти задорно усмехнулся, когда Кими гневно рванул вслед за его рукой, и поймал его за плечо, словно котёнка. Даже сквозь трубку чувствовалось, как Джордж насторожился. — короче, я бы не стал говорить, но всё дошло до крайности. Твой напарник сохнет по тебе вот уже… сколько, год? Макс отвлёкся, заглядывая в обескураженные глаза Кими, которые впились в него гневным взглядом. Антонелли возмущённо открыл рот, чтобы высказать все, что он о нём думает, но мужчина тут же прижал к его лицу ладонь. Макс даже на расстоянии ощущал, как у Джорджа в голове зашевелились шестерёнки, и усмехнулся. — Где-то полгода? Да, полгода. В общем, я не могу больше смотреть, как он сходит с ума. Пока Кими не вырвал мне руку, слушай, — Макс вдохнул воздуха, собрался с мыслями и даже не поморщился от того, что собирается сказать. Кими, осознав, что сейчас произойдёт, издал звук, похожий на писк чайника, и с размаху вцепился в плечо Макса, пытаясь оттянуть его от телефона. Макс даже не дрогнул — только перехватил его запястье и прижал локтем к дивану, будто мальчишка был вредной кошкой. — Кими, блять, сиди смирно, — рыкнул Макс, но в голосе проскочила усмешка. — Ну? — коротко бросил Джордж, и в его голосе скользнуло напряжение. — Я слушаю. Он на мгновение замолк, глядя на Кими. И в этом взгляде промелькнуло что-то тёплое, почти братское. Макс прищурился и выдохнул. — Макс, нет! Не смей! Я тебя убью! — змеёй прошипел Кими, но голос сорвался на фальцет. Макс закатил глаза и продолжил, словно ничего не произошло: — Этот сорванец хочет, чтобы ты его трахнул, больше, чем выиграть чемпионат. И это не я придумал. На той стороне послышался удивлённый выдох. Кими замер. Его рука, всё ещё вцепленная в плечо Макса, безвольно соскользнула. Он медленно закрыл лицо ладонями, съехал по дивану вниз и застонал — так, будто его только что переехал грузовик. — Что с этим чудом делать решать тебе, но ему нужен ответ. Поэтому либо ты говоришь мне, что не заинтересован, либо приходишь прямо сейчас и забираешь его, потому что я чертовски хочу спать. Макс был готов к обоим вариантам событий, несмотря на то, что симпатия британца к его другу была очевидна. Но в противном случае он был готов утешать Кими еще полночи, слушать разбитый трепет и поддерживать как только может. Однако за всё это время Джордж его не перебил ни разу, и Ферстаппен предвкушающе сощурился. Кими замер, ожидая свой приговор. — Дашь ему трубку? — голос Джорджа оставался обволакивающим, а сон, видимо, как рукой сняло. Макс уловил тёплые нотки и ткнул телефон ошарашенному Кими прямо в руки. Мальчишки уже не хватало даже на то, чтобы прожигать в Максе дыру, и поэтому он лишь сглотнул и схватил телефон холодными пальцами. Кими взволнованно зарылся рукой в кудри, и его кадык дёрнулся. — Джордж, я, эм… могу всё объяснить! Понимаешь, Макс, он, такой идиот… не так всё понял, я просто… — Кими, Кими, выдохни, — Джордж проговорил это так мягко, догадываясь, как перепугался мальчишка, и Кими оторопел от его голоса. — ты там живой вообще? Он негромко усмехнулся, так, чтобы Антонелли не принял это за издёвку, и улыбнулся с удивлением и облегчением в глазах. — Да… да, — не совсем уже контролируя свой голос, пролепетал Кими и толкнул кулаком в плечо расплывшегося в улыбке Макса. — Ну так и? Я тоже жду, — бросил Макс в трубку, заваливаясь рядом. Секундная пауза повисла в воздухе, Кими буркнул под нос что-то невразумительное и положил ладонь на глаза. Какой идиотизм. — Макс, ты гений дипломатии, — в голосе Джорджа проскользнула лёгкая, обворожительная усмешка. — Тебя либо благодарить нужно, либо… ну, Кими тебя наверняка в окно выкинуть хочет. Кими с придыханием мотнул головой, на что Ферстаппен лишь шикнул. — Что насчёт твоих желаний, Кими, — с мягким смешком начал Джордж, и лицо Кими вновь обожгло так, что он закрыл его ладонью. Внизу живота предательски свело жаром, и юноша смущённо сжал губы. — не переживай, всё обсудим. Так где ты, у Макса? Вдруг появился посторонний шум, Джордж ходил по своему номеру. Потом зашуршала, очевидно, одежда, и Кими сглотнул от ухнувшего в пятки сердца. Ферстаппен довольно улыбнулся, шутливо проводя костяшками по макушке юноши, и абсолютно нахально склонился над динамиком, пока итальянец проглотил язык. — Он улетел в астрал, Джордж. Номер семьдесят пять.

***

Кими не мог вымолвить и слова, как только сбросил вызов. Макс растёкся на диване рядом с ним, словно довольный кот, и постукивал пальцами по бортику от нетерпения. — И что это было? — выдохнул Кими с тихими нотками удивления и восторга. — Спасение твоей личной жизни, малой, — невозмутимо улыбнулся Макс и щёлкнул мальчишку по носу. — можешь не благодарить, но с тебя кофе. И подробности. — Иди к чёрту. Он усмехнулся, подкладывая руки за голову, и повернулся к Кими, хлопнувшему удивлёнными глазами. — Мне ведь не послышалось, да? — глупая улыбка сама полезла на лицо, и Кими зарылся пальцами в кудри, массируя виски. Вопрос прозвучал так, словно он до сих пор не верит. Боже. Что Джордж скажет? Что ему сказать? Он ведь будет уже совсем скоро, никуда не деться! Да и не позволят наверняка, подумал Кими, косо поглядывая на довольного собой Макса. — Нет. Я был сногсшибателен, правда? — лукаво сощурившись, протянул Макс и невозмутимо залез в телефон за статьёй, которую так и не успел прочитать. Кими шумно выдохнул, пытаясь унять гул сердца. — Ты невыносим. — Я знаю, пожалуйста, — иронично хмыкнул Ферстаппен, поглядывая на то, как Кими поднялся и начал вышагивать по комнате в нетерпении. Антонелли постоянно казалось, что он слышит шаги за дверью, и сердце делало кульбит каждый раз. Руки потели, уши горели, а виновник всего этого сидел так непринуждённо, словно ничего не произошло. Как только в дверь постучали, Кими едва ли не подпрыгнул на месте, бросая под нос итальянские ругательства и молитвы, и встряхнул ладонями. — О, наконец-то, — Макс был так рад, словно пришли к нему. Кими в панике прошептал одними губами «Это он?!» и дёрнулся. Ферстаппен невозмутимо скользнул к входной двери, а итальянец так и не решился хотя бы выглянуть. Шум открывающегося замка стоял в голове звоном, в горле пересохло, а пальцы стали холодными. — Макс, — раздался тёплый голос Джорджа, и Кими уловил мягкие нотки. Наверняка он как и всегда улыбался краешками губ. Рассел взглянул Максу за спину, пытаясь увидеть Кими. — это было смело. Очень смело. Он выйдет? — Всё к вашим услугам, — с полной уверенностью и без капли сонливости (как будто уже не полночь, ну серьёзно!) кивнул Макс и лениво направился обратно. Кими нервно сжал губы, плечи напряглись, и сам он впился в Макса растерянным взглядом. — выйдет-выйдет, куда денется. Ситуация бредовей некуда. — Давай иди уже, солнце. Он не не кусается, уверяю тебя, — тихо подбодрил Макс, подталкивая мальчишку за плечи к выходу, и не удержался от тонкого намёка. — только если сам не попросишь. Кими лишь отчаянно закатил глаза и зажмурился, не веря в то, что происходит. Краснеть уже было некуда. — Молчи, пожалуйста, — протараторил Кими под нос и выполз в коридор. Джордж задумчиво пилил взглядом узор на потоке, стараясь не подслушивать, и был как всегда прекрасен. Чуть взъерошенные тёмные волосы напомнили Кими воробья, и он с трепетом осознал, что Рассел и правда пришёл сюда без раздумий. Руки на поясе, один указательный палец отстукивал мерный ритм по ремню. И вот, когда голубые глаза опустились на него, Кими просто утонул от того, сколько в них было понимания и мягкости. Неловкость было повисла между ними, но Джордж как всегда взял ситуацию в свои руки. — Привет, Кими, — стараясь не давить, улыбнулся Джордж и с нежностью окинул мальчишку взглядом. Он не смог сдержать капельку иронии в глазах. Кими пришёл в себя, однако взгляд поплыл от неловкости. — Привет, — буркнул Антонелли, подходя ближе и дёрнул уголком губ. — Я очень удивлён, но… если это была не глупая шутка, давай-ка проветримся. Здесь чужие уши, — чуть наклонившись к Кими, с теплом в глазах тихо проговорил Джордж, и мальчишку обдало жаром. Голубые глаза блестели облегчением. Из комнаты послышался нескрываемый смешок, от чего Кими простонал себе под нос. И кивнул, не в силах скрыть нежную улыбку. — Как раз расскажешь, чего ещё такого знает Макс и не знаю я, — мягко усмехнулся мужчина, вспоминая брошенное голландцем чистосердечное откровение. Кими закусил щеку, отворачиваясь с улыбкой, и тут же ощутил, как между лопаток нежно легла ладонь. Подбадривающе. Электрический ток пробежался по коже, и Кими торопливо выскочил из чужого номера, уже не зная — стоит Макса потом проклясть или притащить ему литр обещанного кофе. Потому что сам бы он никогда на такой шаг не решился.