Что творится в душе у Гадюки. Осколки памяти.

Pov. Анзор. -- Они снова нас не допустили! -- Валик швырнул письмо на стол так, будто это был смертный приговор. Бумага с гербом Гильдии выглядела вызывающе чисто в нашей задымленной, пропахшей магнезией комнате. Это был очередной отказ, уже третий за этот месяц. Для судей Гильдии мы были просто досадным шумом, ошибкой в системе, которую они упорно отказывались признавать. Нас называли «бунтарями без цели», «уличными танцорами в обертке пансиона», и каждый раз, когда мы подавали заявку на Летний Фестиваль, их ответ был предсказуемо холодным: «недостаточно классики», «избыток агрессии», «профнепригодны». Семён, до этого азартно наматывавший бинты на кисти, замер. Его взгляд, обычно насмешливый и живой, на секунду стал тяжелым, как свинец. -- Значит, они боятся, -- тихо сказал он, нарушая тишину, -- боятся, что мы можем затмить кое-кого. Для них этот Фестиваль -- закрытый клуб для избранных, а мы, по их мнению, лишь грязь под ногтями. Я смотрел на парней. Спайк, с его постоянно искрящимися пальцами, Валик, который уже давно перестал верить в справедливость, Семён -- наш главный провокатор, Тар, Костя, близнецы... Мы были изгоями, чьи таланты здесь, в стенах этого бетонного мешка, медленно гнили, не находя выхода. Победа на Фестивале казалась чем-то из разряда невозможного, чем-то, во что верить было просто глупо. -- Мы не просто не пройдем отбор, -- мрачно сказал я, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость, -- нас даже на порог не пустят, если пустят, то только для того, чтобы публично унизить, когда мы оступимся на первом же такте. Семён усмехнулся, но в этой улыбке не было тепла, только вызов. Он прошел в угол комнаты, где под грудой старой ветоши пылился металлический кейс, который он притащил еще утром. -- Вы правда думаете, что мы проиграем? -- он перевел взгляд на меня, и в его глазах блеснул опасный, почти безумный азарт. -- Парни, если Гильдия хочет классики, они её получат, но прежде они увидят такое шоу, после которого их закостенелые мозги окончательно расплавятся. Раз нас не хотят пускать в игру честно… значит, пришло время сломать правила. Он щелкнул замками кейса, и в полумраке комнаты разлилось странное, пульсирующее неоновое свечение. -- Это -- Семён кивнул на приоткрытую крышку, -- наш единственный шанс восстановить справедливость, но учтите, судьям это не понравится, совсем. Подошедший Спайк молча достал из кейса ноутбук, собранный из деталей, которые я в жизни не видел в обычных магазинах, с огромной системой охлаждения и пульсирующим неоновым индикатором. -- Знакомьтесь, это Адам, -- Спайк аккуратно подключил устройство к проектору.-- Точнее, это то, что от него осталось. Он был моим наставником до того, как... ну, вы знаете. Он оцифровал своё сознание, когда понял, что его время уходит. Адам -- гений хореографии и ритма, любезно согласился помочь нам взять Фестиваль. На стене вспыхнула проекция, из помех и синих пикселей сложилась фигура молодого парня. Адам не выглядел как компьютерная программа: он двигался в потоке света, как живой, а его взгляд пронзительный и требовательный прошелся по каждому из нас. -- Парни, -- голос Адама звучал странно, будто шел одновременно из колонок и прямо у нас в голове. -- Я видел ваши тренировки. Валик, ты стал жестче, чем был в юности, Семён, ты настоящий хаос, Анзор, ты — то, что держит их вместе, но для того чтобы попасть на Фестиваль и победить вам не нужно быть сильными, вам нужно быть невозможными. Семён подошел к стене, небрежно опершись рукой на проекцию Адама. -- Короче, парни, -- сказал он, оглядывая нас всех, -- Адам подготовил программу, которая выносит мозг; связки, которые физически невозможно просчитать обычным судьям. Это будет не просто танец, это будет гипноз. Мы попадём на этот долбаный Фестиваль и докажем, что пансион, это не кладбище талантов, а кузница тех, кто умеет летать. Валик подошёл ближе к экрану, вглядываясь в оцифрованное лицо наставника. -- Адам... Ты правда думаешь, что мы потянем? Эта техника требует идеальной синхронности. --Я не думаю, я знаю, -- ответил Адам, и его цифровые глаза на секунду стали такими же золотыми, как у Спайка.-- Я буду выстраивать ваш ритм через биометрические датчики, каждый ваш вдох, каждое движение мышц, я буду видеть это в реальном времени и корректировать вас прямо на ходу. Если вы будете доверять мне так же, как доверяете друг другу, мы заставим судей рыдать. Семён усмехнулся, глядя на меня, он выглядел так, будто в руках у него уже был кубок победителя. -- Ну что, команда, -- Семён подмигнул нам, натягивая перчатки, -- ставим всё на кон? Идем на этот фестиваль и показываем им, что бывает, когда демон, его якорь, кучка чокнутых перфекционистов и цифровой призрак решают станцевать вместе? Я посмотрел на парней. На Спайка, на Валика, на Семёна, чья рука привычно легла на моё плечо. Раньше я боялся будущего, но теперь, глядя на мерцающий силуэт Адама, я понял: мы больше не просто банда, мы те, кто реально сможет победить, потому что, судя по всему, Адам еще не видел Костю и Тара. -- Мы в деле, -- сказал я, и мой голос прозвучал удивительно твердо. -- Отлично, -- Семён хлопнул в ладоши, отчего ноутбук Адама коротко мигнул. --Адам, начинай загрузку, мы покажем комиссии такой уровень, что у них даже штукатурка в зале осыплется от зависти. Нас ждал Фестиваль и впервые в жизни я не просто надеялся на успех, я знал, что мы его возьмем. -- Слушай, Адам, -- Семён, не теряя времени, придвинул стул поближе к проектору, --ты, конечно, великий хореограф и всё такое, но есть нюанс. Мы тут как бы люди… ну, в основном; и у нас есть такая вредная привычка: мы любим импровизировать, когда всё идет не по плану, а идет все не по плану примерно сто сорок процентов времени. Ты не перегреешься от наших тараканов в голове? Адам на экране на секунду завис, явно обрабатывая запрос, и по его цифровому лицу пробежала мелкая рябь, подозрительно напоминающая скептическую усмешку. -- Семён, -- прозвучал голос, -- твои "тараканы" занимают три гигабайта оперативной памяти, я уже оптимизировал их до состояния управляемого хаоса. Если вы будете следовать протоколу, будете выглядеть как боги, обещаю. Если начнёте творить отсебятину, я просто включу вам в наушниках запись ваших храпов с прошлой тренировки, пока не вернётесь в ритм. Валик, до этого серьезно разглядывавший схемы связок на экране, прыснул в кулак. -- Мне нравится этот парень, -- пробормотал он, -- наконец-то кто-то будет контролировать твой поток сознания, Сема. -- Ой, помолчи, Мастер ошибок! -- отмахнулся Семён. -- Адам, а что насчет костюмов? Мы не собираемся выступать в этой форме, она выглядит так, будто её шили для конкурса по строевому шагу в тюрьме, нам нужно что-то... взрывное, чтобы судьи забыли, как дышать, и начали судорожно искать валидол. Адам на секунду потемнел, превращаясь в сплошной поток данных, а потом на экране начали проноситься эскизы. Спандекс, вставки из неопрена, какая-то светящаяся в темноте нить… -- Я просчитал эстетику, -- вещал Адам. -- Учитывая, что Спайк у нас искрит, Анзор якорь, а Валик всё ещё надеется выжить, я добавил негорючие вставки с эффектом второй кожи, плюс интегрировал мини-диоды. В финальной связке вы будете светиться так, что у главного судьи очки треснут. -- А если я случайно прожгу это своим скиллом? -- поинтересовался Спайк, с интересом разглядывая модель костюма, где на плечах явно угадывались вырезы для крыльев или чего-то похуже. -- Спайк, если ты прожжешь этот костюм, я лично отправлю тебя обратно в небытие через кофеварку, -- ответ Адама был лаконичен, но конкретен. Семён сполз со стула, держась за живот от смеха. -- Слышал? Тебя отправят через кофеварку! О боже, Адам, ты просто золото. Валик, ты слышал? У нас теперь есть не только демон, но и цифровой диктатор, это будет самая эпичная катастрофа в истории Фестиваля! -- Короче, -- подвёл я итог, -- стараясь не выдать, как сильно меня трясёт от азарта, план такой: Адам нас строит, Спайк не сжигает помещение, Семён пытается не орать во время прыжков, а Валик... Валик просто делает то, что умеет лучше всего: следит, чтобы мы не передохли раньше выхода на сцену. Тар и Костя с близнецами в этот список не попали, они и так безупречны, за ним следить особо не надо... -- А еще Адам проследит, чтобы я не забыл купить Семёну новую футболку, -- добавил Валик с абсолютно невозмутимым лицом, а то он уже глаз положил на ту занавеску в коридоре. -- Она винтажная! -- возмутился Семён, -- там такой принт, что если из неё сделать майку, мы победим даже без танца! Адам снова мигнул, и на экране появилась надпись: «Загрузка базы данных: ритм перегрузки. Начинаем через 5 минут, Семён, надевай перчатки, они не для красоты». -- Ну что, команда? -- Семён решительно встал. -- Погнали делать историю, ну или хотя бы заставим Председателя приёмной комиссии поседеть к вечеру. Мы дружно двинулись к пилонам. Спайк шел впереди, подозрительно тихо, Валик проверял магнезию, Семён что-то насвистывал, а я... я просто знал, что сейчас будет очень жарко. В прямом смысле. Адам уже начал отбивать ритм, такой мощный, что даже металл в зале, кажется, начал вибрировать в такт, и я взлетел на пилон, чувствуя невиданную мощь. Началась самая безумная неделя в моей жизни. Адам оказался не просто хореографом, а натуральным тираном с доступом к нашим биоритмам. Если кто-то из нас пытался схалтурить или пропустить связку, Адам не орал, он просто отключал свет в зале, врубал на максимальной громкости какой-нибудь экстремально бодрый джаз и выводил на все экраны мониторов пульс того, кто сейчас больше всего тупит. -- Семён, -- раздался голос Адама в динамиках, когда мы в очередной раз рухнули на маты после часа интенсивных прыжков, -- у тебя пульс как у спящего енота. Анзор выкладывается на 90%, а ты экономишь энергию для того, чтобы потом пойти грабить магазин мороженого? Ты хочешь победить или просто красиво постоять в лучах прожекторов? Семён, лежавший на полу с закрытыми глазами, открыл один глаз и обиженно посмотрел в камеру: -- Адам, душа моя цифровая, я вообще-то пытаюсь сохранить силы для кастинга! Если я сейчас выложусь на полную, на сцене у меня просто ноги отвалятся и я буду выступать как перекати-поле! -- Твои ноги не отвалятся, я уже внёс коррективы в их мышечную память, --парировал Адам, -- вставай спокойно. Валик, ты слишком напряжен. Ты страхуешь парней так, будто они сделаны из хрусталя, ослабь хват, доверься им. Спайк, хватит пускать искры, ты плавишь моё охлаждение! Спайк, который висел на пилоне в неудобной позе летучей мыши, виновато хмыкнул: -- У меня это нервное. Когда я слышу, как Адам отчитывает Семёна, я не могу сдержать электричество. Это так... по-семейному. Валик, который до этого молчал, вдруг усмехнулся: -- Знаете, а ведь это даже весело. Нас строит призрак, подгоняет демон, а мы всё ещё живы. Семён, вставай давай, енот спящий, пока я тебя лично не привязал к пилону. Семён со стоном поднялся, отряхнулся и вдруг подмигнул мне: -- Анзор, готов? Сейчас будет связка Икар-4, та самая, где я должен прыгнуть, а ты меня поймать в полете. Если Адам не врёт, мы будем летать выше, чем когда-либо. Я кивнул, чувствуя, как внутри привычно закипает драйв. Адам включил музыку низкие, вибрирующие басы, от которых дрожали стены зала. -- Три... два... начали! -- скомандовал Адам. Мы начали и в этот раз всё было иначе, так, словно Адам действительно подключился к нам напрямую: я чувствовал каждое движение Семёна еще до того, как он его совершал. Мы двигались в каком-то безумном, почти нечеловеческом ритме. Спайк в центре был нашим центром тяжести, он подхватывал, подкручивал, создавая невероятные фигуры, а Валик, наш Мастер ошибок, на этот раз работал с таким изяществом, будто у него выросли крылья. В какой-то момент, когда Семён оттолкнулся от пилона для финального виража, я понял: он летит слишком высоко и не успеет вернуться в траекторию. -- Анзор, влево! Спайк, лови центр! -- голос Адама был четким, без тени паники. Я даже не думал, просто рванул туда, куда он сказал. Пальцы Семёна вцепились в моё запястье с такой силой, что, кажется, остались синяки, но мы не упали. Мы замерли в воздухе на долю секунды, светясь неоновыми всполохами наших диодов, а потом мягко опустились на маты. В зале повисла тишина, только гул процессора Адама нарушал её. -- Принято, -- наконец произнес Адам. -- 98% синхронизации, если прибавите ещё 2%, судьи Гильдии от увиденного просто забудут, как пользоваться своими карточками. Семён, всё ещё сжимая мою руку, выдохнул и расплылся в своей самой довольной, самой наглой ухмылке: -- Видали? Я же говорил! А ты, Адам, вечно сомневаешься в нашем потенциале. --Я не сомневаюсь, -- ответил Адам, и на экране появилось его изображение, которое теперь выглядело почти... довольным? -- Я провожу расчеты, и расчеты показывают, что если вы продолжите в том же духе, завтрашнее выступление станет легендарным, или мы все взорвёмся -- одно из двух. -- Я ставлю на легендарное, -- сказал Спайк, вытирая искры с предплечий, и, если что, я прикрою от осколков. -- Отличный план, -- хмыкнул Валик, подходя к нам, -- а теперь, господа легенды, давайте-ка пообедаем, пока Семён не начал есть магнезию от голода. Мы выходили из зала, обсуждая, какую именно музыку Адам подберет для финала, и я поймал себя на мысли: когда у тебя в команде цифровой гений, демон и куча парней, готовых ради тебя на всё, даже самые невозможные связки становятся просто... очередной тренировкой. -- Слушай, Семён, -- прошептал я, когда мы отстали от Спайка и Валика, -- а если мы реально пройдём кастинг? Что тогда? Семён притянул меня за пояс ближе, его глаза светились в полумраке коридора. -- Тогда, Анзор, мы устроим такую вечеринку, что даже Адам на секунду зависнет от перегрузки эмоций. Но главное мы будем знать, что мы смогли, вместе. Ну и, конечно, я куплю себе нормальную футболку. -- Ага, как же, -- рассмеялся я, -- скорее, ты купишь футболку с принтом Адама в виде оленя. --Хм, -- Семён задумчиво потер подбородок, -- а это идея! Адам, ты слышал? Запиши в протокол! Где-то далеко в коридоре, из динамиков системы оповещения пансиона, донеслось ехидное цифровое «О, боги...», и я понял: нас ждет очень, очень веселое завтра. После обеда мы вернулись в зал и вот тут-то начались странности. Адам ушел в спящий режим, оставив на экране лишь пульсирующую синюю точку, и отчего-то нам стало не по себе. -- Слушайте, -- первым нарушил молчание Валик, откинувшись на маты и глядя в потолок.-- Вы не находите, что Адам стал нам слишком близок? Ну, в плане того, как он нас читает. Это ж не просто алгоритмы, он будто знает, когда я начинаю сжимать кулаки от старых воспоминаний, и тут же включает ту музыку, которая меня отвлекает. Спайк, сидящий по-турецки и задумчиво перебирая пальцами воздух (после чего между ними проскочила крошечная молния), хмыкнул. -- Я знал Адама живым. Он был вредным, требовательным и имел привычку оставлять недопитый кофе на самом краю стола. Этот…-- он кивнул на экран, -- считает все мои нервные импульсы, но иногда мне кажется, что в коде между строчками проскакивает именно тот самый сарказм, который был у него в 2018-м. Либо это чертовски хороший ИИ, либо он правда там внутри. Семён, который до этого с азартом пытался оттереть пятно магнезии со штанов, замер. Его привычная ухмылка на секунду погасла. -- А если это программа? -- тихо спросил он, и в голосе не было ни капли шутовства. -- Если Адам -- это просто зеркало, в которое мы смотрим и видим то, что хотим увидеть? Типа, он анализирует наши запросы, наш стиль общения, и выдает нам идеального наставника, который нас бесит, но заставляет работать. -- И что, по-твоему, он просто калькулятор с манией величия? -- фыркнул Валик. -- Я не знаю, -- Семён пожал плечами, нахмурившись. -- Просто… он сказал, что оптимизировал моих тараканов. Это не программа так говорит, это говорит кто-то, кто… ну, кто нас знает. А если он имитирует чувства? Мы тут все с приветом: один — демон, второй — бывший узник, третий — перфекционист в трауре… Может мы сами его придумали, чтобы нам было проще идти к Фестивалю? Я посмотрел на ноутбук. В этот момент синяя точка на экране вдруг мигнула, превращаясь в короткую, хаотичную полоску, а динамики издали едва слышный звук, какой-то странный, почти человеческий вздох. -- Я всё слышу, Семён, -- голос Адама заполнил зал. Он звучал… устало. -- И нет, я --не калькулятор, я -- это сумма тех решений, которые я принимал, пока был в теле, и тех терабайтов данных, которые я накопил после. Если я имитирую чувства, значит они были настолько настоящими, что их невозможно стереть даже после форматирования сознания. Мы все синхронно подпрыгнули. Семён первым пришел в себя, расхохотавшись так, что даже потолочные балки, казалось, завибрировали. -- О, понеслось! Цифровой призрак с комплексом бога! Адам, ты подслушиваешь? Это же нарушение личных границ! -- В этом зале нет личных границ, -- парировал Адам, и на экране появилась графическая модель, подозрительно похожая на ухмылку того самого парня с видео. -- И если вы хотите попасть на Фестиваль, а потом и победить, вам придется смириться с тем, что я — это я, даже если я теперь всего лишь пара килограммов железа и куча проводов. Валик, глядя на экран, медленно выдохнул и прикрыл глаза. -- Ладно, -- сказал он, обращаясь к ноутбуку, -- допустим. Но если ты начнёшь нас заставлять делать синхронный шпагат в воздухе, я лично выдерну тебе шнур питания. -- Валик, -- мягко ответил Адам, -- если ты сделаешь шпагат в воздухе, я устрою тебе овации, а пока идите спать. Не хочу, чтобы вы умерли от недосыпа до начала кастинга. Семён поднялся, отряхнул штаны и хлопнул меня по плечу так, что я чуть не клюнул носом в пол. -- Слышали? Он о нас заботиться. Ну чо, погнали спать? А ты, Адам, не расслабляйся, если проиграем, я буду жаловаться в Адскую техподдержку, так и знай. Спайк, проходя мимо ноутбука, небрежно коснулся крышки, и от его пальцев по экрану пробежала короткая золотая искра. Ноутбук на мгновение засветился ярче, и на дисплее на долю секунды промелькнул смайлик самый обычный, нарисованный от руки, как в старых мессенджерах. Мы вышли из зала, и я знал: вопрос «кто такой Адам» теперь будет висеть в воздухе до самого конца, но, честное слово, было ли это живое сознание или гениальный алгоритм мне стало плевать, главное, что он был с нами, в что там у него внутри процессор или душа разберемся после того, как пройдем кастинг. На следующее утро здание Гильдии встретило нас идеальной тишиной и запахом полированного дерева. Мы выглядели как пришельцы из другого мира: помятые, пропахшие дешевым кофе и адреналином, в своих доработанных костюмах, которые в обычном освещении коридоров казались просто странными комбинезонами с необычными вставками. Когда мы вошли в зал прослушиваний, судьи, те самые, что еще неделю назад швыряли наши анкеты в корзину, даже не удосужились поднять головы. Они что-то лениво обсуждали, не замечая, как Спайк в углу незаметно активировал портативный проектор, спрятанный в рукаве. -- Музыку, -- сухо бросил старший судья, не глядя на нас. Семён лишь оскалился, кивнув мне. В ту же секунду Адам подал сигнал. Низкие, вибрирующие басы ударили по залу так мощно, что на столе у судей задрожали кофейные чашки, а в углах помещения начала осыпаться штукатурка. Мы бросились к пилонам и это был настоящий штурм. Мы двигались как единый, пугающе точный механизм, ведомый цифровым диктатором. Наши диоды на костюмах вспыхнули, превращая нас в неоновые молнии, режущие полумрак зала. Спайк в центре создавал вокруг себя вихри электрических искр, Валик работал с такой грацией, что казалось, он нарушает законы гравитации, а Семён... Семён был чистым хаосом, который Адам удерживал на грани катастрофы. В какой-то момент, когда я подбросил Семёна для финального виража, я увидел лица судей. Они не просто смотрели -- они застыли. Планшеты выпадали из рук, челюсти медленно опускались. Адам подпитывал нас, считывая каждое движение, корректируя наш ритм в реальном времени, заставляя нас выдавать 105% того, на что мы были способны. Когда последний аккорд сорвался с динамиков, мы замерли. В зале повисла оглушительная, вакуумная тишина. Я тяжело дышал, чувствуя, как внутри все еще гудит музыка. Старший судья медленно поднялся. Он выглядел так, будто только что увидел привидение, ну или Бога. Он перевел взгляд с наших лиц на мерцающий в воздухе силуэт Адама, который на мгновение проявился в проекции, прежде чем исчезнуть. -- Это... -- судья запнулся, потирая виски.-- Кто вас учил? Семён сделал шаг вперед, небрежно поправляя перчатки. Его улыбка была нахальной, зубастой и абсолютно победной. -- Сами научились, -- ответил он, и в его голосе прозвучала явная насмешка, -- но если вам нужно имя для протокола, нашего хореографа зовут Адам. Нам никто ничего не сказал, но слова были и не нужны, в ошарашенных взглядах комиссии читалось всё: они не просто признали нас, они были в шоке от того, что система, которую они выстраивали десятилетиями, только что была сломана кучкой «бунтарей из пансиона». Мы развернулись и пошли к выходу, даже не дожидаясь их вердикта, мы знали, что завтра наши имена будут во всех реестрах, но это было уже не важно. Мы доказали главное: даже в самой жесткой системе можно найти лазейку, если у тебя в кармане есть цифровой призрак, который умеет делать шоу из хаоса. -- Ну что, -- Семён хлопнул меня по плечу, когда мы вышли на улицу, где ярко светило солнце, -- идем искать тот самый магазин? Адам, ты с нами? В наушниках, которые еще не успели отключить, раздался едва слышный, довольный смешок нашего наставника. «Только если вы купите себе нормальные футболки, придурки. На мои датчики больно смотреть». Мы рассмеялись и отправились на шопинг, что ж, теперь нам предстояло не просто принять участие в Фестивале, а еще и победить, а для этого нужно в том числе и выглядеть ослепительно. Надеюсь, Адам такой же отличный стилист, как и хореограф, иначе, нас ждет катастрофа, ведь карточка Валика у Семена, а на его вкус я бы полагаться не стал