The Week

— Серьёзно, Милли? Одна из наших «заек»? Именно с этим вопросом Ноа заходит в кабинет и передаёт мне невзрачную чёрную сумку. Она небольшая. Заглядываю внутрь. Прокладки и тампоны, немного сменного нижнего белья, футболка и лёгкие штаны. Бутылочка с водой. На всякий случай принюхиваюсь — да, это вода, отпиваю пару глотков. Ноа уходит, но быстро возвращается с подносом в руках. А их неплохо тут кормят, парень, видимо, решил отказаться от ужина. Запечённая картошка с говяжьей вырезкой и, видимо, гранатовым соусом. Аромат такой, что у меня мгновенно сводит желудок. Я налетаю на еду и только потом принимаюсь отвечать на его вопрос. — Ну да, согласись, хороший план. Никто даже и не подумает. А ещё я знаю, что ты с ней спал, засранец. Вот же повезло сучке. Но я стараюсь не думать об этом. Не каждая согласится на такое. Поэтому я её очень сильно уважаю в этом плане. В доме Адамсов есть девушки для развлечений, они зовут их «зайками». По сути, они как элитные эскортницы, только условия содержания у них получше, чем у уличных. — Решила собрать команду заек, чтобы они отвлекали мужское внимание? — Ну нет, — почти ворчу я, — это было бы слишком тупо. — Значит, есть кто-то ещё? — спрашивает Ноа, и я киваю. Если Милли была первой, значит, следующий — Николас. Вот Ноа охренеет. Вот этого он точно не ожидает. Эх, как же хочется взглянуть на эту сцену. — Ты же никому не говорил? — на всякий случай решаю уточнить. Если кто-то знает, то их придётся устранить. Ноа отрицательно качает головой: — Нет, конечно. Это лишние вопросы. Я поначалу думал, что быстро с тобой разберусь. Я улыбаюсь, откидываясь на спинку стула. — Ах, да. Припоминаю, как кто-то там на второй день грозился, что когда узнает, кто я, мне не поздоровится. Сейчас я могу позволить себе максимально расслабиться. Я сытая, относительно чистая, а впереди ещё два дня. Ноа, видимо, весь день копил новые вопросы, потому что он подаётся вперёд. Между нами на столе лежит включённый фонарик. Его резкий светодиодный луч бьёт снизу вверх, выхватывая наши лица из темноты подвала, и свет немного дёргается, когда Ноа меняет позу. — Тебя послала семья или они не знают? — Они не знают, — честно отвечаю я. — Только те, кто находится здесь. — Вас много? — Не могу сказать. Ноа ворчит. Я посмеиваюсь. — Я думал, мы это уже прошли. Да уж. Парню нужно обучение. Не думала, что у Адамсов такая плохая подготовка. Если бы он тренировался там же, где и я, быстро бы всё понял. — Значит, тебя будут искать, — заключает Ноа. — Я и раньше пропадала. Возможно завтра, а возможно уже сегодня, пойдут слухи, — отмечаю я, глядя в окно. Моя записка папе явно была неубедительной. Он уже позвонил Джулии и узнал, что в Милане меня нет. — Это не создаст проблем? — уточняет Ноа. — Нет, это часть плана. — Я нужен твоему отцу, верно? — Ноа пристально смотрит на меня сквозь колеблющийся свет фонарика. Я киваю. Ну, ещё ты нужен мне, но об этом попозже. — Я должен уйти от Виктора? Твой отец хочет, чтобы я был с вами? Вот, Ноа, соображаешь. Может, он всё-таки и поймёт, что к чему. Я не могу ему рассказать. Только мой отец может передать эту информацию, и потом Ноа уже будет решать, что с ней делать. — Я не могу рассказать тебе всего, но ты узнаешь. Только одно могу сказать: ты — козырь в рукаве у Виктора, если вдруг наше сотрудничество между семьями когда-нибудь будет под угрозой. Ноа задумывается. — Почему тогда твой отец не пришёл за мной? Почему ты? — Повторяю ещё раз: твоей сделки с Виктором не должно было быть, уж не знаю, что он там тебе наплёл. Мы наблюдали за тобой. По плану тебя должны были к нам завербовать. Мы не ожидали, что ты поступишь так. — Ваш косяк, — отмечает Ноа. — Соглашусь. Семья действительно тянула время, и это не сыграло нам на руку. Папа до сих пор продолжает тянуть, но на это есть причина. — Не всё так просто, Ноа. Есть негласный кодекс. Чистая кровь + чистые связи = чистая репутация. Семьи стараются общаться с семьями, так проще. Почти никого не нужно проверять. Ты немного нарушил цепочку. Сейчас всё выглядит как предательство, и мой отец не может принимать резких решений. Поэтому он старается сделать всё тихо и чтобы не ползли слухи. Ноа снова хмурится, уходя мыслями в себя. Я тоже замолкаю, соображая: не сболтнула ли я сейчас лишнего? Ладно, плевать, будем считать, что я выдала ему очень жирный намёк. — Так я как-то связан с вами, да? Я просто киваю. Это максимум, что он от меня сегодня вытянет. Остальное — только через отца. — Но вопрос у меня всё тот же. Почему ты пришла, а не твой отец? Потому что он бы начал что-то делать, наверное, ещё через год, когда ты уже прочно укоренился бы в семье. Он понимает, что у него в этом плане руки связаны, но у меня — нет. — Мне надоело за тобой наблюдать, плюс время идёт, надо было срочно что-то придумывать. — Значит, решила подмазаться к папаше? — заключает Ноа с ехидством, но я ему это прощаю. — Считай, что так, — бросаю я. На самом деле отец с меня за такое самоуправство шкуру сдерёт. Лезть в чужую семью и забирать у них человека — скандал будет, это точно. Ноа нехотя поднимается, немного потягиваясь, и забирает у меня пустой поднос. — Мне нужно идти, прости. Ещё и извиняется. Такое чувство, что он в клане всего несколько недель, а не лет. Но, скорее всего, он просто понимает иерархию. Знает, что Морецо выше, чем Адамсы, и что у нас хорошие связи. Опять же, размышляет с позиции рядового, потому что не знает, какая у него на самом деле роль. Ещё пара дней, и уже я буду извиняться перед ним. Он станет выше нас всех. Вторым после моего отца. Но пока он этого не знает, можно немного поиграть по своим правилам. — Спокойной ночи, Ноа.