— Ну же, улыбнись, Моб!

Моб бежал. Долго, задыхаясь. Он не знал, сколько прошло времени. Единственное, что он мог видеть — это голубое небо и кислотно-зелёная трава пиксельного мира. Всё это въедалось в глаза, будто специально мешая сконцентрироваться. Впереди завиднелась тёмная фигура, которая становилась всё ближе с каждым рывком Моба. Неужели это... — Твиксель? Все посторонние звуки будто пропали. Моб слышал, как его собственное сердце билось где-то в желудке. Он не верил своим глазам. — Моб, всё в порядке? Выглядишь как-то паршиво. — белые глаза с теплотой смотрели на эндермена, что застыл на месте. На пару минут воцарилась давящая тишина; они просто смотрели друг на друга, будто впервые видя. Затем Моб сорвался с места. Он рывком подбежал к Твикселю, заключая его в объятия и чуть не опрокидывая на землю — благо, тот устоял. — Ты чего? Эй, осторожнее, ради Бога! Зашибёшь! — Твиксель притянул его ближе, обнимая. — Я думал, ты умер! — глаза Моба предательски заблестели. Пара слезинок всё-таки скатилась по его щеке. Сердце разрывалось от переполняющих его чувств. Он забыл, как дышать, судорожно хватая воздух ртом. — Верити! Он убил тебя! — Моб смотрел в чужие глаза, которые оставались спокойными и такими же белыми, как и всегда. Твиксель провёл рукой по щеке друга, стирая влажные разводы от чужих слёз. — Да. Но сейчас всё позади. Я здесь, с тобой. — он стал успокаивающе гладить чужую спину. — Всё хорошо. Теперь мы в безопасности. Моб задохнулся во всхлипе. Грудь непроизвольно сдавило. Эндермен хотел сдержать поток, рвущийся из него наружу, но не смог. Его зелёные глаза вновь намокли, а за ними и кофта Твикса, который позволил ему уткнуться в своё плечо в момент слабости. Неизвестно, сколько они так простояли. Моб сам отстранился, когда наконец смог переварить происходящее. Он судорожно выдохнул, собирая свои мозги в кулак. — Я... Я тоже умер. — наконец говорит он, поднимая взгляд из-под капюшона. Твиксель бережно берёт его руку в свою. — Да, Моб. — тёмная фигура уводит его вперёд, в бесконечное небо и зелёную траву. — Мы в раю? — Моб позволяет вести его. Хотелось чего угодно, лишь бы не вспоминать того, что он видел ранее. Того, что он чувствовал. Пистолет в его руке ощущается слишком реально, будто бы он вновь держит его, сжимая рукоять. Словно наводит дуло на жёлтый шар. Затем рывком направляет на себя, давит на курок. Щелчок. Он вновь жмурится, но выстрела не следует. Паршиво. Тошнотворно. — Наверное. — Твиксель останавливается, вновь смотря на друга. — В любом случае, это уже неважно. Мы просто там, где мы есть. Моб неуверенно кивает. — И хватит уже быть таким кислым! Ну же, улыбнись, Моб! — Твиксель берёт его лицо в свои руки, заставляя чужое сердце наконец успокоить свой ритм. Теплая улыбка трогает лицо Твикса, а вслед за ним и уголки губ эндермена невольно поднимаются вверх.

***

Кровь медленно растекается по гладкому полу. Пистолет вывалился из его руки и откатился непозволительно далеко. Моб смотрит на Верити, что шокированно застыл на полуслове, но не видит его. Мир плывёт перед глазами, медленно погружаясь в темноту. Острая боль утихает, сменяясь всепоглощающим спокойствием. Мозг проигрывает непозволительно нужную ему сцену. Темные, будто смола, волосы пропитались бордовой жидкостью, разметаясь по полу. Блеск в изумрудных глазах, под которыми уже давно залегли мешки, медленно угасал, делая их стеклянными, как у куклы. Он улыбался — по-скромному, одними кончиками губ, — потому что Твиксель попросил его. Потому что они наконец в безопасности. Потому что так будет спокойнее.