Неоновое небо.

В самом верху подъезда, прямо перед железной дверью, ведущей на крышу, время как будто замирало. Сюда почти никто не поднимался: жильцы с последнего этажа редко заглядывали на пролёт выше, а замок на выходе был давно заржавевшим. Через высокое окно льется мягкий, слегка мутный свет, пробивающийся сквозь паутину и старые трёщины на стекле.На холодноватой бетонной лестнице, поджав колени в рваных на коленях чёрных джинсах к самой груди, сидел Руслан. Его вид был полным контрастом с обшарпанными зелеными стенами подъезда: аккуратная чёрна-синяя спадающие на лицо челка, аккуратный пирсинг в носу и тёмная помада на губах. Руки в полосатом лонгсливе под подвёрнутой чёрной футболкой покоились на коленях, а тонкие пальцы с черными ногтями  суетливо перебирали край ткани. Руслан о чём-то тревожно размышлял, полностью погрузившись в свои тихие, не самые весёлые мысли.Возле него, прямо на корточках, расположился Даня. Он упёрся коленом в бетон, совсем не переживая за свои  штаны. На нём была та самая объёмная красная мастерка с тремя белыми полосками вдоль рукавов, накинутая поверх простой белой футболки. На груди блестел скромный крестик на тонкой цепочке. Рыжеватые волосы с коротким выбритым затылком слегка взъерошились, а на переносице выделялась россыпь веснушек. По всем дворовым понятиям они были из совершенно разных миров: один — дворовый пацан в олимпийке, второй — молчаливый эмо-парень из параллельного класса. Но прямо сейчас это не имело абсолютно никакого значения. — Ну чего ты опять загнался, а? — тихо, без привычной уличной грубости спросил Даня, подаваясь слегка вперёд. Его голос в пустом пролёте прозвучал неожиданно мягко.Руслан вздохнул, поджав губы, и слегка поведя плечом, наотрез отказываясь встретиться взглядом: — Да так... Ничего. Просто опять всё навалилось .Даня молча хмыкнул, но в этом не было насмешки. Наоборот — в его глазах читалась искренняя, почти защитная теплота. Даня протянул свою крупную, чуть огрубевшую ладонь и мягко коснулся лица Руслана. Его  пальцы бережно подпёрли подбородок и щеку, бережно удерживая и не давая снова отвернуться в сторону. — Перестань, Русь. Не бери в голову всякую ерунду, — прошептал Даня. Не давая Руслану времени снова уйти в себя, Даня подался ещё ближе и трепетно прижался губами к его щеке. Поцелуй вышел коротким, тёплым и до того нежным, что у Руслана перехватило дыхание. Вся его привычная мрачная отстранённость моментально осыпалась, как сухая краска со стен. Щёки под бледным макияжем вспыхнули румянцем, а над головой, казалось, витало само невидимое тепло этого момента.Даня чуть отстранился, но всё ещё не выпускал подбородок Руслана из пальцев, с улыбкой наблюдая за его смущением.— Ну вот, а говорил «ничего», — хмыкнул Даня, смотря прямо в слегка растерянные подведённые глаза напротив. Руслан хотел было что-то буркнуть в ответ, чтобы вернуть свой привычный холодный вид, но не смог. Он лишь чуть подался навстречу, когда Даня снова сократил между ними расстояние. На этот раз Даня прикрыл глаза и мягко прижался своими губами к губам Руслана — искренне, без лишних слов. На пару мгновений в заброшенном подъезде панельки не осталось ничего, кроме тихого дыхания, шороха красной мастерки и чувства полной безопасности, которое они находили только здесь, на самом верхнем этапе лестницы.Поцелуй длился долго — без спешки, словно у них в запасе была вся вечность, а не полчаса до того, как в подъезде начнут греметь ключами соседи. Когда Даня наконец неохотно отстранился, Руслан так и остался сидеть с приоткрытыми губами, тяжело и чуть рвано дыша. Его щёки гоготали густым румянцем, сильно контрастировавшим с тёмной подиводкой вокруг глаз и подчёркнуто бледной кожей. — Ты совсем дурак... — пробормотал Руслан, пытаясь вернуть своему голосу привычную хрипловатую отстранённость, но получилось совсем тихо и неубедительно. Он уткнулся лбом в плечо Дани, прямо в плотную ткань красной олимпийки, и зажмурился. — Вдруг кто зайдёт? Тебе мало проблем на районе? Если твои пацаны увидят... Даня тихо хохотнул, и этот звук отозвался вибрацией в его груди, к которой прижимался Руслан. Он обнял его крепче, второй рукой прижимая за талию, и уткнулся носом в тёмные волосы, пахнущие каким-то ягодным шампунем и сигаретным дымом. — Да клал хуй я на них, Русь, — спокойно, без тени сомнения ответил Даня, перебирая пальцами мягкие пряди у него на затылке. — Пусть только попробуют чё-то пшикнуть. Я за тебя любому рожу размотаю, ты же знаешь. — Знаю... Поэтом и дурак, — уже с тихой ухмылкой отозвался Руслан, всё же поднимая голову.Он посмотрел на Даню снизу вверх. Тот сидел прямо перед ним, такой контрастный со своими веснушками, светлыми бровями и россыпью ссадин на костяшках. Руслан медленно поднял руку и кончиками пальцев коснулся крестика на груди Дани, заставляя его чуть звякнуть об замочек молнии мастерки. — Улыбаешься сидишь, — буркнул Руслан, наблюдая, как хитрая довольная ухмылка расплывается по лицу гопника. — А чё мне не улыбаться? Ты ж со мной сидишь, а не с какими-то своими грустными девчонками,и песнями из плейлиста, — Даня снова подался чуть ближе, ткнувшись носом в подбородок Руслана, прямо туда, где блестел маленький металлический шарик пирсинга. — Слушай, погнали на крышу? На замок пофиг, я вчера петлю монтировкой отогнул. Там закат сейчас красивый неоновый такой....Руслан не удержался и тихо фыркнул, качнув головой, но в его глазах вспыхнул тот самый тёплый огонёк, который Даня так любил видит под густой тёмной челкой.— Неоновое небо... Ладно, веди уже, романтик.Даня поднялся первым, ловко и легко, протянув Руслану широкую ладонь. Руслан схватился за неё, позволяя легко потянуть себя вверх с холодных ступеней. На секунду Даня опять притянул его к себе за талию, мимолётно чмокнул в кончик носа и, не выпуская его тонких пальцев из своей руки, потащил вверх по лестнице — прямо к старой железной двери, за которой разгорался нежно-розовый вечер.

***

Неоновое небо нам с тобой,уже не светит давно