Зеркало Сердца

Первой, разумеется, не выдержала Радуга Дэш. Они сидели на трибунах после тренировки, и Сансет, сама того не замечая, уже пять минут смотрела куда-то в пространство, рассеянно поглаживая кулон на груди. Радуга плюхнулась рядом, сделала глоток воды и прищурилась. — Шиммер, ты чего такая... светишься? — она ткнула пальцем в кулон. — Это что за штука вообще? Ты с ней не расстаёшься уже которую неделю. Сансет вздрогнула, возвращаясь к реальности. Кулон, словно отвечая на её смущение, стал ярко-розовым. — Это... подарок, — выдавила она. — От Твайлайт. Радуга понимающе хмыкнула. — От Тва-а-айла-а-айт, — протянула она с нарочитой интонацией. — А что он у тебя сейчас розовый, как сахарная вата? Ты влюбилась, что ли? — ЧТО?! Нет! С чего ты взяла?! — Да с того, что ты сияешь, как новенькая молния! — Радуга хлопнула её по плечу и поднялась. — Расслабься, Шиммер. Я всё вижу. Ты, главное, не тяни, а то она там, в Эквестрии, сохнет по тебе. — Она не сохнет! — крикнула Сансет вслед, но Радуга только махнула рукой и скрылась за дверью раздевалки. Сансет осталась сидеть с пылающими щеками и розовым кулоном, который, кажется, окончательно решил её выдать. Пинки Пай не нужны были намёки. Её Пинки-чутьё сработало в тот самый момент, когда Твайлайт и Сансет впервые обнялись у портала. Оно завибрировало, зазвенело и выдало результат, который Пинки расшифровала мгновенно: «ЛЮБОВЬ. НАСТОЯЩАЯ. НАДО ПЕЧЬ ТОРТ». И она испекла. Трёхъярусный, с кремовыми розами и надписью «День Двух Сияющих Сердец». Когда Твайлайт в очередной раз пришла в мир людей, её встретили в школьном зале, полном воздушных шаров и конфетти, а прямо перед ней на столе возвышался этот шедевр кондитерского искусства. — Пинки! — воскликнула Твайлайт, чувствуя, как её лицо заливает краска. — Что это?! — Это торт любви! — закричала Пинки, подпрыгивая на месте. — Не дружбы! А ЛЮБВИ! Я всё знаю! Мне Пинки-чутьё сказало! Вы больше не просто друзья! Вы — влюблённые! Твайлайт хотела провалиться сквозь землю. Сансет, стоявшая рядом, закрыла лицо рукой. Но когда она убрала ладонь, в её глазах плясали смешинки. — Пинки, — тихо сказала Сансет, — ты неисправима. — Я знаю! — гордо ответила Пинки. — И вы меня за это любите! А теперь режьте торт! Он с клубникой! Остальные тоже не остались в стороне. Флаттершай подошла к Сансет после уроков, когда та сидела в опустевшем классе. Она ничего не сказала — просто обняла её и прошептала на ухо: «Я очень рада за вас. Ты заслужила счастье». У Сансет защипало в глазах, но она сдержала слёзы и только крепче обняла подругу в ответ. Эпплджек, проходя мимо, по-свойски хлопнула Твайлайт по плечу. — Ну что, принцесса, — усмехнулась она, — ухаживаешь за нашей Шиммер? Твайлайт покраснела до кончиков ушей, но Эпплджек лишь улыбнулась. — Не тушуйся. Я за вас рада. Вы хорошая пара. Рарити, конечно же, подошла к вопросу творчески. Она явилась к Сансет с эскизами и предложила сшить парные наряды для «особого случая», заявив, что это будет коллекция «Сердечное сияние», которая войдёт в историю. А Спайк, сидя в уголке и доедая остатки торта, вдруг задал самый практичный вопрос из всех: — А кто теперь будет писать письма Селестии о том, что у нас тут... ну... любовь? Твайлайт и Сансет переглянулись. — Я напишу, — сказала Твайлайт. — Это будет самое важное письмо в моей жизни. Сансет взяла её за руку, и кулоны на их груди вспыхнули в унисон. Друзья — каждый по-своему — дали им то, что было нужнее всего: не просто принятие, а подтверждение того, что их связь настоящая. Что она видна всем. И что это — правильно.