The Sound of Looking at You

      Шим Джеюн — человек, рядом с которым невозможно грустить.       Кажется, он родился с каким-то встроенным талантом превращать обычные дни в маленькие приключения. Стоит ему появиться — и вокруг становится шумнее, живее, теплее. Он смеётся так искренне, что смеяться начинают остальные, даже если ещё минуту назад были не в настроении. Может разговорить самого молчаливого первокурсника, случайно познакомиться с человеком в очереди за кофе и через несколько часов уже сидеть с ним в круглосуточной лапшичной, обсуждая всё подряд, словно они знакомы много лет.       Почти каждое утро Джеюн приезжает в университет на потрёпанном скейте. Пока большинство студентов только плетутся к корпусам, сонно кутаясь в толстовки и держа в руках кофе, он уже несётся по аллее между деревьями, ловко объезжая лужи и бордюры. У главного входа одним движением подхватывает доску под руку и, улыбаясь, здоровается с охранником:       — Доброе утро, мистер Ким!       — Опять без шлема, Джейк?       — В следующий раз обязательно!       Эту фразу охранник слышит почти каждый день.       В рюкзаке Джеюна всегда творится хаос. Между конспектами лежит потрёпанный кассетный плеер с наушниками, несколько любимых кассет, жвачка, пачка пластырей разных размеров и маленький флакон антисептика — не потому, что он осторожный, а потому, что прекрасно знает: без новых ссадин день не закончится.       Его колени и ладони почти никогда не бывают без царапин. Стоит одной ранке затянуться, как вечером появляется следующая. После пар он почти всегда уезжает в городской скейт-парк, где часами отрабатывает новые трюки, снова и снова прыгая через перила, бордюры и лестницы. Иногда удачно, иногда нет. Тогда он только морщится, отряхивает джинсы, заклеивает очередную разбитую ладонь пластырем и, широко улыбнувшись, снова становится на доску.       — Ты когда-нибудь научишься останавливаться? — ворчит Сону, обрабатывая очередную ссадину.       — Когда научусь не падать.       — То есть никогда.       — Именно.       Но если скейт — его первая любовь, то баскетбол — вторая. Почти каждую большую перемену Джейка можно найти на университетской площадке. Он играет не ради победы и не ради соревнований — ему просто нравится сам процесс. Нравится чувствовать, как мяч ударяется о покрытие, как ветер путает волосы во время быстрого рывка, как вся команда смеётся после нелепой ошибки. Он первым хлопнет по плечу того, кто промахнулся, и громче всех закричит, если кто-то забросит красивый трёхочковый.       Его знают не только на своём факультете. Кажется, половина кампуса хотя бы раз пересекалась с ним. Кто-то познакомился из-за случайного разговора возле автомата с напитками, кто-то — потому что Джейк помог донести коробки до аудитории, кто-то — потому что забыл ручку, а Джейк без раздумий отдал свою.       И почти все знают Лейлу.       Каждый вечер, словно по расписанию, кремовая бордер-колли появляется у ворот университета. Она терпеливо сидит возле входа, внимательно следя за каждым студентом, пока наконец не замечает знакомую фигуру на скейте. Тогда её выдержка мгновенно заканчивается. Лейла срывается с места, несётся через дорожку, едва не сбивая прохожих, и буквально прыгает Джейку на грудь, заставляя того смеяться так громко, что оборачиваются даже люди на другом конце двора.       — Ну всё, всё... я тоже скучал, — смеётся он, обнимая собаку.       Многие шутят, что Лейла — такая же знаменитость университета, как и её хозяин. А некоторые и вовсе говорят, что если однажды Джейк не появится в кампусе, первой это заметит именно Лейла. И только потом — весь университет.       Именно поэтому его лучшим другом стал Ким Сону — первокурсник, который был младше всего на год, но временами вёл себя так, словно являлся личным телохранителем Джеюна.       Они познакомились совершенно случайно. В первый учебный день Джейк на полной скорости влетел в корпус на скейте, не заметил мокрый пол у входа и эффектно растянулся прямо перед расписанием. Пока вокруг кто-то смеялся, кто-то предлагал помощь, а сам виновник происшествия уже сидел на полу, хохоча над собственной неуклюжестью, рядом молча присел незнакомый парень с тёмными волосами. Он спокойно достал из рюкзака антисептик, пластырь и, поймав удивлённый взгляд Джейка, негромко спросил:       — Ты всегда так знакомишься с людьми? — Сону открутил крышку пузырька с антисептиком и вопросительно поднял бровь.       — Обычно эффект получается менее драматичным, — Джейк широко улыбнулся, даже не пытаясь скрыть смущённый смешок.       Сону тихо фыркнул, покачал головой и всё-таки улыбнулся уголками губ, принимаясь обрабатывать свежую ссадину на его ладони.       С тех пор они практически не расставались.       Сону постоянно ворчал, будто был старшим из них двоих. Если Джейк возвращался после скейт-парка с разбитыми ладонями или очередной ссадиной на колене, тот без лишних слов вытаскивал из рюкзака антисептик и заставлял друга сесть рядом.       — Ты когда-нибудь поймёшь, что асфальт — не лучший способ тормозить? — недовольно пробормотал Сону, осторожно прижимая ватный диск к разбитой ладони.       Джейк болезненно зашипел, но тут же расплылся в улыбке.       — Уже понял.       — Врёшь, — Сону поднял на него скептический взгляд, не прекращая обрабатывать царапину.       — Вру.       — Я так и думал, — тяжело вздохнул Сону, заклеивая ладонь новым пластырем.       Джейк тихо рассмеялся и, как только друг закончил, благодарно ткнулся плечом в его плечо.       Кроме аптечки, Сону почти всегда носил с собой старую цифровую камеру. Он фотографировал всё, что казалось ему красивым: солнечные лучи в окнах библиотеки, Лейлу, свернувшуюся клубком на диване, баскетбольный мяч, оставленный на пустой площадке, и, конечно же, самого Джейка.       Тот давно перестал спрашивать, когда именно Сону успевает нажимать на кнопку спуска. Он просто однажды замечал вспышку, а спустя пару дней получал готовые фотографии.       — Когда-нибудь я устрою выставку, — задумчиво произнёс Сону, листая снимки на маленьком экране камеры. — Назову её «Человек, который совершенно не умеет ходить нормально».       Он повернул дисплей к Джейку. На фотографии тот снова сидел на асфальте, смеясь после очередного падения.       — А я думал, ты назовёшь её «Самый красивый человек на планете», — театрально приложив ладонь к груди, возмутился Джейк.       Сону закатил глаза, но уголки его губ всё равно дрогнули.       — Не льсти себе. Красивый — да, умеющий ходить — нет.       Джейк только рассмеялся громче.       Именно Сону первым заметил странность.       Это произошло спустя пару недель после начала семестра.       Они сидели на ступеньках возле баскетбольной площадки, переводя дыхание после игры. Джейк крутил в руках бутылку холодного чая и с воодушевлением рассказывал о новом трюке, который собирался наконец приземлить в выходные, пока Сону лениво разглядывал проходящих мимо студентов.       В какой-то момент его взгляд остановился.       — Слушай... — тихо произнёс он, не сводя глаз с чего-то за спиной Джейка.       — М? — Джейк сделал глоток чая и вопросительно посмотрел на друга.       — Почему этот старшекурсник опять на тебя смотрит? — Сону едва заметно кивнул в сторону спортивного корпуса.       Джейк непонимающе нахмурился и обернулся.       — Какой старшекурсник? — он прищурился, пытаясь понять, о ком идёт речь.       — Да вон... высокий. В чёрной толстовке, — Сону незаметно указал взглядом в нужную сторону.       Возле выхода действительно стоял незнакомый парень. Высокий, с платиновыми волосами, скрытыми под капюшоном, он смотрел прямо на Джейка.       Их взгляды встретились всего на мгновение.       Парень будто застыл, а уже через секунду отвёл глаза, крепче сжал ремень сумки на плече и быстрым шагом направился прочь, словно его поймали за чем-то очень личным.       Джейк недоумённо проводил его взглядом.       — Странный какой-то... — пробормотал он, всё ещё глядя вслед исчезнувшей фигуре.       Сону несколько секунд молчал, после чего тихо хмыкнул.       — Это уже третий раз за неделю.       Джейк повернулся к нему.       — В смысле? — он удивлённо вскинул брови.       — Я видел его возле библиотеки в понедельник. Во вторник — у автомата с напитками. Сегодня — здесь, — Сону загнул пальцы, перечисляя места, где замечал незнакомца. — И каждый раз он смотрел только на тебя.       Джейк растерянно усмехнулся и пожал плечами.       — Может, совпадение?       Сону ещё раз посмотрел в ту сторону, где исчез высокий парень, и медленно покачал головой.       — Не знаю... Но у меня ощущение, что сейчас он искал вовсе не баскетбольную площадку. А тебя.       После разговора с Сону любопытство не отпускало Джейка.       Сначала он честно пытался убедить себя, что это ерунда. Ну подумаешь, какой-то старшекурсник несколько раз посмотрел в его сторону. Может, действительно совпадение. Университет не такой уж большой, чтобы люди совсем не пересекались.       Но чем больше он об этом думал, тем сильнее хотелось понять, кто этот парень.       Уже на следующий день после тренировки Джейк остановил знакомого из баскетбольной команды.       — Слушай, можно вопрос? — окликнул он парня, закидывая спортивную сумку на плечо.       — Давай.       — Ты случайно не знаешь высокого парня с четвёртого курса? Светлые волосы, почти всегда в чёрной толстовке.       Тот даже не задумался.       — Ли Хисына?       — Наверное... Да, кажется, его так зовут.       — Конечно знаю. Его половина университета знает.       — А что он за человек?       Парень ненадолго задумался.       — Тихий. Очень. Иногда кажется, что он за день вообще ни слова не говорит. Но если попросишь помочь — никогда не откажет.       — Он такой... закрытый?       — Насколько я помню — да.       Любопытство только усилилось.       Через пару дней Джейк встретил возле музыкального корпуса девушку со старшего курса, с которой однажды пересекался на университетском фестивале.       — Извини... Можно спросить кое-что?       Она подняла взгляд от телефона.       — Конечно.       — Ты случайно не знакома с Ли Хисыном?       — Немного. Мы раньше вместе выступали.       — Про него столько говорят... Что из этого вообще правда?       Девушка тихо рассмеялась.       — Почти всё.       — В смысле?       — Он играет на гитаре, пианино, барабанах... По-моему, ещё на басу. Постоянно пишет музыку. Иногда закрывается в студии на всю ночь и выходит только утром.       — Серьёзно?       — Серьёзно.       Позже Джейк разговорился с парнем из музыкального клуба.       — Ли Хисын? — тот сразу оживился. — Он вообще сумасшедший в хорошем смысле.       — Почему?       — Видел его комнату однажды. У него винил повсюду. Старые пластинки, кассеты... Такое ощущение, что он родился лет на тридцать раньше.       — Он коллекционирует их?       — Ага. Может часами рассказывать про какую-нибудь запись семидесятых, но только если ты сам спросишь. Иначе слова не вытянешь.       Даже преподаватель однажды упомянул его.       — Ли Хисын? Очень способный студент, — сказал он, перебирая какие-то бумаги. — Каждый год предлагаю ему стать старостой.       — И?       — Каждый год слышу один и тот же ответ.       — Какой?       — «Спасибо, но это не для меня».       — Почему?       Преподаватель лишь пожал плечами.       — Не любит быть в центре внимания.       За несколько дней Джейк собрал столько разных историй о Ли Хисыне, что мог бы написать небольшую биографию.       Он учился на курс старше.       Был невероятно талантливым музыкантом, собирал виниловые пластинки и старые кассеты, писал собственную музыку, мог сутками не выходить из музыкальной студии и, кажется, действительно избегал общества людей. Почти не разговаривал, редко появлялся на студенческих мероприятиях и каждый год отказывался становиться старостой, хотя преподаватели единогласно считали, что именно он подошёл бы для этой роли лучше всех.       И всё же ни один из тех, кого расспрашивал Джейк, не сказал о Хисыне ничего плохого. Наоборот — все отзывались о нём как о спокойном, добром и очень надёжном человеке.       Это совсем не вязалось с образом холодного и отстранённого парня, который почему-то постоянно оказывался поблизости.       Для самого Джейка Ли Хисын всё ещё оставался странным старшекурсником, которого словно притягивало к нему невидимой нитью.       То он сидел через два столика в библиотеке, уткнувшись в ноутбук и делая вид, что полностью поглощён работой. Стоило Джейку случайно поднять голову, как их взгляды на мгновение встречались, и Хисын тут же опускал глаза обратно в экран. То неожиданно появлялся возле баскетбольной площадки. Никогда не подходил ближе, просто молча стоял за ограждением, засунув руки в карманы толстовки, наблюдая за игрой. И исчезал ещё до того, как матч заканчивался. Иногда Джейк замечал его у кофейного автомата. Иногда — возле корпуса гуманитарного факультета. Несколько раз видел, как тот проходил мимо городского скейт-парка именно тогда, когда он тренировался.       Слишком часто. Слишком... случайно. И каждый раз происходило одно и то же: Хисын смотрел. Долго. Так, словно хотел запомнить каждую деталь. А стоило Джейку обернуться — тут же отводил взгляд и уходил, будто их встреча вообще не должна была случиться.       Это начинало одновременно раздражать и интриговать. И сам Джейк ещё не замечал, что теперь тоже невольно ищет Хисына глазами каждый раз, когда приходит в университет.       — Может, ты ему не нравишься? — предположил Сону, задумчиво покручивая в руках бутылку с водой. Он ещё раз посмотрел в ту сторону, где несколько секунд назад исчез Хисын, и пожал плечами.       Джейк скептически хмыкнул.       — Тогда зачем смотреть? — он непонимающе развёл руками и откинулся назад, упираясь ладонями в ступеньку.       Сону сделал вид, что серьёзно задумался. Несколько секунд молчал, а потом совершенно спокойным голосом выдал:       — Может, планирует убийство.       Джейк медленно повернул к нему голову.       — Спасибо, успокоил, — сухо ответил он, закатив глаза.       Не выдержав, Сону громко рассмеялся.       — Ну а что? Других вариантов у меня пока нет.       — Ты ужасный человек.       — Зато фантазия богатая.       Джейк тихо фыркнул, поднялся со ступенек и закинул спортивную сумку на плечо.       — Если меня завтра найдут где-нибудь за спортивным корпусом, знай — виноват ты.       — Почему я?       — Потому что внушил мне мысль про убийство.       Сону невинно поднял руки.       — Ещё вообще-то я хотел сказать, что, может, он просто в тебя влюблён...       Джейк на секунду замер, а потом громко рассмеялся.       — Нет, это уже совсем фантастика.       Сону ничего не ответил. Лишь бросил быстрый взгляд в сторону музыкального корпуса, где ещё недавно стоял Хисын, и почему-то подумал, что второй вариант звучит куда правдоподобнее первого.       На самом деле Ли Хисын был влюблён в Джейка уже больше года.       Всё началось ещё до начала прошлого учебного года. Тогда Хисын приехал в университет, чтобы помочь преподавателю подготовить музыкальную студию к новому семестру. Возле главного корпуса было тихо: первокурсники только начинали заселяться, старшекурсники лениво переносили коробки в общежитие. Именно тогда мимо него на полной скорости пронёсся парень на скейте.       — Осторожно! — крикнул кто-то со ступеней, заметив, что прямо перед скейтером дорогу переходит девушка.       Джейк резко попытался затормозить, но колёса сорвались на гладкой плитке. Он с громким грохотом упал прямо перед ней, едва не сбив с ног.       — Чёрт... — болезненно прошипел он, но тут же вскочил на ноги и первым протянул девушке руку. — Прости, пожалуйста! Ты не ушиблась?       Девушка растерянно покачала головой, принимая помощь.       — Нет... Всё хорошо.       — Слава богу, — Джейк шумно выдохнул, посмотрел на разбитые ладони и неожиданно громко рассмеялся, будто только что не рухнул на асфальт. — Зато эффектное знакомство получилось.       Девушка тоже не смогла сдержать улыбку, а Хисын так и остался стоять на ступенях, не сводя с него взгляда.       «Как можно быть настолько живым?» — впервые промелькнуло у него в голове.       Он даже не знал имени этого парня. Не знал, на каком тот факультете и увидит ли его ещё хоть раз. Но почему-то именно в тот день понял, что уже не сможет просто забыть случайного незнакомца.       Потом Хисын узнал, что его зовут Шим Джеюн. Ещё позже — что почти все называют его Джейком. Он всё чаще замечал его в кампусе и каждый раз собирался подойти, но стоило Джейку оказаться рядом, как все заготовленные фразы исчезали без следа. Максимум, на что он был способен, — несколько секунд смотреть издалека, а затем первым уйти, пока сердце не начинало биться слишком громко.       Единственным человеком, который знал всю эту историю, был Пак Сонхун. Они дружили ещё со школы, поэтому слишком хорошо понимали друг друга. За целый год Сонхун успел устать наблюдать за тем, как лучший друг молча страдает.       Однажды после тренировки они сидели на пустых трибунах баскетбольной площадки. Хисын, как обычно, смотрел вслед Джейку, который вместе с друзьями уходил к общежитию.       — Ты понимаешь, что уже год буквально сталкеришь человека? — Сонхун скрестил руки на груди и выразительно посмотрел на друга.       — Я не сталкерю, — тихо возразил Хисын, наконец отводя взгляд от Джейка.       Сонхун коротко усмехнулся.       — Конечно. Просто совершенно случайно знаешь, по каким дням он играет в баскетбол, когда приходит в библиотеку, где катается на скейте и какой кофе покупает по утрам, — он начал загибать пальцы, перечисляя всё, что давно заметил.       Хисын виновато опустил глаза, крутя в руках крышку от бутылки.       — Это... звучит плохо? — осторожно спросил он, поднимая взгляд на Сонхуна.       Тот несколько секунд молча смотрел на него, после чего устало потёр переносицу.       — Хисын... Это звучит очень плохо, — тяжело вздохнул он.       Хисын неловко улыбнулся уголками губ.       — Но я же ничего не делаю. Просто... иногда оказываюсь рядом.       — Ага, — Сонхун тихо рассмеялся и покачал головой. — И баскетболом ты тоже начал заниматься исключительно потому, что внезапно полюбил этот вид спорта?       Хисын замер, не находя слов.       Сонхун понимающе усмехнулся.       — Вот именно. Даже не пытайся отрицать. Я слишком давно тебя знаю.       Всё меняется одним дождливым вечером.       Тренировка заканчивается позже обычного. Небо затянуто тяжёлыми серыми тучами, дождь то усиливается, то почти стихает, оставляя на асфальте блестящие лужи. Джейк, натянув капюшон толстовки, неторопливо идёт домой, держа в одной руке баскетбольную сумку, а в другой — поводок Лейлы. Собака весело семенит рядом, время от времени принюхиваясь к мокрой траве.       — Не вздумай сегодня убегать, ладно? — с улыбкой говорит Джейк, наклоняясь потрепать её за ушами. — Я устал.       Лейла лишь тихо тявкает, будто обещает вести себя хорошо.       Но стоит им пройти мимо музыкального корпуса университета, как собака внезапно замирает. Она поднимает голову, настораживает уши и несколько секунд смотрит в сторону здания.       — Лейла? — Джейк непонимающе прослеживает за её взглядом.       В следующую секунду поводок резко натягивается.       — Эй! — только и успевает крикнуть он.       Лейла ловко выворачивается из плохо застёгнутого ошейника и со всех лап бросается к корпусу.       — Лейла, стой! — Джейк тут же срывается следом. Подошвы скользят по мокрой плитке, дождь неприятно бьёт в лицо, но собака бежит слишком быстро. Она уверенно забегает в здание, словно делает это далеко не впервые.       — Да куда ты?.. — тяжело дыша, бормочет он, влетая внутрь.       В холле пусто. Только где-то наверху слышится быстрый цокот когтей по лестнице.       — Лейла!       Ответа, конечно, нет.       Поднявшись на второй этаж, Джейк неожиданно замечает, что собака больше не мечется по коридору. Она уверенно несётся в самый конец, к двери музыкальной студии, и останавливается перед ней, радостно виляя хвостом.       Из-за двери доносится тихая мелодия электрогитары. Она звучит спокойно, немного грустно и удивительно красиво. Джейк невольно замирает, прислушиваясь. Но музыка внезапно обрывается. За дверью слышатся шаги. Ручка медленно опускается вниз. Дверь открывается. На пороге стоит Хисын.       Несколько секунд он просто смотрит перед собой, явно не ожидая кого-то увидеть. Но едва его взгляд опускается ниже, лицо, обычно остававшееся почти непроницаемым, заметно меняется.       — Лейла... — тихо выдыхает он.       Собака радостно взвизгивает и, не раздумывая ни секунды, бросается к нему. Она подпрыгивает, ставит передние лапы ему на бёдра и начинает счастливо вилять хвостом, пока Хисын машинально гладит её по голове.       — Привет... соскучилась? — почти шёпотом спрашивает он, улыбаясь так тепло, что Джейк на мгновение перестаёт узнавать человека перед собой.       Так Хисын никогда не улыбался. По крайней мере, ему.       Лейла довольно тычется носом ему в ладонь, будто встретила хозяина после долгой разлуки. Джейк медленно переводит взгляд с собаки на Хисына, потом снова на собаку. Недоумение на его лице сменяется искренним удивлением.       — Вы... знакомы? — осторожно спрашивает он, всё ещё пытаясь понять, что происходит.       Хисын замирает. Улыбка медленно исчезает с его лица. Он поднимает взгляд на Джейка и в этот момент понимает, что придумать правдоподобную ложь уже не получится. Лейла слишком радостно встречает его, слишком по-домашнему. Так не встречают почти незнакомых людей.       Именно тогда выясняется первая правда.       Хисын несколько секунд молчит, не отрывая ладони от головы Лейлы. Собака довольно жмурится, прижимаясь к нему ещё сильнее, будто вовсе не замечает напряжения, повисшего в коридоре.       — Каждое утро, пока ты на тренировке, — наконец тихо говорит Хисын, — твоя соседка просит меня погулять с Лейлой. Ей нужно рано уходить на работу, а оставлять её дома одну жалко.       Джейк удивлённо хмурится.       — Что?       — Это продолжается уже... почти год.       Он говорит это так спокойно, словно речь идёт о чём-то совершенно обычном.       — Иногда я привожу её сюда, к университету. Она всегда ждёт тебя у главного входа... — Хисын опускает взгляд на Лейлу и едва заметно улыбается. — Ей нравится встречать тебя после пар.       Джейк чувствует, как внутри всё сжимается. Теперь многое встаёт на свои места. Лейла действительно никогда не опаздывала к университету. Он всегда думал, что её приводит соседка. Оказывается, это был Хисын.       — Ты... серьёзно? — Джейк крепче сжимает ремень спортивной сумки. В его голосе звучит уже не удивление, а плохо скрываемое раздражение.       Хисын молча кивает.       — Я знаю, какие она игрушки любит. Знаю, что ей нельзя курицу и шоколад. Знаю, что во время грозы она прячется под кроватью. Знаю, что каждое воскресенье ты берёшь её к озеру, потому что там она может бегать без поводка.       С каждым новым словом Джейк чувствует всё большую злость. Не на Хисына — на самого себя, на соседку, которая ничего ему не сказала, на ситуацию. Потому что какой-то почти незнакомый человек знает о его собаке столько, сколько знают только самые близкие. Это казалось неправильным.       — Почему ты вообще возился с моей собакой? — Джейк наконец поднимает на него взгляд. — Мы даже не были знакомы.       Хисын заметно напрягается. Он открывает рот, будто хочет что-то объяснить, но слова застревают где-то в горле.       — Твоя соседка попросила помочь... — тихо отвечает он после долгой паузы. — А потом Лейла привыкла ко мне.       Джейк хочет сказать что-то ещё. Что это странно. Что так не делают. Что нельзя просто появиться в жизни чужой собаки и молчать об этом почти год.       Но вместо этого встречается взглядом с Хисыном. Свет в коридоре отражается в его тёмных глазах, делая их удивительно мягкими. В них нет ни капли вызова или желания оправдаться — только искреннее беспокойство, словно Хисын действительно боится, что сейчас Джейк разозлится окончательно. И злиться становится неожиданно трудно.       Джейк раздражённо проводит ладонью по мокрым волосам, мысленно ругая себя за эту слабость.       «Ну почему у него такие красивые глаза?..» — это была совершенно неуместная мысль, особенно сейчас.       — Почему ты не сказал? — уже гораздо тише спрашивает он, всё ещё не отводя взгляда.       — Не было повода, — Хисын виновато опускает глаза и слегка пожимает плечами.       Джейк недоверчиво усмехается.       — Мы буквально год пересекаемся.       — Знаю, — Хисын коротко кивает.       И почему-то именно это короткое признание звучит куда тяжелее любых объяснений.

***

      Сону и Сонхун с первой встречи умудрились не понравиться друг другу. Сону считал Сонхуна невыносимо серьёзным, слишком правильным и скучным, а Сонхун искренне не понимал, как один человек может разговаривать без остановки двадцать четыре часа в сутки. Стоило им оказаться рядом, как обязательно начинался очередной спор.       — Ты опять разложил книги по цветам? — однажды фыркнул Сону, опускаясь рядом с ним в библиотеке.       — По размеру, — спокойно поправил Сонхун, не поднимая головы от конспекта.       — Это ещё хуже.       — Зато теперь они стоят ровно.       — Тебе лечиться надо.       Сонхун лишь тяжело вздохнул.       — А тебе — научиться сидеть молча хотя бы пять минут.       Но странным образом эти перепалки не отталкивали их друг от друга. Наоборот. Через несколько недель они уже привычно садились рядом на лекциях, вместе шли в библиотеку, спорили из-за каждой мелочи по дороге в столовую и незаметно начинали ждать друг друга после занятий, хотя вслух никогда бы в этом не признались.       Именно благодаря им Джейк и Хисын стали пересекаться гораздо чаще.       Если раньше их встречи были случайными, то теперь Сону неизменно утаскивал Джейка за столик, где уже сидел Сонхун, а вместе с ним — и Хисын. Иногда они все вместе занимали дальний угол библиотеки, иногда ужинали после пар или шли через кампус одной компанией. Разговор в основном поддерживали Джейк и Сону, Сонхун изредка вставлял короткие замечания, а Хисын по привычке больше слушал.       Но постепенно он начал меняться.       Оказалось, что за внешней холодностью скрывался человек с удивительно сухим чувством юмора. Он почти никогда не смеялся громко, зато иногда произносил одну короткую фразу настолько серьёзным тоном, что через секунду весь стол начинал хохотать.       — Ты вообще умеешь шутить? — однажды подозрительно спросил Джейк.       — Иногда, — невозмутимо ответил Хисын, отпивая кофе.       — Это была шутка?       — Не знаю.       Джейк рассмеялся, качая головой.       — Ты невозможный.       Со временем Джейк начал замечать и другие вещи.       Хисын всегда незаметно придерживал для него дверь. Если Джейк забывал зонт, молча протягивал свой, сам оставаясь под дождём. Без единого слова отдавал последнюю бутылку воды после тренировки, если видел, что Джейк забыл купить свою. Он заботился настолько тихо, что это почти невозможно было заметить.       Однажды после занятий Хисын неожиданно остановился возле музыкального корпуса.       — Хочешь кое-что покажу? — спросил он, неловко поправляя ремень сумки.       Джейк удивлённо посмотрел на него.       — Конечно.       Музыкальная студия оказалась совсем не такой, как он представлял. Небольшое помещение было заставлено гитарами, усилителями, клавишными, колонками и стеллажами с виниловыми пластинками и кассетами. У окна стоял старый проигрыватель, а на стенах висели фотографии любимых музыкантов.       — Ничего себе... — тихо выдохнул Джейк, медленно оглядываясь по сторонам. — Ты будто здесь живёшь.       Хисын смущённо улыбнулся.       — Иногда мне кажется, что так и есть.       В тот вечер он впервые дал Джейку в руки свою любимую электрогитару. Терпеливо поправлял положение пальцев, объяснял, как правильно зажимать струны, и каждый раз тихо смеялся, когда вместо аккорда получался неприятный дребезжащий звук.       — Не смейся, — возмутился Джейк, снова пытаясь поставить пальцы правильно.       — Я не смеюсь, — Хисын опустил взгляд, хотя улыбку скрыть всё равно не смог.       — Врёшь.       — Немного.       Спустя несколько дней Джейк решил, что теперь его очередь. Он привёл Хисына в скейт-парк, поставил перед ним свою доску и скрестил руки на груди.       — Сегодня ты учишься у меня.       — Это плохая идея, — сразу предупредил Хисын, с опаской глядя на скейт.       — Не трусь.       — Я не трушу.       — Тогда вставай.       Хисын осторожно поставил одну ногу на доску. Через две секунды потерял равновесие. Джейк едва успел поймать его за локоть, не дав упасть.       — Я же говорил, — пробормотал Хисын, крепче вцепившись в его руку.       — А я не дам тебе разбиться, — с улыбкой ответил Джейк.       И почему-то именно в этот момент они оба поняли, что расстояние между ними стало намного меньше, чем было ещё несколько недель назад.       Через несколько недель музыкальная студия перестала быть для Джейка чем-то чужим. После занятий они часто заходили туда вместе: Хисын перебирал струны, показывал новые мелодии, а Джейк безуспешно пытался зажать очередной аккорд, неизменно вызывая у него едва заметную улыбку. В тот день всё должно было быть так же, но за несколько минут до конца лекции Хисына срочно вызвал преподаватель.       — Джейк, можешь забежать в студию без меня? — спросил он, торопливо убирая ноутбук в рюкзак. — Я забыл флешку с новой записью. Она на столе возле колонок. Ключ, как обычно, под ковриком.       — Конечно, — легко согласился Джейк. — Принесу домой.       Студия встретила его непривычной тишиной. За окном барабанил дождь, в воздухе смешивались запах старого дерева, кофе и виниловых пластинок. Флешка действительно лежала на столе. Джейк уже собирался уходить, когда случайно задел локтем картонную коробку на верхней полке. Та с глухим стуком упала на пол, а из-под крышки рассыпались десятки аккуратно подписанных кассет.       Он машинально начал собирать их обратно, но взгляд зацепился за надписи.       «Первый снег»       «Он опять упал со скейта»       «Сегодня смеялся пять минут подряд»       «Лейла впервые уснула у меня на ногах»       «После баскетбольной тренировки»       «Он снова помог незнакомому человеку»       Джейк невольно улыбнулся.       — Наверное, демозаписи, — подумал он вслух, доставая одну из кассет.       Рядом стоял старый магнитофон. Любопытство оказалось сильнее. Плёнка тихо зашипела, а затем комнату наполнил знакомый голос.       «Сегодня выпал первый снег. Он поймал снежинку языком и смеялся так, будто ему снова десять. Не понимаю, как у него получается радоваться самым обычным вещам. Наверное... именно поэтому я не могу перестать на него смотреть.»       Джейк медленно опустился на стул. Это была не музыка. Он вставил следующую кассету.       «Он опять упал со скейта. Разбил ладони, выругался, а через несколько секунд уже смеялся вместе со всеми. Хотел подойти и помочь... Но испугался. Снова.»       Следующая.       «Сегодня сидел через два столика в библиотеке. Он смеялся почти пять минут без остановки. Кажется, я впервые поймал себя на мысли, что могу просидеть здесь хоть весь день, лишь бы продолжать слышать этот смех.»       Следующая.       «Лейла впервые уснула у меня на ногах. Наверное, она начала мне доверять. Жаль, что её хозяин никогда не узнает, как сильно я боюсь однажды потерять возможность видеть их обоих.»       Следующая.       «Сегодня снова играл в баскетбол. Я всё ещё ненавижу баскетбол. Но если это единственный способ оказаться рядом с ним, значит, ненавидеть его не так уж сложно.»       Пальцы Джейка дрогнули. Он взял ещё одну кассету почти машинально.       «Почти подошёл к нему. Оставалось несколько шагов. Я даже придумал, что скажу. Но он улыбнулся кому-то другому... и мне снова показалось, что моё место — смотреть издалека.»       В студии стало оглушительно тихо. Джейк медленно перевёл взгляд на коробку. В ней лежали десятки кассет. Десятки дней. Десятки воспоминаний. Почти два года Ли Хисын разговаривал не с людьми, а с магнитофоном. Не потому, что собирался когда-нибудь дать кому-то это послушать. Просто иначе он не умел. Каждое чувство, каждый страх, каждое восхищение он доверял плёнке. Он рассказывал о том, как Джейк поправляет волосы после ветра, как без раздумий помогает незнакомым людям, как играет с Лейлой, как смеётся, как падает со скейта и каждый раз поднимается с той же самой улыбкой.       И в этот момент Джейк понял, насколько сильно ошибался. Все эти месяцы ему казалось, что Хисын смотрит на него с холодом, раздражением или молчаливым осуждением. На самом деле он просто слишком долго набирался смелости сделать первый шаг. И каждый раз не находил в себе сил.       На следующий день они договорились встретиться на баскетбольной площадке.       Ничего необычного. Вечером Хисын просто написал короткое: «В пять?»       Джейк почти сразу ответил: «Буду»       Всю ночь он почти не спал. Перед глазами снова и снова всплывали аккуратно подписанные кассеты, старый магнитофон и тихий голос Хисына, который два года доверял плёнке всё то, что не мог произнести вслух. Он долго думал, стоит ли вообще рассказывать о случившемся. Было бы проще сделать вид, что ничего не произошло, вернуть флешку и никогда больше не вспоминать о той коробке. Но после услышанного молчать казалось ещё большей ошибкой.       Хисын пришёл раньше и уже ждал его на площадке, лениво отбивая мяч о покрытие. Когда Джейк появился у входа, тот поднял голову и едва заметно улыбнулся.       — Я не опоздал? — с привычной лёгкостью спросил Джейк, закидывая сумку на скамейку.       — Нет. Я только пришёл, — спокойно ответил Хисын.       Джейк лишь понимающе усмехнулся. Он уже давно догадался, что Хисын всегда приходит заранее.       Они начали играть. Всё было как обычно: Джейк смеялся, специально провоцировал Хисына на быстрые проходы, перехватывал мяч в последний момент, поддразнивал после каждого промаха. Хисын сначала привычно ворчал, что тот играет слишком хаотично, потом незаметно втянулся, и вскоре площадку снова наполнили звук ударяющегося о покрытие мяча, короткие смешки и редкие подколы.       Но Джейк почти не чувствовал игры. Каждый раз, когда Хисын оказывался напротив, он вспоминал совсем другой голос — тихий, немного уставший, записанный на старую кассету.       «Сегодня он опять упал со скейта...»       «Хотел подойти... но снова испугался...»       После очередного броска Джейк поймал мяч и неожиданно перестал двигаться. Хисын автоматически остановился напротив, тяжело переводя дыхание.       — Что случилось? — спросил он, внимательно всматриваясь в лицо Джейка.       Тот несколько секунд молча крутил мяч в руках, будто искал правильные слова, потом медленно поднял взгляд.       — Вчера я заходил в студию за флешкой. Случайно уронил коробку... и сначала подумал, что в ней демозаписи. — он виновато улыбнулся и тихо рассмеялся, опуская голову. — Прости... правда прости. Я не должен был этого делать, но любопытство оказалось сильнее. Я включил одну кассету... потом вторую... потом уже просто не смог остановиться.       С каждым его словом лицо Хисына становилось всё бледнее. Он молча смотрел куда-то в сторону, крепко сжимая край футболки, словно пытался удержаться хоть за что-то.       — Понятно... — едва слышно произнёс он.       Он уже собирался сделать шаг назад, когда Джейк быстро покачал головой.       — Нет, подожди, — тихо сказал он и сам подошёл ближе. — Я рассказал это не для того, чтобы тебе было неловко. Просто... спасибо. Спасибо, что столько времени любил меня. Я правда думал, что раздражаю тебя, что ты смотришь на меня с осуждением или потому, что я слишком шумный. А оказалось... ты просто каждый раз пытался набраться смелости подойти.       Хисын медленно поднял глаза. В них впервые за долгое время не было привычной сдержанности — только растерянность и страх.       — Мне очень жаль, что все эти слова ты рассказывал кассетам, а не мне, — продолжил Джейк уже совсем тихо. — Но, знаешь... я, кажется, ещё никогда не чувствовал себя настолько важным для другого человека.       Хисын нервно улыбнулся и опустил взгляд.       — Я... не умел иначе.       — Я знаю, — мягко ответил Джейк.       Он сделал ещё один шаг, сокращая расстояние между ними почти до нескольких сантиметров. Теперь он отчётливо видел, как дрожат ресницы Хисына, как тот незаметно сжимает пальцы и даже не пытается отойти.       — Хотя одна запись мне особенно понравилась, — вдруг с улыбкой добавил Джейк.       Хисын вопросительно посмотрел на него.       — Та, где ты признался, что всё ещё ненавидишь баскетбол и играешь только ради меня.       Несколько секунд Хисын молчал, а потом тихо рассмеялся, смущённо прикрывая лицо ладонью.       — Это вообще-то было секретом...       — Было, — с улыбкой согласился Джейк. — Но теперь я знаю ещё один твой секрет.       Он осторожно коснулся его запястья, медленно убирая ладонь от лица.       — В следующий раз, когда тебе захочется что-то мне сказать... просто скажи это мне. Не кассете.       Хисын долго смотрел на него, будто всё ещё не верил, что этот разговор происходит на самом деле.       — Хорошо... — почти шёпотом ответил он.       Джейк улыбнулся так тепло, что у Хисына на мгновение перехватило дыхание. Он больше не дал ни одному из них времени испугаться, осторожно сократил последние сантиметры между ними и мягко коснулся его губ своими.       Поцелуй был совсем коротким, неловким и осторожным, но в нём оказалось больше слов, чем Хисын смог записать за все два года своих кассет.       Когда они медленно отстранились друг от друга, Джейк тихо рассмеялся, всё ещё не выпуская его руку.       — Привет, — шепнул он, глядя прямо в глаза Хисыну. — Думаю... начать всё-таки стоило именно с этого.       И впервые за год Хисын не отвёл взгляд. Он лишь улыбнулся — открыто, счастливо и так искренне, что Джейк невольно подумал: ради этой улыбки стоило случайно уронить ту самую коробку.