Лиса водоворота

Дни сливались в единый, стремительный поток, пролетая практически незаметно. За чередой будней тянулись месяцы, а за ними — годы. Кушине Узумаки исполнилось пять лет, и в этом возрасте другие дети могли увлеченно играть в игрушки, но её взгляд уже искал нечто иное. Маленькая девочка проявляла недетский, почти фанатичный интерес к древним свиткам с техниками и сложнейшими печатями, что хранились в поместье Узумаки. Мито, видя этот пытливый блеск в глазах внучки, решила не подавлять любопытство, а направить его в нужное русло. Она начала осторожно, шаг за шагом, обучать девочку основам. К трем с половиной годам Кушина уже уверенно складывала простейшие печати, демонстрируя поразительную для такого возраста обучаемость. Её талант был неоспорим: даже в столь раннем возрасте становилось очевидно, что девочка обладает колоссальным, почти безграничным запасом чакры, который буквально пульсировал в её маленьком теле.

***

Прогулки с Мито были для Кушины самым долгожданным временем. Ей безумно нравилось изучать Коноху, но сердце замирало всякий раз, когда они проходили мимо Академии ниндзя. Маленькие шиноби, тренирующиеся на площадке, вызывали у неё искренний, восторженный трепет. Каждый раз Кушина, словно притянутая магнитом, подбегала к металлической сетке ограждения, припадая к ней всем телом, чтобы не упустить ни единого движения. — Бабушка, смотри! Смотри скорее! — восторженно вскрикнула она, указывая пальчиком на площадку. — Тот мальчик... он так круто кидает сюрикены! Прямо в самую середину! — Да, Кушина, — Мито подошла ближе, мягко улыбнувшись и положив руку на плечо девочки. — Он действительно очень старался, чтобы достичь такого мастерства. — Бабушка... — Кушина подняла на неё взгляд, полный надежды и детской серьезности. — А когда я подрасту... можно мне тоже пойти в Академию? — Конечно можно, милая, — ласково ответила женщина. — Ура-а-а! — Кушина запрыгала на месте, едва не теряя равновесие от избытка чувств. — Тогда я буду тренироваться еще сильнее всех! Я стану самой могущественной куноичи, а потом... а потом я стану Хокаге, прямо как дедушка, даттебане! Она с воодушевлением ткнула пальцем в сторону скалы Хокаге, где в массивном камне было высечено суровое, но величественное лицо Хаширамы Сенджу. Мито невольно прикрыла рот рукой, сдерживая смех. Эта непреклонная вера в себя, этот огонь в глазах... Кушина до боли напоминала ей родного внука, который тоже не унимался, твердя о своей мечте стать лидером деревни. — Обязательно станешь, маленькая моя, — Мито мягко подтолкнула девочку в спину, направляя её по тропинке. — Идем. — Когда я вырасту, бабушка, — продолжала вещать красноволосая малышка, вприпрыжку несясь по уютным улочкам Конохи, — все деревни будут знать мое имя! Все будут уважать меня, даттебане! Смех Мито, звонкий и теплый, разносился вслед за энергичной девочкой. — Бабушка, а мы сегодня будем учить новые печати? Пожалуйста! Я хочу выучить еще больше! — Хорошо, Кушина, хорошо. Как только закончим с делами. Вернувшись в дом, они разошлись: Мито отправилась на кухню, где вскоре послышался уютный звон сковородок и аромат готовящегося ужина, а Кушина, не в силах усидеть на месте, выскочила на тренировочную площадку во дворе. Ей нужно было выплеснуть накопившуюся энергию. Старое тренировочное бревно, над которым она трудилась последние месяцы, выглядело потрепанным и избитым, но оно всё еще было верным напарником. Удар за ударом, Кушина вкладывала в каждое движение всю свою детскую ярость и жажду силы. Было невероятно трудно поверить, что эти маленькие кулачки способны наносить столь точные и резкие удары. Она то и дело отбрасывала со лба длинные, ярко-алые пряди волос, которые постоянно лезли в глаза, и продолжала свой упорный труд. Вдруг тишину нарушил едва уловимый, почти призрачный скрип веток. Кушина мгновенно замерла. Она резко обернулась, всматриваясь в густую листву, но площадка казалась пустой. Однако, несмотря на юный возраст, природная чувствительность к чакре — дар, который не раз помогал клану Узумаки — не подвела её. Она почувствовала это: чужое присутствие. Кто-то таился в тени деревьев, наблюдая за ней. Девочка не испугалась. Напротив, она напряглась, всем телом разворачиваясь в сторону кустов и готовясь к защите. Наблюдатель, поняв, что его присутствие обнаружено, не стал рисковать. — Кушина! — внезапно раздался звонкий голос бабушки из открытого окна кухни. — Скорее иди ужинать, всё уже остывает! Внимание девочки на мгновение переключилось на зов Мито, её концентрация чуть ослабла. И в этот самый миг незваный гость, скрывавшийся в кронах, бесшумным тенью скользнул вглубь леса. Лишь легкое колыхание ветвей выдало его уход. — Вот черт... — едва слышно прошептала Кушина, с досадой сжав кулаки. — Улизнул... — Кушина, ну сколько можно тебя ждать! — снова донесся голос Мито, уже в нем слышалось легкое нетерпение. — Бегу, бегу, бабуля! — крикнула девочка, бросив последний краткий взгляд на лесную чащу, и поспешила к дому.

***

— Фух... Кажется, пронесло, — прошептал мальчик, прислонившись спиной к стволу дерева. Его дыхание было тяжелым и прерывистым; легкие жгло от быстрого бега, но постепенно ритм выравнивался. Он впервые видел эту девочку. На вид — его ровесница, но какая же она была... неземная. Минато не встречал ни у одной другой девочки такой ошеломляющей жизненной силы. Её чакра не просто текла по венам — она пульсировала, заполняя всё пространство вокруг, а ярко-алые волосы, казалось, едва сдерживали этот натиск, готовые вот-вот встанет дыбом от избытка энергии. Они не просто были красными — они пылали, словно живое пламя, отражая неукротимый дух своей хозяйки. «Она ведь умеет использовать печати... Интересно...» — эта мысль застряла в его голове. Вообще, Минато просто бежал за мячом, который по неосторожности кто-то опять закинул в кусты. Но, услышав резкие, четкие звуки ударов, любопытство взяло верх. Минато всегда был таким: если он видел что-то необычное, он не мог пройти мимо. Проходя мимо Академии или тренировочных площадок, он, подобно самой Кушине, замирал, завороженно наблюдая за будущими шиноби. Конечно, в его роду не было легендарных техник или великих гениев, его клан почти не упоминался в летописях, а учителей у него пока не было. Но внутри него жило непоколебимое убеждение: однажды он станет великим ниндзя. Он станет щитом для своей земли и будет защищать её, даже если за это ему придётся отдать жизнь.

***

Тем временем за ужином Кушина все никак не могла перестать думать о человеке в кустах. Вкус домашней еды почти не ощущался — все её мысли были заняты таинственным незнакомцем. Кто скрывался в листве? Зачем ему нужно было наблюдать за ней? Что он хотел увидеть? «Ниндзя? Или просто дикий зверь?» — Кушина хмурилась, задумчиво ковыряя кусочек мяса в тарелке. — «Нет... Не может быть. Я бы не спутала чакру человека с чакрой какого-нибудь кабана или оленя. Это точно был кто-то живой. Кто-то, кто намеренно следил за мной». Тревожное любопытство мешало ей сосредоточиться. Она чувствовала, как внутри закипает раздражение вперемешку с азартом. — Ну ты чего не ешь, милая? — мягкий голос Мито вывел её из оцепенения. Женщина отвлеклась от мытья посуды и повернулась к внучке. В её взгляде читалась та самая бесконечная бабушкина забота, смешанная с легким беспокойством. — Не нравится? Не вкусно? — Нет-нет! Всё очень вкусно! — быстро отозвалась Кушина, вскинув голову и натянув на лицо виноватую улыбку. — Просто... — Ну, всё ясно, — Мито понимающе улыбнулась, вытирая руки полотенцем. — Опять обдумываешь новые техники? Ну что ж, не переживай. Сегодня мы разберем еще несколько видов печатей. И, если будешь хорошо себя вести, можем даже попробовать потренироваться с кунаями. После этих слов Кушина мгновенно позабыла о только что случившейся ситуации. Тревога о таинственном наблюдателе отступила, вытесненная абсолютным восторгом. Она обожала тренировки. Она была готова часами, до глубокой ночи, зачитываться древними свитками об истории чакры, тонкостях гендзюцу или разрушительной мощи ниндзюцу. Но больше всего её сердце замирало при мысли о тайдзюцу и, конечно же, о фуиндзюцу — искусстве печатей, которое было гордостью и визитной карточкой клана Узумаки. Мысль о том, что никто в мире не может сравниться с её родом в этом мастерстве, заставляла её расправлять плечи от гордости. Существовало столько видов печатей, столько хитроумных способов запечатать даже чакру или пространство... — Только доешь сначала, хорошо? — притворно строго добавила Мито, заметив, как глаза девочки загорелись. — Конечно, бабушка, даттебане! — провозгласила Кушина и, словно охваченная внезапным приступом голода, принялась с невероятным аппетитом поглощать ужин, лишь бы поскорее добраться до тренировочного полигона. В поместье Узумаки была одна особенная комната, предназначенная исключительно для оттачивания мастерства фуиндзюцу. Это место когда-то обустроила для себя Мито, ещё в те времена, когда она и Хаширама только переехали в этот дом. Деревня тогда лишь зарождалась, была полна строек и надежд, как и их молодая семья. Хаширама, проявляя редкую для воина нежность и чуткость, выделил жене отдельное пространство, прекрасно понимая, какую сакральную роль играют печати в её жизни. Воздух здесь всегда был пропитан запахом старой бумаги, свежих чернил и едва уловимым ароматом огня. В центре комнаты, на широком низком столе, царил творческий беспорядок: груды кистей разного размера, тяжелые тушечницы и стопки безупречно чистых свитков. Но главным сокровищем были полки — они тянулись вдоль всей стены, уходя высоко под потолок. Тысячи свитков, хранящих в себе древние техники, сложные формулы и зашифрованные знания о природе печатей, создавали ощущение огромной, безмолвной библиотеки ниндзя. Маленькой Кушине безумно хотелось изучить каждый из них, впитать каждую строчку. Но рост, предательски не позволявший дотянуться до верхних ярусов, и пока ещё не слишком высокая скорость чтения заставляли её лишь вздыхать и откладывать свои амбиции на потом. — Сегодня мы разберём печать Лошади, — голос Мито звучал спокойно и размеренно. — С её помощью шиноби способны рассеивать иллюзии. Это базовая техника: она развеет лишь самые простые гендзюцу, но заложит фундамент для более сложных манипуляций с чакрой в будущем. Заинтересованная Кушина тут же придвинулась к бабушке почти вплотную. Ей казалось, что если она будет сидеть так близко, знания перетекут из Мито в неё в разы быстрее . — Развеять! — звонко скомандовала девочка. Несколько кунаев, лежащих на столе, вдруг подернулись рябью и испарились в воздухе, оставив после себя лишь призрачные, дымящиеся очертания. — Ну как, бабушка? У меня получается? — глаза Кушины сияли азартом. — Да, Кушина, ты учишься поразительно быстро, — Мито мягко улыбнулась, поднимаясь с коврика. «А? Неужели на сегодня всё?» — Кушина замерла, настороженно глядя на старушку. Она не хотела останавливаться, её маленькое сердечко билось в предвкушении новых открытий. Она даже приоткрыла рот, затаив дыхание и сжав зубы в попытке скрыть разочарование. — Давай попробуем кое-что потяжелее, — внезапно произнесла Мито, и её взгляд стал серьезным. Прежде чем девочка успела вскрикнуть от неожиданности, руки Мито замерцали в стремительных, выверенных движениях. Хлопок! Воздух дрогнул, и вместо одной бабушки перед Кушиной возникло сразу пять идентичных фигур. — Техника теневого клонирования, — пояснила Мито. — Ты знаешь, чем они отличаются от обычных созданных из чакры фигур. При правильном распределении энергии даже бьякуган может не заметить подвоха. Однако на самом глубоком, тончайшем уровне поток чакры оригинала всегда отличается от клонов. Твоя задача: почувствовать этот нюанс, найти оригинал и развеять копии. Кушина заметно напряглась. Её крошечный лоб прорезали морщинки сосредоточения, губы плотно сжались, а взгляд стал непривычно тяжелым и серьезным. Она изо всех сил пыталась сосредоточиться, пытаясь уловить биение чакры в каждой из пяти фигур. «Чакра оригинала... она должна быть другой. Более живой, яркой, пульсирующей, как само сердце. Клонов всего четверо, я справлюсь, я просто сравню их всех по памяти...» — лихорадочно соображала девочка. — Этот... нет... — шептала она, прикрывая глаза. — Другой... Не то... Вот! Второй справа! — в её голосе прорезалась уверенность. — Развеять! С резким хлопком четверо клонов мгновенно растворились, оставив после себя лишь легкое колебание воздуха. В комнате воцарилась тишина, которую нарушил лишь негромкий, довольный смех Мито. — Ты молодец, Кушина. Твои навыки сенсорики превосходят все мои ожидания. Способность чувствовать такие тонкие различия — редкий и бесценный дар для ниндзя. Лицо девочки тут же преобразилось. Усталость отступила, уступая место триумфу, а на губах расцвела широкая, сияющая улыбка. Она сделала это! Она действительно это сделала! — Что ж, на сегодня достаточно, — Мито наклонилась, чтобы начать собирать разбросанные свитки и кунаи. — Бабушка, а можно я завтра пойду на площадку? — с надеждой спросила Кушина, помогая ей. — Когда мы гуляли, я видела, там дети во что-то весело играли... — Хорошо, Кушина. Если у меня будет время и дела позволят, то обязательно, — мягко ответила женщина. — Спасибо! — выкрикнула девочка, подхватила последний кунай и, приплясывая от радости, помчалась к себе. — Спокойной ночи, бабушка! — Спокойной ночи, Кушина. Старушка проводила её взглядом. Улыбка медленно сошла с её лица, сменившись тихой, едва уловимой грустью. Она тяжело вздохнула, глядя на пустой проход, где только что пронеслась маленькая девочка с огненными волосами. «Надеюсь... надеюсь, ты найдешь себе настоящих друзей, Кушина», — пронеслось в её мыслях.