Марш солдат! Марш сквозь кровь и мечты!

После своего первого убийства я еле держался на ногах. Добравшись до лагеря, сразу рухнул на свою шконку у окна. Я всегда выбирал место возле окна. Честно говоря, с детства не любил тесные помещения. Казалось, будто я в них просто не помещусь. Я лёг на кровать и попытался успокоиться, но голова просто раскалывалась от мыслей. Сердце билось так сильно, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Я представил того человека. Наверняка у него была семья, любящие родители. Может, кто-то ждал его дома и надеялся, что он вернётся. Но в пылу боя, под адреналином, я этого не замечал. Да и вообще... в тот момент я мало что замечал. Просто делал то, чему меня учили. Вернувшись в лагерь, я почти сразу рухнул на пол. Взял флягу с разбавленным вином, открыл её и увидел на ней кровь. Я машинально сделал глоток. Потом снова посмотрел на флягу... И вдруг вспомнил тот момент. Я замер. Я не видел своего лица, но был уверен, что побледнел так, будто стал похож на Дракулу. На следующее утро Я проснулся как обычно. Подошёл к повару, которого нам выделили в лагерь, и спросил про запасы, можно ли приготовить что-нибудь получше. Повар ответил, что соседний лагерь, где стоял драгунский полк, уже нарубил дров и немного поохотился, так что с едой проблем не будет. Я с улыбкой прогулялся по лагерю, подставляя лицо первым лучам солнца. Жан ещё спал. Да и неудивительно. После всего, что он вчера пережил, он имел полное право отдохнуть. А я решил пока размять мышцы. Позже, во время первого марша Жан вдруг спросил: — Что с тобой вчера было? Я краем глаза видел, как ты сидел возле стены и что-то бормотал себе под нос. Хотел подойти, но сам почти сразу уснул. Фюн: — Да ничего такого. Просто устал, рухнул на пол и быстренько помолился, как обычно. Жан: — Не ври. Я видел твоё лицо. Говори уже. Ты же знаешь, я с детства говорю прямо. Фюн (почти шёпотом): — Вчера... во время одной из разведок я убил человека. Которого не должен был. Мне было очень страшно. Хоть я и понимаю, что работа у меня такая... Жан спокойно хлопнул меня по лопаткам. — Серьёзно? Хотя... да. У меня тоже было похожее. Правда, совсем при других обстоятельствах... Убить мне пришлось ещё в четырнадцать... После этого разговор сам собой закончился. Я начал переживать, что вообще рассказал ему об этом. После своих последних слов Жан будто потух. Он просто шёл молча, словно его что-то мучило изнутри. И тогда я впервые испугался уже не своего поступка... А реакции Жана. Приход в бой. Бой в целом прошёл успешно. Погибших было немного. Офицеры хорошо командовали, а артиллерия, рядом с которой мы держались, работала так, что любое каре трещало под напором картечи и пуль. А вот драгунам приходилось тяжело. Нам нередко приходилось выручать их после неожиданных нападений местных жителей. И вот начался бой, который навсегда останется у меня в памяти и обязательно должен быть здесь. Мы столкнулись с пехотным полком. Офицер противника быстро построил людей в каре. Подойти было очень трудно. Я выстрелил из пистоля, но выстрел почти ничего не дал. Лишних патронов у меня не было, поэтому, как и остальные, я начал кружить вокруг каре. Иначе меня бы просто разорвали залпами. В какой-то момент я почти достал одного из солдат снизу, но неожиданно другой, стоявший выше, сделал резкий выпад. Лезвие полоснуло меня по щеке. Я сразу развернул коня и поскакал к медикам. Мне быстро обработали рану и перевязали её, оставив заживать. Единственное, что я потом услышал от Жана, — вольтижёры успели дать залп из кустов. После этого в каре ворвались гусары, и вместе с вольтижёрами почти полностью разгромили противника. А ещё Жан успел поругать меня за мою неуклюжесть. Честно говоря... Я запомнил не само ранение. Я запомнил шум. На поле боя было всего два полка, но казалось, будто сражается целая армия. И именно это показалось мне самым странным.