Анатомия ложного алиби

Деклан захлопнул дверь ногой с оглушительным, финальным стуком. Последний барьер его хваленого самоконтроля рухнул, оставив после себя лишь первобытную, голодную ярость. Ревность, копившаяся в нем с того момента, как Фабиан посмел прикоснуться к ней у бассейна, теперь требовала абсолютного подчинения. Он вжал Райли в стену рядом с дверью так сильно, что у неё перехватило дыхание. Его ладони, горячие и тяжелые, обрушились на её лицо, пальцы грубо запутались в волосах, фиксируя голову. Деклан впился в её губы поцелуем, который больше походил на захват территории. Он кусал её, выпивал хмельной выдох, не давая ни секунды на передышку. Райли застонала — громко, отчаянно, — и этот звук окончательно лишил Деклана разума. Его пальцы с мясом рвали пуговицы на её тонкой блузке. Ткань трещала, обнажая влажную от пота и остатков озерной воды кожу. Райли не отставала — её пьяная, злая страсть требовала выхода. Она яростно дергала застежки его ремня, сдирала пиджак с его широких плеч, царапая ногтями шею. Ей нужно было чувствовать его — настоящего, живого, очищенного от этой глянцевой брони. Деклан подхватил её под бедра, легко отрывая от пола. Райли послушно и крепко обвила его талию ногами, вжимаясь пахом в его жесткий, каменный орган сквозь слои одежды, которые они судорожно пытались уничтожить. Не прерывая поцелуя, Деклан сделал несколько тяжелых шагов и швырнул её на огромную кровать Фейрчайлдов. В полумраке комнаты Лили всё происходящее казалось лихорадочным сном. Деклан навис сверху, его рваное, горячее дыхание обжигало её ключицы, когда он спускался поцелуями ниже, оставляя на груди и шее Райли темные, властные отметины. Он грубо развел её колени в стороны, устраиваясь между её бедер. В его глазах, потемневших до черноты, горело дикое, собственническое безумие. — Ты моя, Пирс, — прорычал он, и этот хриплый, сорванный голос вибрировал у неё в подкорке. — Только моя. Запомни это. Вход был резким, глубоким и сокрушительным. Райли выгнулась в дугу, запрокидывая голову и шумно, со вскриком ловя ртом воздух. Деклан не дал ей времени привыкнуть — он сразу задал бешеный, безжалостный ритм. Каждый его толчок был властным заявлением прав, выбивающим из её головы остатки алкоголя, призраков прошлого, лечебницу и Фабиана. Матрас прогибался под их весом, простыни мгновенно превратились в измятый узел. Райли намертво впилась ногтями в его спину, оставляя глубокие багровые полосы рядом со старыми шрамами от брезентовых жилетов. Она плакала и смеялась одновременно, задыхаясь от той наполненности и острой, граничащей с болью эйфории, которую мог подарить ей только он. Деклан двигался как сумасшедший, полностью подчинив её своему темпу. Его мощное тело над ней казалось высеченным из камня, мышцы на руках перекатывались от напряжения, когда он удерживал её бедра, заставляя принимать себя еще глубже. Он ускорился до предела, превращая их близость в отчаянную, первобытную схватку, где не было места светскому регламенту. Вспышка оргазма накрыла Райли внезапно и оглушительно — её тело свело судорога, и она до крови укусила Деклана за плечо, чтобы сдержать крик. Романо, почувствовав этот спазм, издал глухой стон и сделал последние, самые мощные толчки, изливаясь на живот и сгорая в этой лихорадочной бездне вместе с ней.