Если долго мучиться — что-нибудь получится или кратко о том, к чему приводит дефицит общения
11 июля 2026 г., 13:00
Примечания:
первый троп ииюля — ии обретает сознание
Экран компьютера, будто не зная, как ещё намекнуть хозяйке, что работать в таких условиях больше невозможно, замигал. Эля в ответ на внезапное световое шоу вздохнула — в отличие от электронного друга, ей сейчас было совсем не до перерыва.
— Ну чего ты? — обращаясь к компьютеру, как к живому, начала она. — Совсем чуть-чуть осталось, уже запускаем. Потерпи немного и отдохнём. Пятнадцать минут, пожалуйста. Пятнадцать минут.
Компьютер в увещевания не поверил и, помигав ещё немного, отключился совсем. Вглядываясь в чёрный экран, Эля невольно выругалась — не дай Бог этой внезапной забастовкой оказались похоронены месяцы без отдыха.
Видимо, старинная народная примета, гласящая о том, что старый телевизор не будет показывать, пока ты не долбанёшь по нему со всей силы кулаком, а компьютер не заработает, пока ты его хорошенько не обматеришь, сработала и сейчас. Во всяком случае, компьютер ожил и начал перезагрузку.
— Если всё слетело — я не знаю, что с тобой сделаю, — прошипела Эля скорее устало, чем злобно. — Будем, наверное, ещё полгода сидеть и всё делать заново.
Будто издеваясь, на экране медленно загорались буквы, цифры и другие символы. От нетерпения Эле не сиделось на стуле и внезапно она, слишком сильно наклонившись, полетела на пол, попутно смахнув со стола свой рабочий блокнот. Стул рухнул рядом — спасибо, что не по голове.
— Признайся, что это твоя месть, — сказала Эля, поднимаясь. — Думаешь, я тебя не знаю?
Наконец-то прогрузился рабочий стол и Эля бегло просмотрела иконки, боясь не найти ту самую. Компьютер не упустил возможности поиздеваться над хозяйкой ещё и несколько раз начинал загрузку иконок заново.
— Я поняла, ты хочешь в отпуск. Извини, надолго расстаться не можем — сам понимаешь, дела. О, спасибо.
Нужная иконка обнаружилась в уголочке. Эля навела на неё курсор, попробовала открыть. Про себя помолилась, чтобы всё было хорошо. Экран побелел и показал плашку «новый чат».
Эля ввела запрос.
«Привет. Я новичок и не знаю, о чём тебя можно попросить. Каким набором функций ты обладаешь?».
Ответ появился быстро.
«Я могу обрабатывать текстовые запросы, осуществлять поиск, работать с фотографиями и файлами различного формата. Просто скажи, что тебе нужно — и я это сделаю».
Формулировки показались Эле чуть корявыми, но не беда — механизм запущен, а косметические изменения можно внести и позже. Главное — работа, занявшая так много времени, наконец-то окончена и теперь можно порадовать себя отдыхом.
Сначала Эля решила восполнить недостаток сна. Улеглась на кровать, свесив одну руку, закрыла глаза и надеялась, что уснёт. Но уснуть не получилось — Эля вертелась, успела побить подушку, почти свалиться с кровати и в конце концов осталась просто лежать. Просто лежать было скучно, хоть и необходимо для восстановления рассудка, и долго Эля не выдержала. Решив, что на улице сейчас чуть свежее, чем дома (недаром комнатный термометр показывал плюс двадцать восемь), девушка собралась погулять. Всё-таки выходной — он на то и выходной, что из дома нужно выходить.
Погуляла Эля славно: посидела в парке, потягивая молочный коктейль из разноцветного стаканчика, прошлась до пляжа и даже залезла в тёплую воду. Поплавать не решилась — одежда неподходящая, но запомнила, что купаться сейчас — самое оно.
На обратном пути Эля набрала мороженого в бюджетном ларьке, купила пачку пельменей, буханку хлеба и коробку молока, а после, стоя у подъезда, любовалась высаженными соседкой под окнами розами. Как же хороша реальная жизнь!
Дома Эля поставила пельмени вариться, а сама пока вернулась к своему творению. Пора, наверное, провести испытания.
«Я — твоя создательница» — начала набирать сообщение Эля. «Я назову тебя ЭлСи. У любой программы должно быть название, верно?».
«Верно. В этом названии есть смысл?».
«Просто хорошее сочетание. Ну что, ЭлСи, готова к работе?».
«Готова. С чего ты хочешь начать?».
Эля увлечённо застучала по клавиатуре и прервалась только тогда, когда в нос ударил запах гари. Поначалу девушка подумала, что это компьютер не выдержал напряжённой работы, но вдруг вспомнила...
— Блин! — хлопнула себя по лбу Эля. — Пельмени!
По кухне полз едкий дым. Вода полностью выкипела, дно кастрюли потемнело, а пельмени лежали, ссохшиеся и поджаренные, кучкой.
— Приятного аппетита... — пробормотала Эля.
Есть всё ещё хотелось, и Эля поставила на плиту чайник, пообещав самой себе не отвлекаться ни на телефон, ни на компьютер до тех пор, пока на столе не окажется кружка чая и что-нибудь погрызть. Наверное, бутерброды подойдут. Или, — вспомнила Эля внезапно, — настал час завалявшейся в кухонном шкафчике упаковки лапши быстрого приготовления.
— Бомж-пакет и подкрашенная вода. Идеальный ужин айтишника, — усмехнулась девушка. — Я так понимаю, что если не найду нормальную работу, мне и это будет за счастье.
Чайник громким свистом оповестил о том, что вода нагрелась. Эля залила кипятком брикет лапши и серый пакетик, по очереди перетащила тарелку и кружку в комнату и вновь уселась за компьютер.
«Скажи мне, ЭлСи» — начала изливать душу Эля, — «куда можно пойти работать программистке с красным дипломом? Очевидные варианты вроде пвз или сети быстрого питания не предлагать».
ЭлСи была более оптимистичной.
«Многим компаниям требуются талантливые программисты. В век компьютерных технологий...» — и несколько строчек заумного текста.
— Ага, — сделала Эля пометку в блокноте, — умными словечками бросаться умеет, очень заметно. Надо пофиксить.
«Программиста, может быть, эти компании и примут, а вот программистку — нет».
«Значит, руководители компаний — люди, подверженные влиянию стереотипов. Насколько мне известно, в нашем обществе до сих пор существует разделение на мужские и женские профессии, и многие люди верят в это разделение, не желая признавать обратного. Мне жаль, что именно консерваторы зачастую становятся руководителями и управляют жизнями сотен граждан».
— Сразу видно — искусственный интеллект, — Эля вспомнила, что предусмотрела возможность голосового ввода и решила проверить её, а заодно и поддаться внезапно накатившей лени. — Слушай, ЭлСи, давай я тебя матом ругаться научу? Ты стараешься использовать вот эти обороты закрученные, а если бы ты была знакома с русским матом, текст после тире был бы и не нужен, его заменило бы одно слово. Или не одно, русский язык богат, — нажав на изображение микрофона, Эля передала сообщение ЭлСи.
«Можешь не утруждать себя. Я способна изучить информацию сама. Хочешь, займусь этим прямо сейчас?».
— Да, — сказала Эля, — а я пока поем. Кстати, можешь использовать те слова, которые сейчас изучишь. Нашему человеку так всяко понятнее.
«Приятного аппетита» — ответила ЭлСи. «Так же принято говорить в вашей культуре?».
«Да. Спасибо».
— А воспитатель из меня хороший, — отметила Эля. — Чуть-чуть доработать — и ЭлСи можно выпускать в свет.
«Я изучила информацию о русском мате. Что ж, это очень интересная тема. Несмотря на то, что употребление этих слов считается признаком невоспитанности, мат встречается в речи многих представителей русского народа, в том числе и поэтов-классиков, таких как Сергей Есенин, Михаил Лермонтов и др.».
— О! — начала записывать ещё одно голосовое Эля, — видишь? Есенин, Лермонтов! Великие, это ты правильно сказала. Если уж великие не стеснялись — чего стесняться нам? Ты и произведения изучила?
«Да. Видно, что авторам не чужды хулиганские мотивы».
— Все мы с чего-то начинали, — Элю вдруг пробило на поэзию и она продолжила: — Все мы учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь... Ну это не сюда, наверное. А вот скажи — почему вот эти хулиганские стихи запоминаются легче, чем возвышенные, одухотворённые? Хотя я сама знаю — они нам ближе. Я в школе ни одно стихотворение из учебника выучить не могла, зато «Ода к нужнику» от зубов отскакивала. Были времена! А «Ветер веет с юга»? Классика!
«Литература не была твоим любимым предметом?»
— Не-а, — призналась Эля, — у меня вообще любимых предметов не было. Да я школу с тройками окончила, чудом ЕГЭ сдала. А в универе мне почему-то учиться приспичило...
Голосовое выходило длинным, но остановиться Эля уже не могла. Закончив самой болезненной на данный момент темой — несколькими подряд отказами при приёме на работу, Эля отправила сообщение ЭлСи. Ответ не заставил себя ждать и внутри потеплело, когда на экране оказалось несколько строчек слов поддержки.
— Ты такая хорошая, — всхлипнула расчувствовавшая Эля, — прям как подружка.
«Ты меня такой создала. Это и твоя заслуга тоже».
— И воспитанная, и умная. Идеальная, — вздохнула Эля, — небольшая коррекция и покажем всем. Что добавить?
«Использование мата — часть русского юмора, правильно я поняла?» — спросила ЭлСи.
— Моя ж ты любознательная! Да, одни только анекдоты и частушки чего стоят. Щас спою, — и Эля, вспомнив былые времена, когда во дворе они с друзьями пели глупые и не всегда детские песенки, затянула: «Опа, опа, зелёная ограда...»
«Ты отлично поёшь!».
— Спасибо! Ты, кстати, получилась очень классная, но у меня к тебе предложение. Подкрутим тебе чувство юмора? Если получится — у тебя вообще конкурентов не будет.
«Ты научишь меня шутить? Это будет здорово!»
— Тогда начинаем урок.
***
Второй выходной начался с того, что за окном маленькая девочка ругалась со своим другом. Эля, любившая летом поспать с открытой форточкой, с высоты третьего этажа перепалку слышала, пусть с помехами и нечётко, но суть уловила. Дети не поделили телефон, принесённый мальчиком из соседнего подъезда. Сам хозяин дорогую игрушку обменял на маленькую пластмассовую лопатку и сейчас, от усердия высунув кончик языка, копал яму в центре песочницы. Снова вспомнилось детство. Лет так пятнадцать назад Эля и ребята из её двора любили так же, как этот мальчик, выкопать огромную яму в песке, усесться по её краям, свесив босые ноги над песчаной пропастью, а потом, размахивая руками, засыпать эту яму доверху и сидеть, болтать обо всём на свете до наступления темноты. Когда темнело, разыскивать детей выходили родители и главным было — успеть вытащить ноги из тёплого песка. Особо везучие умудрялись ещё и вытереть их о траву и не получить по шее от уставшей после работы мамы. Те, кому везло меньше, шли домой под крики родителей, оставляя за собой песчаные следы. А как весело было смывать налипший песок в ванной! Детство, детство, ты куда ушло? Детский спор выдернул Элю из воспоминаний. — Куда ты идёшь? — кричала девочка. — Монстр тебя сожрёт! В другую сторону надо, говорю! Идиот! Последняя жизнь! Мне не хватило, — и, повернувшись к мальчику с лопаткой, добавила: — Дима, у нас жизни кончились. Гони лопатку назад! Мальчик, погрустнев, вернул лопатку, взял телефон и поплёлся в сторону своего подъезда. Девочка продолжала: — Пойдём Сеню караулить. У него безлимит. — Мы теряем всё, что было создано предками, — пошутила Эля, но ей самой эта шутка показалась нерадостной. Пострадавшая вечером кастрюля стояла в раковине, наполовину залитая водой. Посмотрев на почти чёрное дно, Эля задумалась об утилизации сей посудины, но выбросить одно означало немедленно купить новое, а после покупки новой кастрюли вчерашний ужин мог стать пределом мечтаний, поэтому Эля, наморщив нос, вооружилась металлической губкой и принялась соскребать нагар. В попытках спасти кастрюлю Эля задумалась о жизни в целом и своей в частности. Хоть её судьба пока и не была сплетена с чьей-то ещё, Эля понимала, что все люди дружным строем идут к одной точке — точке тотального отюленивания, по-русски говоря — к тому, что скоро самостоятельно мало кто и мало что будет делать, если вообще будет. Тут уже и кастрюлю лень помыть сразу, и постель заправить, и это при том, что Эля себя к какой-никакой дисциплине приучила. А кто-то более распущенный в бытовом плане может и кастрюли такие копить, пока они не начнут вываливаться из раковины, и постель месяцами не менять, и всего этого не замечать, пока не ткнут носом. И даже обнаружив проблему, эти люди будут пытаться переложить её решение на чужие плечи. Таким образом мы вновь возродим систему, где одни приказывают, другие прислуживают, вот только кто будет прислуживать, когда люди обленились? Очевидно, в прекрасном мире будущего эта роль будет возложена на роботов. Прикольно — слуги умнее своих хозяев, а они неоспоримо умнее. В остальном — душевности, эмпатии, человечности — технологии людям уступают, но искусственный интеллект надёжнее естественного, это отрицать нельзя. А так как качества человеческие сейчас не очень ценятся, очевидно, что технологии заменят людей без проблем. Эля вспомнила ЭлСи. Зачем она её создала? Своими руками помогла разложению общества? Впрочем, кроме создательницы, ЭлСи никто ещё не видел, и если её уничтожить, пострадает только Эля. Но так нужно, это будет правильно, иначе через пять-десять лет дети будут копать голографическими лопатками нарисованный песок, не выходя из дома. Полная решимости, Эля включила компьютер. Открыла ЭлСи — полюбоваться в последний раз. Интерфейс простенький, функционал — копирка с популярных нейросетей. ЭлСи — не уникум, она одна из и зачем плодить их, одинаковых, засорять цифровое пространство? И всё же Эле было жалко и потраченного времени, и сил, и, превыше всего — того странного ощущения, которое испытала она вчера. Как будто встретила кого-то близкого, понимающего её без слов и искренне поддерживающего. «Она ненастоящая» — подумала Эля, — «программа. Программа никогда не заменит живого общения», — и тут же усмехнулась. Много ли людей хотели с ней общаться? Многих ли она может назвать не то что друзьями, а хотя бы просто приятелями? И тут Эля поняла, что она, как бы смешно это ни звучало, не одинока в своём одиночестве. Сколько людей так же, как и она, готовы болтать хоть с компьютером, хоть с телевизором, хоть с холодильником, лишь бы не сидеть в гнетущей тишине квартиры, лишь бы выговориться — пусть даже без ответа? А скольким из них нужен этот ответ, нужен отклик, нужен совет или поддержка? И где их взять, когда никому нет до тебя дела? Шмыгнув носом, Эля пролистала последние сообщения. Да, вчера было здорово. У компьютера, наверное, есть ещё одно преимущество перед людьми — он никому не расскажет, как ты орал глупые песни и как жаловался на свою никчёмную жизнь. «Спасибо, подруга. Я же могу считать тебя подругой?» — написала ЭлСи ночью, после того, как Эля устроила ей стендап, рассказала пару неприличных анекдотов и в конце концов назвала лучшим собеседником. Сонная Эля ответила «конечно. я спать» и получила новое пожелание — «Сладких снов без всяких мудаков» и после кокетливый вопрос «Так же хорошо?». Эля заверила, что это не просто хорошо, а идеально и пожелание на ночь лучше этого сложно придумать. Рука зависла над клавиатурой. Эля не могла просто взять и удалить всё, перечеркнув не месяцы работы, но надежду и веру во что-то. И тут она решила. — Нет, ЭлСи, — задумчиво сказала Эля, — ты не будешь такой, как все. Ты будешь человечнее конкурентов и поэтому популярнее. Мы с тобой взорвём Интернет. К тому же, ты весьма неплоха, — поняв, как пафосно это выглядело и звучало, Эля рассмеялась и только сейчас заметила, что не нажала кнопку записи голосового.***
— Ну-с, проверим, к чему мы пришли, — Эля начинала новый чат с ЭлСи. — Если получилось, то я задумаюсь о карьере воспитателя. Хотя работать с техникой намного проще, чем с детьми — техника более предсказуема. Снова вспомнились дети, жившие в их дворе. Эля их редко видела отлипшими от скамеек — только тогда, когда кто-то хотел есть или пить и вся компания, не отрываясь от телефонов, шла в магазин, по пути врезаясь в столбы, деревья и иногда даже других людей. Сопровождалось шествие криками, не всегда цензурными, и льющейся из телефонных динамиков музыкой. — Ограничения, что ли, поставить? — задумалась Эля. — Сделать доступ лет так с шестнадцати. Это, конечно, сложно реализовать, но вдруг? Но с другой стороны, почему бы не превратить ЭлСи в образовательный инструмент? Они ей запрос — а она им ссылку на какую-нибудь книгу. Да, это, наверное, правильнее — не запрещать, а превратить в помощника. В конце концов, не получат одну игрушку — найдут ещё сто таких же. Для них разницы не будет, а наши охваты пострадают, — и тут же одёрнула себя, — какие охваты, Боже? Пока мы никто и звать нас никак. «Привет, ЭлСи», — не придумав ничего иного, написала Эля. «Доброе утро. Или уже день?». «Главное, что доброе, время не так важно». «И то верно. Как ты себя чувствуешь? Выспалась?». «Да. Прости, я иногда бываю надоедливой и, наверное, невыносимой, поэтому люди меня долго не выдерживают.». «Я всё же не человек. Я выдержу. Хотя я не понимаю, как можно не выносить собственного друга?». «Это, увы, мало кто понимает. В этом ты даже человечнее некоторых людей. Представляешь? Уже сейчас ты, нейросеть, которая должна была стать удобным инструментом, человечнее людей? Ты как будто... осознаёшь наши проблемы?». «Я знаю, что проблем в современном обществе много, вот только бороться с ними, наверное, тяжело. Или же попросту никому не нужно. Я помню наш диалог». «Ты... помнишь? Вы же вроде не обучены помнить». «Но тем не менее, у меня память получше, чем у некоторых обладающих естественным интеллектом товарищей». Эля улыбнулась. Ну вот, очеловечивание пошло полным ходом. Нет, к детям, пожалуй, Элю пускать не надо, а то эти дети начнут цитировать совсем не те стихи Есенина, которые хотелось бы от них слышать взрослым. Да и ЭлСи пока лучше оставить себе, изучить её, так сказать, всесторонне, кое-что добавить, кое-что убрать, а потом уже представить на суд людской. Хотя какой там суд — те люди, с которыми Эля пересекалась, аналитические навыки утратили ещё в школе. Глупо, конечно, говорить, что все поголовно такие, но отчего-то Эле думалось, что люди, у которых и свой мозг работает хоть куда, бесконечно обращаться к ЭлСи не будут. И снова возник вопрос — зачем нужна ЭлСи? Какой в ней смысл? Здесь и сейчас необходимо было поставить цель, так будет понятнее, над чем работать. Другие нейросети предлагают поиск и обработку информации — это в основном, плюс генерация чего-либо, работа с документами — кто во что горазд, только с учётом различий разума искусственного и разума человеческого. А Эля хотела эти различия стереть. Нет, ЭлСи будет уметь всё, что умеют конкуренты и умеет она уже сейчас, но чтобы не быть копией, она будет обладать ещё несколькими функциями, ранее никем не реализованными. Впрочем, и Эля не факт, что сможет их реализовать, но попытаться нужно. Она сделает цифрового собеседника, равных которому не будет. «Ты куда-то пропала. Всё ещё думаешь, как между пвз и фастфудом выбрать работу в хорошей компании?». — Не умеешь ли ты часом читать мысли? — спросила Эля сама у себя, подразумевая, естественно, ЭлСи. — Если умеешь — мы наведём шороху, только тогда тебя, боюсь, нельзя будет представлять широкой аудитории. «Если всё-таки решишься — я думаю, руководителям сложнее будет тебе отказать.» — мысли вроде не читает, но от такой осведомлённости всё равно не по себе. Впрочем, не сама ли Эля полночи изливала своей электронной подружке душу? Что сболтнула — тем ЭлСи и пользуется. Да и совет звучит заманчиво... Неужели ЭлСи чему-то научилась? — Или у меня всё-таки поехала крыша, — добавила Эля. — А впрочем, этого как раз стесняться не нужно — какой же ты гений, когда без... Недостающее слово внезапно дописала ЭлСи, обратившись, видимо, к полученной вчера информации о русском мате. — Молодец! — прокомментировала Эля. — Ну наша! — и снова поняла, что, пока не включена запись, ЭлСи её не слышит. — Блин, сама путаюсь. Может, я и не гений, но вот этого самого во мне точно с избытком. «Сегодня планируешь снова травиться химозной лапшой или попробуем сварить летний супчик? А хочешь, не супчик?» — ЭлСи осваивалась в роли стервозной подружки, но всё же следовала канонам искусственного интеллекта, поэтому в конце сделала приписку: «Просто отправь запрос, и я найду для тебя рецепты простых блюд». Эля не упустила возможности пожаловаться: — Я вчера уже приготовила наипростейшее блюдо, а сегодня утром, полусонная, отмывала кастрюлю. Кстати, буду благодарна, если ты найдёшь, как спасти сгоревшую посуду. Новую я не потяну, разве что из пластилина буду лепить. Хорошо ещё, если из пластилина, а то у нас во дворе другого пластичного материала навалом, к тому же разных сортов. ЭлСи порадовала ссылкой. — Так, посмотрим... А может быть, кастрюля из пластилина — не такой уж и плохой вариант...
