Удалить ИИ. Вы уверены?

Владислав Орехов сидел за ноутбуком, создавая сайт. Это было для него одно из будничных занятий, притом приносящее хороший заработок. Подработка, на которую устроился Влад и уже год почётно носил звание лучшего работника, была просто идеальна: возможность удалённо работать, подходящий для студента и особо не загруженный (кроме "любимых" выходных). Он, главное, был незаменимым работником, и даже работая на полставки мог не беспокоиться об увольнении – это ему точно не грозило. – Да, как хорошо быть программистом, - попивая кофе и откидываясь ненадолго на спинку кресла, сказал Влад и, улыбаясь, похвалил себя, - прекрасный заработок уже на втором курсе, да ещё и МГУ, – я просто гений. Ещё немного – и до начальника дойду. Вот уйдёт нынешний на пенсию, и... А ещё говорит, что меня, мол, скорее уволят, чем повысят. Нет, серьёзно. Уволят? Такого программиста, как я? Ничто не может испортить такую успешную карьеру!... В целом, самоуверенность Владислава была оправдана: он и правда выполнял самые трудные задачи с лёгкостью, программировал, можно сказать, с закрытыми глазами (образно, конечно) и вносил огромный вклад в агенство, в котором работал. Беспокоиться и правда было не о чем. – Когда стану начальником, увеличу Косте зарплату, а то у нас в два раза разница. Хоть я и опытнее него, считаю его способным и повышу при первой же возможности, - рассуждал Влад, будто уже завтра ему должны были предоставить место начальника и начал уже строить диалог у себя в голове. - Рыжов, увеличиваю тебе заработную плату в два... нет, три раза. Да, только недавно я корпел за ноутбуком за 100 тысяч в месяц, а теперь это будешь делать ты. Я уверен, ты справишься. И не робей, я хоть и начальник, но по-прежнему твой друг. Но ты не распоясывайся. Приступай к работе... Зазвонил телефон, прерывая мечтания Орехова. – Алло? - радостным тоном заговорил программист, предчувствуя, что сейчас его и назначат начальником. Но предчувствие обмануло его. – Вы уволены, - сухо проговорил начальник в трубку. – Погодите, почему? Что произошло? - ничего не понимал Орехов, спрашивая так же непринуждённо, считая это шуткой. – Ваши услуги нам больше не нужны, - коротко ответил тот же бесчувственный голос, - у нас появился более продуктивный работник. Влад медленно поставил кружку с кофе на стол и спустя недолгое молчание осторожно, чтобы не ухудшить сильнее ситуацию, спросил: – И он тоже... работает по выходным? – Да, и работать может беспрерывно, - уверенно ответил начальник, на что Орехов недоверчиво помотал головой и дальнейшим словам только улыбался, уверенный в их несерьёзности, - всегда идеально выполняет работу сразу и за тебя, и за Рыжова Константина, и... Начальник перечислил практически всех основных работников. Нет, это явно была шутка. Только сегодня не первое апреля... – Простите, Вы ведь... - Влад сглотнул, вспомнив, что шутить начальник не любил и вообще на них реагировал недовольно, но всё-таки продолжил, - вы ведь шутите? – Орехов, ты за кого меня принимаешь? - послышался возмущённый тон в ответ. - Я сказал тебе серьёзно, повторяю ещё раз, если лучшему... то есть бывшему лучшему работнику неясно: ты уволен. Программист больше не задавал вопросов. Молча дождался, пока начальник положит трубку, тихо надеясь, что он передумает, но тот не только не изменил своего решения, но и повторил зачем-то ещё раз эту неприятную фразу "бывшему лучшему работнику", добавив "желаю всего наилучшего, прощайте". Минут пять Влад ошарашенно пялился в ноутбук, на экране которого теперь горела надпись "Доступ запрещён". Только недопитый, ещё тёплый кофе и возникавшие иногда в голове строчки почти законченного кода напоминали о недавнем успехе. – Накаркал что ли, - пробормотал не своим, сиплым голосом Орехов и попытался выдавить улыбку. Подумаешь – выгнали с работы. Можно найти новую. С моим-то опытом и способностями... Влад вдруг остановил поток мыслей, прервав их другой, мучившей его. Неужели этот новый работник настолько профессиональный программист? Неужели он никогда не устаёт? Неужели он лучше... меня?... Не зависть сейчас не давала покоя Владу, хотя и она теперь поселилась в его душе вместе с тихой ненавистью, но понимание ненужности и существовании более экспертных программистов, чем он. А больше всего неприятен был факт, что его выгнали с работы. Он любил работать с компьютерами с детства, учился началам программирования уже в младшей школе, а в средней был лучшим "профи-айтишником", как его звали ученики. И именно благодаря способностям в программировании он добился популярности, овладел вниманием девушек, которое всё же было приятно, и нашёл подработку. С первой зарплатой он стал снимать однокомнатную квартирку недалеко от универа и в глубине души мечтал привести сюда будущую девушку. Глаза стали влажными. Влад отогнал неприятные мысли об отношениях, которые всегда пугали его. – Чего это я, - вздрогнул Орехов, - найду другую работу. Всего-то. Бороться за эту нет смысла... Светлый миниатюрный женский силуэт возник перед глазами и почти сразу померк. Обильные слёзы невольно потекли по щекам. Влад вытер их и помотал головой. А Костя? Его тоже уволили? - вдруг мелькнула мысль, испугавшая сильнее, чем собственное увольнение. Если у него был хороший заработок, который мог обеспечить его, да и у родителей можно было в случае чего обратиться за помощью (что Влад делать всё же не очень хотел), то у друга всё было сложнее. Рыжов жил в оставленной ему в наследство квартирке, но его родители не могли дать ему больше и жалели, что имели такой маленький заработок и едва обеспечивали себя. Тогда Костя пообещал себе при первом удобном случае устроиться на работу. В 11 классе он выучился программированию только ради обеспечения родителей и устроился в агенство с Владом. Почти весь не такой большой заработок он отдавал родителям – иногда втихаря, иногда вынуждая их согласиться. Потом его родители практически одновременно тяжело заболели. А при поступлении в ВУЗ (в МГУ поступить он, как Влад, не мог, но приложил все силы и поступил в довольно неплохой институт с хорошей стипендией) он стал работать ещё усерднее, добился повышения и отдал всю зарплату на лечение. Через месяц родителей Кости не стало. От них осталась только маленькая квартирка, в которой он и поселился, и решил не менять работу в память о тех временах, когда он был ещё с семьёй. Эта работа слишком много значила для Кости. Только она могла напоминать о тех временах, когда родители были живы, когда они по вечерам смотрели все вместе на маленьком диване телевизор, когда заботились друг о друге... Увольнение с работы будет для него не просто неприятным событием, но и ударом по воспоминаниям, которые словно станут дальше и уйдут далеко в прошлое. Да, Рыжов был не таким беззаботным, как кажется всем с первого взгляда. Знал об этом только Влад. Набирая другу и коря себя за то, что не вспомнил о нём раньше, Орехов потерянно взглянул на ноутбук. Он и сам ценил эту работу. Ему тяжело было ему уходить. Работа программистом о многом ему напоминала... Отогнав подступавшие опять тяжёлые мысли и получив только ответ автоответчика "Набранный абонент не доступен. Перезвоните позже", Влад быстро собрался и направился в квартиру к Косте.

***

Долго, безуспешно стуча в дверь квартиры, Влад нервно набрал снова несколько раз Косте. Ему вдруг стало страшно за друга. Хотя это всего лишь работа... Нет, ничего не может произойти. Ведь так?... Сзади послышались гулкие шаги по лестнице. – Костя? - резко обернувшись, сказал Орехов. Нет, показалось... Бессильно ударив в последний раз по двери, Владислав медленно направился к лестничному пролёту. – Ничего, напишет мне, как сможет... - пробормотал Орехов и тяжело вздохнул. Влад шагнул на ступеньку. Перед глазами мелькнула фигура светловолосой девушки, мило улыбающейся. Показалось, что она помахала ему рукой. Влад поднял руку в ответ, но она испарилась. Нет, нужно перестать поддаваться этим галлюцинациям. Она не может быть здесь, она ведь... Влад сглотнул подступавший комок. Глаза стали влажными. Ступеньки плавали, и Орехов оступился, больно ударившись плечом о перила. Парень присел на корточки, придерживая больную руку. Снова серо-голубые глаза, тёмные ресницы, бледные губы – те же, что два года назад. Слёзы подступили к глазам и медленно скатились по щекам. Перед глазами всё плыло – только светлый силуэт девушки, искрящейся счастьем, слегка размыто был виден Владу. – Влад, с тобой всё хорошо? - прошептала взволнованная девушка, заглядывая ему в глаза. – Со мной всё... хорошо... - глотая обильные слёзы, говорил Орехов, жадно ловя каждый взгляд девушки и протирая глаза, чтобы лучше разглядеть её, но тщетно – она оставалась полуразмытой, - но ты... тебе плохо... Я всё... сделаю, я... – Влад, - серьёзно заговорила девушка, слегка хмурясь, но продолжая тепло улыбаться, - я всего лишь потеряла работу, но я найду новую. Или нет. Мама была тяжело больна... а теперь... На последних словах её лицо стало печальнее, и улыбка исчезла. Договаривать она не стала. – Возьми всё, - Орехов стал вытаскивать из карманов одна за другой купюры и протянул вместе с кредитной карточкой, - возьми... только не... – Влад, - спокойно сказала девушка, - я справлюсь. Светлый силуэт поднялся и стал отдаляться. Влад попытался подняться, боль в плече усилилась, и он бессильно схватился за перила, медленно сползая вниз. – Правда, всё хорошо, - улыбнулась девушка и подошла к окну, продолжая говорить, глядя на ярко-голубое, безоблачное небо, - просто... я... не смогла помочь ей... последней, кто остался у меня... и теперь... в работе нет смысла... – Нет, - прошептал брюнет и хотел закричать, но выдавил только слабо, - не уходи... нет... – Влад, я не хочу... - девушка стала дышать чаще, иногда нервно вздрагивая, - не хочу, чтобы и ты... как они... – Но я.... - Орехов пересилил себя и выдавил, - но я молод... Диалог между ними был таким же, как тогда. Два года назад. Сейчас она посмотрит на меня пустым взглядом и отойдёт назад на полшага... Так и произошло. – Мой брат, - глотая подступавшие слёзы, сказал силуэт, видимый ещё мутнее, - был тоже молод. Но из-за меня... Влад хотел сказать что-то другое – не то, что сказал полгода назад, хотел убедить её в её невиновности, но пробормотал только, как тогда: – Это была случайность, такого больше не повторится. – Случайность, - девушка нервно засмеялась, её бледные губы дрогнули, улыбка резко спала, и лицо страшно исказилось – всё, как два года назад, и та же спокойная, утешающая улыбка возникла на лице Влада, - случайность?! Влад, ты веришь, что это случайность? Смерть отца в аварии, когда я сидела рядом с ним и на светофоре, пока горел красный, поцеловала его в щеку? После этого машину сбил грузовик, он погиб, а я чудом выжила!... Брат. Брату было двадцать два, он должен был жениться, съехать, я поцеловала его на прощание – и его не стало на следующий день. Он умер от инсульта... А я, я не заметила, провожая его, что улыбка у него была перекошена, думала, ему просто тяжело прощаться со мной... Мама.... Ты знаешь, я думала, может, прошлое – ещё случайности, но мама... Ей сделали операцию, её здоровье стало поправляться, но... Я пришла в палату, на эмоциях взяла и... расцеловала её... Она умерла на моих глазах, умерла!... Ей стало легче, но она умерла... Это не может быть случайностями... – Со мной такого не повторится, обещаю, - успокаивал её Влад, но понимал по испуганному выражению девушки, что делал только хуже, - ты можешь не целовать меня, если тебе так легче, только будь со мной. Ты мне нужна... – Зачем? - тихо спросила она и повторила громче. - Зачем?! Я не знаю, как приношу близким и себе боль, но это факт, Влад. Перестань пытаться утешить меня... – Нет, не... уходи... - его слова не были слышны сквозь всхлипывания девушки. – И каждый день, чем чаще... - силуэт вздрагивал, тяжёлые слёзы закапали на пол, - чем чаще я вижу тебя, тем больше... хочу поцеловать... Хочу, но боюсь. Я и сейчас еле... еле держусь... Больно не только мне – плевать на мои чувства, но и тебе. Я же вижу: ты хочешь того же – простого, человеческого поцелуя, как у всех парочек. Но мы не можем быть счастливы вместе, Влад... – Нет ничего невозможного, - тщетно пытаясь встать, пробормотал одними губами брюнет, но девушка его чётко расслышала. – Влад, прекрати! - завопил срывающийся голос. - Невозможное есть – и это наше счастье. Перестань надеяться – в этом нет смысла... Девушка задыхалась, а Влад с успокаивающей улыбкой попытался встать, чтобы утешить её. – Нет, - она залезла на подоконник и решительно посмотрела вниз и резко обернулась, - я не хочу снова прожить это, нет!... Нет!... Я могу оставить тебя, забыть тебя, только не делай этого, - хотел крикнуть на всю лестничную площадку Влад, но не контролировал себя, как это бывает в кошмарах, и смог только едва слышно прошептать. – Ты любишь меня, и я не хочу причинять тебе боль. Потому что я люблю тебя, Влад. Найди себе девушку и не кори себя за то, что я совершу сейчас. Ты не виноват. Прости, что не осчастливила тебя... - тихо сказал силуэт и растворился. В ушах зазвенело, как тогда. Голова кружилась. – Нет смысла, - еле слышно повторил парень, - нет смысла... Силуэт мелькал перед глазами, то появляясь вновь, то растворяясь. – Нет смысла? - спросил у пустоты, самого себя и исчезнувшего снова силуэта. - А... для меня?... Слёзы подступили опять к глазам, и Орехов изо всех сил закричал, так что, казалось, должен был слышать весь дом, но вышло чуть громче шёпота: – Так какой смысл теперь во мне? Без тебя... Взгляд остановился на окне. – Зачем же я не повторил... не сделал то же... зачем?... Влад резко встал. Голова гудела. Из последних сил, шатаясь, он добрался до подоконника и посмотрел через стекло вниз. – Почему я не остановил... её... Слабой рукой он потянулся к ручке окна. – Работа – последнее, что напоминало о тебе...т- беззвучно говорил брюнет, тщетно пытаясь открыть окно, - мы работали вместе месяц... а потом... Он не мог дальше говорить. Я ценил эту работу как воспоминание. Тогда я попросил устроить тебя на своб работу, и мы месяц слаженно работали. Те лёгкие, случайные прикосновения... Хотелось, чтобы они случались чаще. Но именно из-за них ты бросила работу и... Неужели можно считать себя виновной в той моей глупой простуде после её случайного прикосновения? Это было всего лишь совпадением... Я любил тебя и был согласен на всё. Согласен на отношения не такие, как у всех. Согласен на редкие зрительные контакты. На общение больше по переписке. На временное прекращение отношений при появлении у меня симптомов болезни. Сейчас я так же согласился бы на что угодно, только бы увидеть тебя. Потому что я люблю тебя. Как тогда.

Как два года назад...

Я отдал бы полжизни за день отношений с тобой, как два года назад. Да, мы не могли держаться за руки, обниматься и целоваться, но мы любили друг друга.

Зачем же ты...

Даже если бы мне пришлось умереть, я бы согласился, только бы ты – настоящая ты – была бы со мной минуту... Какой я эгоист. Думал лишь о своих чувствах. Но как же ей было больно пережить столько и встречаться после этого со мной... Я не могу не быть виновным в твоей смерти. Это я тебя довёл до этого. Я мог остановить тебя. Мог...

Убедить...

Повторять "люблю тебя", сколько понадобится.

Умолять...

Кричать...

Но я не сделал этого. – Лера... - прошептал Влад, глядя на голубое, ясное, как тогда, небо через оконное стекло, - Лера... Её имя. Лера. Любимое имя. Бесконечно любимое... Слишком долго он сдерживался. Притворялся спокойным, давно забывшим тот день. Но галлюцинации давали о себе знать почти каждый месяц, а такая реалистичная и долгая появилась во второй раз после того дня. Первый случай, сразу после того происшествия, казался даже не таким болезненным, как сегодняшний, добивший его окончательно. Лера нужна была ему сейчас. Влад попытался открыть слабой, ушибленной рукой окно, но безуспешно. Стал ударять по толстому стеклу. А потом закричал на весь подъезд, полностью потеряв рассудок: – Кто-нибудь, откройте окно! Откройте! Мне нужно к Лере... Лера!... – Какая Лера? - послышался удивлённый, слегка насмешливый знакомый голос. Влад обернулся. Костя. Живой. Конечно, живой. Зачем ему делать то же... А если он поднялся сюда, чтобы... прыгнуть? Не замечая беспокойное лицо Влада, Костя открыл окно. – Здесь душновато, согласен? - спросил будничным тоном Рыжов, вдыхая уличный воздух и просовывая голову в окно. - Ты давно здесь? У меня телефон разрядился. Я ходил во двор подышать. Он забрался на подоконник и ещё больше просунулся в окно. Глаза Влада испуганно следили за каждым его движением. – Свежий воздух полезен в стрессовых ситуациях, знаешь? - снова заговорил Рыжов, не удивлённый молчаливостью друга – он всегда был не особо разговорчивым. - Кстати, хотел поговорить насчёт работы. Мне звонили... Он наклонился вперёд и протянул руку в окно, ловя летящий пух тополя. – Костя, не делай этого, - хрипло выдавил Влад, но его слова потонули в уличном шуме. – ...по поводу работы, - продолжил друг, - и я подумал тут... Найдём новую. За эту бороться... Влад умолял мысленно его замолчать: сил говорить у него, как и слушать, сейчас не было. Но он только держался за подоконник и глубоко дышал, стараясь держать себя в руках. Слова Рыжова звучали глухо, как сквозь туман, но последние – врезались в Орехова, как остриё ножа. – ...нет смысла. – Нет! - крикнул, как не в себе брюнет, заставив приятеля от неожиданности вздрогнуть. - Нет! Смысл есть, всегда есть! Я всё сделаю... только не... – Влад, ты чего? - недоумевал Костя, внимательно следя глазами за другом и слезая с подоконника. – Костя, не делай этого, - прошептал Влад, у которого перед глазами снова всё плыло, и повторял всё громче в страхе, что друг его не слышит, хотя тот звал его по имени, тряся за плечи, - не делай. Не делай! Не делай этого, Костя! В окне снова мелькнул светлый силуэт. В глазах потемнело.