Точка невозврата

​— Ну привет! — раздался знакомый голос. ​Антон на мгновение остановился и вгляделся в глухую, морозную темноту. В ста метрах от него и вправду стоял Рома. Точнее, даже не стоял, а медленно, покачиваясь, шёл навстречу. Его голос был... вроде бы спокойным, но в нём сквозила такая отчаянная, надрывная боль, которая заставила Антона замереть на месте. ​Ромка шмыгнул носом и ускорил шаг, увязая в глубоком снегу. Вскоре перед Антоном отчётливо проступил силуэт приятеля. Рома плакал: это было видно даже в полумраке зимнего леса. На мгновение Антону стало по-человечески жаль его. Точной причины этого срыва мальчик не знал... точнее, смутно догадывался, но признавать страшную правду не хотел. Но тут он заметил перекошенное от дикого гнева лицо Ромы и его резкое, пугающее движение. ​Рома залез рукой в карман своей потрёпанной кожаной куртки и резко вытащил оттуда нож «бабочку». Холодное лезвие хищно блеснуло в лунном свете. ​Жалость вмиг отпала, сменившись леденящим ужасом. Всё стало кристально понятно: Рома пришёл не поплакаться и не позлиться. Он пришёл убивать. Этим самым ножом. Собственными руками. ​Антона накрыл первобытный страх, а вместе с ним мощный прилив адреналина, ударивший в виски. Он всё ещё не знал точной причины такой лютой ненависти Ромки, но, какой бы ни была эта причина, нужно было защищать свою жизнь до самого конца. И сейчас совершенно неважно, кто перед тобой: безликий серийный маньяк, левый парень из подворотни или лучший друг, окончательно потерявший контроль над собой. ​Рука механически, словно живя отдельной жизнью, потянулась к боковому карману рюкзака. Пальцы нащупали холодную сталь: Антон вытащил отцовский пистолет, который ещё днём незаметно утащил из бардачка его машины. Вскинув руки, он направил чёрный ствол прямо в грудь друга. ​Карие глаза Ромы широко распахнулись. ​Рома понял всё мгновенно: его хвалёный складной ножик оказался пустой, жалкой игрушкой по сравнению с настоящим огнестрельным оружием. Похоже, Антон умел обращаться с пистолетом или, по крайней мере, выглядел достаточно решительным, раз в такой отчаянной ситуации выхватил именно его. ​Рома судорожно разжал пальцы, которые до этого мёртвой хваткой сжимали рукоять. Нож глухо упал в пушистый сугроб. Руки Ромы взмыли вверх, ладони раскрылись в примирительном жесте. В голове пронеслась пугающая мысль: что, если Антон хочет не просто обезоружить его? Что, если он действительно сейчас от страха нажмёт на спусковой крючок и... ​Антон крепко сжимал дрожащими пальцами рукоятку, не сводя расширенных глаз с товарища. Зубы стучали то ли от холода, то ли от пережитого шока. Увидев летящий в снег нож, он медленно, сантиметр за сантиметром, опустил руку с пистолетом. Но глаза были всё так же прикованы к застывшему Роме. ​Ему совсем не хотелось сейчас выяснять отношения, забирать брошенный нож или заниматься подобной опасной хренью. Сейчас главным было одно: вернуться домой живым. Антон осторожно сделал несколько шагов назад, не поворачиваясь к противнику спиной. Затем он бросил на ошеломлённого приятеля последний испуганный взгляд, резко развернулся и припустил бегом по узкой тропинке, ведущей к спасительным огням своего дома.