WINX. Пепелище судьбы.

***

Замок Алфеи встречал своих воспитанниц привычным гулким дыханием. В коридорах эхом разносились голоса, где-то вдалеке хлопнула дверь, и чей-то звонкий смех пролетел по лестничному пролёту, заставляя старые люстры мелко дребезжать. Блум переступила порог комнаты и на мгновение замерла. Высокие окна выходили в сады, залитые золотым светом, а воздух пах Флорой — её травами и настоями, смесью мяты, лаванды и чего-то древесного, — и Стеллой — её духами с нотками цитруса, ванили и солнца. А ещё здесь, в её углу, пахло морем и яблочным пирогом — запахами, которые привезла с собой Блум. Они смешивались с магией Алфеи, создавая странный, но родной аромат дома. Она с усилием втащила чемодан, колёса противно заскрежетали по каменному полу. Рыжие волосы, выбившиеся из хвоста, прилипли к вискам, и она с наслаждением провела ладонью по лицу. Опустившись на край кровати, она прикрыла глаза. Дома, в Гардинии, было тихо и спокойно — мамин пирог, папин сад, вечера на веранде. Но здесь она была не просто рыжей девушкой из Земного мира. Здесь она была Блум, фея Драконьего Пламени. Та, кто победила Трикс. Та, чья сила всё ещё пугала её по ночам. Она машинально нащупала в кармане гладкий морской камешек — подарок отца перед отъездом. «Чтобы помнила, где твой настоящий дом», — сказал он тогда. Блум сжала его в ладони, чувствуя знакомую прохладу и шероховатость. Камешек был серым, с белой прожилкой, совсем не магическим. Обычный земной камень. Но он держал её здесь, на земле, не давая окончательно улететь в мир магии. Проведя пальцами по гладкой поверхности камня, она на мгновение задумалась. Вспомнила, как Скай подарил ей похожий — только голубоватый, с золотистыми вкраплениями. Он нашёл его на берегу озера в Красном Фонтане и сказал: «Чтобы ты всегда помнила, что я думаю о тебе». Блум сжала камешек сильнее и убрала обратно в карман. Дверь распахнулась, и в комнату вошла Стелла. Блум сразу заметила, как изменилась подруга за лето. Она всё так же была безупречна — лёгкое платье цвета абрикоса струилось при каждом движении, золотистые волосы падали мягкими волнами. Но в янтарных глазах больше не было той прежней беззаботной лёгкости. Стелла выглядела взрослее. И уставшей. Но когда она увидела Блум, её лицо озарила тёплая, искренняя улыбка. — Блум! — воскликнула Стелла, бросая чемодан и делая шаг вперёд. Она раскрыла объятия и прижала подругу к себе так крепко, что Блум на мгновение потеряла дыхание. — Я так рада тебя видеть! Ты даже не представляешь, как я скучала всё лето. Блум растерялась на секунду, но потом её руки сами обхватили Стеллу. Она чувствовала знакомый запах её духов — цитрус, ваниль, солнце. Тёплый, родной. — Я тоже скучала, — прошептала она в плечо подруги. Стелла отстранилась, но не отпустила её рук. Её янтарные глаза сияли. — Мы снова будем жить вместе, — сказала она, и в голосе её звучала такая искренняя радость, что у Блум защипало в глазах. — В одной комнате. Как в прошлом году. Знаешь, сколько раз я за лето думала о том, как мы сидим здесь по вечерам и болтаем до утра? Блум улыбнулась, и на душе стало теплее. — Я тоже думала об этом, — тихо сказала она. Стелла сжала её пальцы, а потом, словно вспомнив что-то, отошла к окну. — Погоди, сейчас будет светлее, — она щёлкнула пальцами, и тяжёлые портьеры сами раздвинулись в стороны. Солнечные лучи хлынули в комнату, заливая всё золотым светом. Пылинки закружились в воздухе, словно маленькие искры. Блум на мгновение показалось, что они танцуют в такт её дыханию. — Ну вот, другое дело, — довольно сказала Стелла, оборачиваясь. — А то мы как в пещере сидели. Мы же не гоблины, чтобы в темноте прятаться. Блум рассмеялась — легко, искренне. Стелла всегда умела заставить её улыбнуться. Принцесса встала и прошлась по комнате, привычно оглядывая пространство. — Ну и бардак, — произнесла она, проведя ладонью по своей кровати и стряхнув пыль. — В прошлом году мы уже успели переругаться с Гризельдой из-за цветов. Помнишь? Блум улыбнулась, кивая. Тогда Стелла спорила час, пока Блум не шепнула, что лучше просто переставить вазу на шкаф. — Помню, — сказала она. — Ты была готова сжечь эту вазу магией. Стелла фыркнула, но в этом звуке уже не было усталости — только тепло. — Ладно, рассказывай, — сказала она, усаживаясь на кровать Блум и поджимая ноги. — Как ты? Как прошло лето? Блум улыбнулась, ощущая, как от разговора с подругой на душе становится легче. — Да всё хорошо, — сказала она. — Мама пекла пироги, папа возился в саду. Но я рада, что вернулась. Она помолчала, а потом наклонилась к своей дорожной сумке. — Кстати, я кое-кого привезла. Ты же помнишь наш маленький секрет? Стелла подалась вперёд, и глаза её загорелись любопытством. — Ты про Кико? Он здесь? Блум расстегнула сумку, и оттуда высунулась мягкая мордочка с длинными ушами и чёрными, как бусинки, глазами. Кико осторожно понюхал воздух, узнал Стеллу и радостно зашевелил носом. — Привет, малыш! — Стелла протянула руку, чтобы погладить его, но Кико вдруг резво выпрыгнул из сумки, приземлился на пол и подскочил к подолу её платья. — Ой! — воскликнула Стелла, дёргаясь. Кико вцепился зубами в край её абрикосового платья и принялся с азартом жевать тонкую ткань, довольно урча. — Кико! Нет! — Блум бросилась к нему. — Это не морковка! — Он испортит моё любимое платье! — Стелла запаниковала, пытаясь отодвинуться, но Кико держался крепко. — Блум, это моё любимое платье! — Я знаю, я знаю! — Блум наконец подхватила кролика на руки, и тот обиженно засопел, выпуская ткань. На подоле остались мокрый след и несколько маленьких дырочек. — Прости... Стелла уставилась на испорченный подол, и на мгновение Блум показалось, что сейчас будет буря. Но принцесса вдруг фыркнула, а потом засмеялась — звонко, искренне. — Он что, решил, что я выгляжу как салат? — сквозь смех спросила она. — Или ему не нравится мой вкус? Блум облегчённо выдохнула и тоже улыбнулась, прижимая к себе виновато сопящего Кико. Она провела рукой по его мягкой шёрстке, успокаивая. — Наверное, ему показалось, что это съедобно. Он у меня ещё тот гурман. Прошлым летом сгрыз мамины шторы. — Ну, хоть шторы, а не королевскую мантию, — Стелла покачала головой, но в глазах её плясали смешинки. — Но в этом платье я точно не могу оставаться. Мне нужно переодеться, иначе я буду выглядеть как жертва нападения дикого кролика. Она направилась к гардеробу, на ходу расстёгивая платье, но вдруг остановилась у окна и выглянула в сад. — О, магия небесная... — протянула она. — Что там? — Блум подошла и встала рядом, всё ещё держа Кико на руках. На газоне стояли Гарри и Ривен. Они не дрались — стояли друг напротив друга, напряжённые, как струны. Ривен что-то резко сказал, развернулся и ушёл, оставив Гарри одного. Даже с такого расстояния было видно, как сжаты кулаки Ривена, как напряжены его плечи. — Опять? — спросила Блум. — Опять, — вздохнула Стелла. — Ты помнишь, что было в прошлом году, когда Ривен напал на тебя? Блум вздрогнула. Воспоминание нахлынуло внезапно, ярко, как вспышка. Она машинально коснулась пальцами горла, словно ощущая его хватку.

***

«Они с Флорой возвращались с занятий, когда из темноты выскользнул Ривен. Его глаза были пустыми — стеклянными, безжизненными. Чужая воля смотрела сквозь них. Он набросился на Блум без единого слова, схватил за горло и прижал к стене. Пальцы сжимались то сильнее, то слабее — он играл с ней, как кошка с мышкой. Блум знала, что это не он, но от этого знания не становилось легче. Она царапала его запястья, пытаясь ослабить хватку. Флора кричала где-то рядом, её голос доносился словно сквозь толщу воды. А потом Блум выставила щит — золотая вспышка отбросила Ривена к стене. Он сполз на пол, и в его глазах появилась осознанность — и такая боль, что Блум забыла, как дышать. Он посмотрел на свои руки, на её шею, на её лицо. А потом развернулся и убежал в темноту.»

***

Блум сглотнула, прогоняя воспоминание, и машинально коснулась пальцами горла. Кико, почувствовав её напряжение, тихо засопел и уткнулся носом в её ладонь. — Помню, — тихо сказала она. — Он не говорил ни слова. Просто набросился на меня и схватил за горло. Он хотел напугать меня, припугнуть. И у него это получилось. Она передёрнула плечами и отошла от окна, опуская Кико на кровать. — Я знала, что это не он. Понимала, что Дарси управляет им. Но всё равно было страшно. Потому что его глаза были пустыми. Потому что я видела, что он не контролирует себя. Стелла положила руку ей на плечо. — Дарси играла с ним почти две недели. А когда ей надоело, просто бросила. Он освободился от её чар, но... — она покачала головой, — он стал таким, как сейчас. Колючим. Никому не доверяет. Блум медленно кивнула, глядя в окно на опустевший газон. Её плечи были напряжены, взгляд застыл где-то в пустоте. Стелла заметила это — как подруга смотрит в одну точку, как её пальцы всё ещё касаются горла, словно она всё ещё чувствует ту хватку. И поняла: разговор о Ривенё причиняет Блум боль, напоминает о собственном страхе. — Бедный Ривен, — прошептала Блум. — Он не хочет жалости, — Стелла пожала плечами. — Брендон пытался поговорить с ним, но Ривен просто послал его. Она помолчала, глядя на подругу, а потом мягко, почти незаметно перевела тему: — Кстати о Дарси... Их же отправили в ту волшебную тюрьму после той битвы, да? Блум моргнула, возвращаясь в реальность, и кивнула. — Да, — Стелла кивнула. — Трикс сидят в Облачной Башне, в изолированном крыле. Их магию заблокировали. По крайней мере, пока они там, мы в безопасности. — И надолго их заперли? — спросила Блум. — До особого распоряжения Совета Магикса, — Стелла пожала плечами. — Кто знает, сколько это продлится. Но пока они там, мы можем дышать спокойно. Она села на кровать, поджав ноги, и посмотрела на Блум с лёгкой улыбкой. — Ладно, хватит о грустном. Лучше скажи: как у тебя дела со Скаем? Блум замерла. Она почувствовала, как к щекам приливает жар, и принялась складывать носки, хотя те уже были аккуратно уложены. — Ну... мы переписывались. Но что-то было не так. Его ответы стали короче, паузы — дольше. Я не понимаю, что происходит. Она подняла глаза на подругу, и в её взгляде мелькнула тоска. — Я знаю, что он наследный король, у него есть обязанности. Он занят. Я понимаю это. Она замолчала, и в комнате повисла тишина. Только Кико тихо сопел на кровати, да где-то за окном пели птицы. А потом воспоминание нахлынуло — тёплое, горькое, от которого внутри всё сжималось. «В начале лета они созванивались почти каждый вечер. Блум сидела на веранде, прижимая к уху кристалл, и слушала его голос. Они смеялись, спорили, строили планы. А потом что-то изменилось. Сначала он отвечал через час. Потом — через день. Сообщения стали короче: «Занят», «Устал», «Позже». Когда она звонила сама — он часто не брал трубку. А если брал, голос звучал уставшим, отстранённым. Он отмалчивался. Говорил, что всё нормально. Просто устал. К концу лета разговоры стали редкими, короткими, почти пустыми. Она перечитывала его старые сообщения, пытаясь найти ту теплоту, которая была раньше. Но она ускользала.» Блум сглотнула, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Она быстро отвернулась, делая вид, что поправляет покрывало. — Сначала каждый вечер, — сказала она тихо. — Потом — через день. А к концу лета — раз в неделю. Коротко. Холодно. «Занят». Она провела рукой по покрывалу, разглаживая невидимые складки. — Он сказал, что любит меня. Перед отъездом. Обещал писать каждый день... А потом просто перестал. И я не знаю, что случилось. Стелла молчала. А потом, не говоря ни слова, она медленно протянула руку и положила свою ладонь поверх руки Блум. Просто накрыла её пальцы своими — тёплыми, спокойными. Без лишних фраз, без советов. Блум замерла. На мгновение ей показалось, что время остановилось. Она чувствовала тепло ладони Стеллы, и это было сильнее любых слов. — Я так хочу увидеть его, — прошептала Блум. — Понять, что происходит. Если я увижу его глаза... может быть, я пойму. Что всё в порядке. Что это просто моя тревожность. Она повернулась к Стелле, и её голос стал чуть спокойнее: — Может быть, вечеринка в Заброшенной Башне — это как раз то, что мне нужно. Увидеть его. Понять. И если он просто занят... я это приму. Но если нет... я хотя бы буду знать правду. Она помолчала, а потом, уже чуть теплее, добавила: — И если я собираюсь встретиться с ним там... наверное, мне правда нужно новое платье. Стелла мягко улыбнулась. В её глазах мелькнула теплота, смешанная с пониманием. Она не стала давить, не стала говорить громких слов. Она просто щёлкнула пальцами, и в руке у неё появился небольшой светящийся список — она вела его всё лето, при каждом удобном случае, записывая названия бутиков и имена продавцов, которые могли бы помочь. — Так, у меня тут набросано несколько вариантов, — сказала она, пробегая пальцем по строчкам. — Я знаю одно место в Магиксе, там работают с тканями из Линфеи. И ещё один бутик, где делают платья на заказ за два дня... Мы найдём тебе что-то особенное. Чтобы ты чувствовала себя уверенной. Чтобы Скай, когда увидит тебя, забыл, как дышать. Блум улыбнулась — уже чуть светлее, чуть теплее. — Стелла... — тихо начала она. — Не благодари, — перебила её принцесса, подмигивая. — Просто скажи, что согласна на шопинг. Блум рассмеялась — легко, искренне. — Согласна на шопинг. — Отлично! — Стелла захлопнула список, и тот с лёгким хлопком исчез в воздухе. — А теперь давай дождёмся Флору. Она привезла, говорят, что-то особенное. Светящиеся цветы из Линфеи. Блум кивнула. В комнате стало светлее. Тишина уже не давила, а уютно обволакивала. — Спасибо, — всё же сказала Блум. Стелла посмотрела на неё и улыбнулась — той тёплой, искренней улыбкой, которую берегла только для неё. — Всегда, — ответила она. За окном ветер стих, и в комнате стало тихо. Слышно было только, как старые часы отсчитывают секунды. — Ты думаешь, Флора скоро будет? — спросила Блум. Стелла взглянула на магические часы на стене. — Должна быть с минуты на минуту. И вдруг в коридоре раздался звонкий, радостный голос, который они обе узнали бы из тысячи: — Девочки! Я здесь! Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появилась Флора. Её длинные каштановые волосы были заплетены в свободную косу, украшенную маленькими живыми цветами, которые мягко светились нежным розовым светом. На плече висела сумка, из которой торчали пучки сушёных трав, а в руках она держала небольшую корзину. — Ой, я так по вам скучала! — воскликнула Флора, ставя корзину на пол и бросаясь обнимать сначала Блум, потом Стеллу. От неё пахло лесом, землёй и мёдом. — Я так рада вас видеть! Всё лето думала о том, как мы снова соберёмся вместе. Вы даже не представляете, как я скучала по нашим разговорам, по нашим вечерам... Она отстранилась, сияя улыбкой, и перевела взгляд с одной подруги на другую. — Блум, ты выглядишь так же прекрасно, как и в прошлом году! Стелла, а это платье тебе очень идёт, даже несмотря на то, что Кико уже успел его оценить, — она засмеялась, глядя на кролика. — Я привезла вам кое-что особенное! Светящиеся цветы из Линфеи. Они такие нежные, такие волшебные... Вы просто влюбитесь в них! Она начала доставать из корзины цветы, и они мягко засветились в сумерках комнаты — нежно-розовым, голубым, золотистым. Блум смотрела на это сияние, на улыбку Флоры, на Стеллу, которая уже протягивала руку к одному из цветков, и чувствовала, как сердце наполняется теплом. «Вокруг меня столько магии... Но то, что держит меня на земле — простой серый камень», — подумала она. Она машинально сунула руку в карман и сжала камешек отца. Его шероховатая поверхность была привычной и успокаивающей. И вдруг Блум почувствовала, что камешек стал чуть теплее — будто от тепла её ладони. Или от чего-то большего. Она не стала задумываться об этом. Просто сжала его крепче и улыбнулась, глядя на подруг. — Ну что, — сказала Стелла, улыбаясь по-настоящему, той тёплой улыбкой, которую берегла только для них. — Встречаем новый учебный год. Вместе. Флора подняла голову и улыбнулась: — Вместе! Блум взяла их за руки и прошептала: — Вместе. За окном сады Алфеи купались в золотом свете, ветер тихо шептал что-то листьям, а в комнате, наполненной магией и дружбой, начиналась новая глава. Глава, в которой было место для тайн, для надежд, для боли, которую можно разделить, и для маленького ушастого друга, который мирно жевал мяту и чувствовал себя в безопасности. Год начинался. И он обещал быть незабываемым.