Безмолвная связь

Рагата никогда не считала, что они с Джексом могут быть близки. Ей всегда казалось, что она была дальше всех от него. Дальше, чем ненавистная ему Зубл или вечно плачущая Генгл, над которой он всегда глумился. Рагату это всегда расстраивало. Несмотря на их бесконечные стычки и ругань, она хранила в душе немножечко надежды, что на самом деле ему не плевать, что он хоть чуть чуть ценит её заботу и доброту. Она всегда размышляла, нужна ли она ему по-настоящему. Даже сейчас, когда она лежит в своей комнате, её не отпускают мысли о нём: "Почему он такой? Почему он всегда выбирал кого-то другого? Неужели я и вправду отвратительна?" Дружба Джекса, Риббит и Кауфмо не казалась для Рагаты чем-то неправильным. На тот момент они часто проводили время вместе, но, наверное, он давно отпустил то время, ведь после рассеяния Риббит, Джекс в корне изменился. Он больше ничего не рассказывал, постоянно агрессировал и издевался над другими, говоря, что это "весело". С появлением Помни, Рагата ещё больше начинала думать, что Джексу она никогда и не была нужна. Джекс вновь отдавал предпочтение другому, а не ей. Рагата полностью утопала в тёмной комнате, обнимая одну из своих подушек. Слёзы лились сами по себе, тяжесть в груди становилась невыносимой, а руки тряслись. Ощущение нереальности происходящего буквально обвалакивало бедную куколку, которая была единственным лучиком света в этом цифровом аду, который изо всех сил старался не угаснуть. Она не может бросить остальных, она нужна им. Но зачем? Гэнгл и Зубл не общаются с ней, Королёр переживёт, Помни не особо нужна её поддержка, а Джекс... Он явно будет только рад, если её не станет. От этой мысли Рагата почувствовала нарастаящую тревогу. Дыхание стало учащённым, перед глазами всё расплывалось. Сдавленные стоны выходили из её нутра, которое отчаянно пыталось переубедить её в своих выводах, но всё было тщетно. Рагата ещё крепче обняла подушку дрожащими руками, будто боялась, что она куда-то пропадёт. Её тело начало неметь, от чего она не могла двинуться, комната перед глазами начала буквально плавиться, а она сама будто погружалась в какой-то психоделический сон, в котором её собственный разум пытался её переварить. Рагате было страшно. Она не понимала, что ей делать, ибо всё, на что она была способна, так это лежать, уткнувшись лицом в подушку. Но она старалась. Она боролась до последнего, лишь бы не покинуть этот мир. *** Непонятно почему, но Рагата потихоньку начала успокаиваться. Нет, не потому что она смогла, пусть и на время, но принять мысль о том, что она нужна для остальных или что-то в этом роде. Нет. Над ней нависла тишина, которая буквально начала кричать — сейчас что-то произойдёт. Рагата не понимала, откуда у неё такое предчувствие, но оно явно помогало абстрагироваться от осознания того, что она была на грани смерти. Так продолжалось ещё несколько минут. Рагата к тому времени выровняла дыхание, но её до сих пор потряхивало. Отодвинув от лица подушку, мокрую от слюней и слёз, она начала выжидать. Она сама не понимала чего или кого, но одно ей было известно точно: это произойдёт совсем скоро. От этой мысли Рагату накрывало извращённое удовольстивие, ибо ей в таком случае уделят внимание. Даже если оно будет негативным, ей было плевать. Тактильный и эмоциональный голод давали о себе знать всякий раз, когда на неё вообще обращали внимание в детстве. Всё же, мать была настоящим извергом, доводя свою дочь до суицидальных мыслей и делая её виноватой во всём, а отец для неё отсутствовал в принципе. Во взрослом возрасте это было заметно особенно хорошо в её взаимодействии с мужчинами. Она всегда старалась потакать им, заботиться о них и быть для них лучшей, несмотря на то, что каждый раз её бросали. Возможно поэтому она хочет иметь для Джекса хоть какую то цену? За дверью послышались чьи-то шаги. Мягкие. Размеренные. Сомнений быть не может — это Джекс, но что ему нужно? Послышались щелчки отпирающегося замка. Видимо, у Джекса действительно емть ключи от всех комнат. Дверь медленно распахнулась и в проёме показался силуэт кролика. Такой глупый, но характеризующий его как нельзя лучше. Джекс стоял в проёме, будто спрашивая разрешение для входа в чужую комнату, которое ему никогда особо не требовалось. Рагата приподнялась на локтях с удивлённым выражением лица, уж кого кого, а увидеть Джекса, да ещё и в такой момент она никак не ожидала. Сев на кровать, она будто приглашала его войти в комнату. Джекс же в свою очередь вошёл. Закрыв дверь на замок он вновь повернулся и пристально стал смотреть на Рагату. Куколка не понимала, чего от неё хочет кролик, ибо его появление оставляло за собой слишком много вопросов. Неужели он услышал всхлипы и пришёл помочь? Или ему просто что-то нужно от неё? Зачем он заперся с ней? Ни на один из этих вопросов Рагата не знала ответ, но и спросить напрямую не решалась. —Джекс...? — максимум, что она смогла выдавить из своих уст дрожащим от тревоги голосом. Джекс проигнорировал её вопрос, сделал шаг, затем другой и приктически плюхнулся на край кровати. В темноте Рагата видела плохо, но очертание повислых ушей ей разглядеть удалось. Она сразу поняла, что здесь что-то не так. Начиная от его появления и заканчивая движениями, которые были для него несвойственны. Джекс смотрел в одну точку, сидя на кровати. Он не двигался, а просто смотрел, только уши изредко подёргивались. Рагата продолжала молча сидеть и смотреть на него. В комнате воцарилась тишина, которую было страшно нарушить, но и которую нельзя было оставлять. Думая о том, чем разбавить обтановку, Рагата заметила, как силуэт Джекса начал... Дрожать? После рассеяния Риббит, Джекс всегда строил из себя мудака, всегда отшучивалася и глумился над остальными. Он никогда не показывал других грусть или страх, ибо боялся быть уязвимым. Но сейчас всё не так. Он дрожит. Ему явно страшно. Со стороны он выглядит как запуганный ребёнок, которого так и хочется обнять и сказать, что всё хорошо, но Джекс не ребёнок, он идиот, портящий остальным и без того не сахарную жизнь в этом цирке. И сейчас он сидит рядом с человеком, над которым он издевался больше всех и к которому, казалось, у него больше всего презрения. — Джекс...? — вновь сказала Рагата, задушенная зловещей тишиной. Джекс медленно повернулся на неё и через пару секунд наконился вперёд. Опустив свои фиолетовые уши, он уткнулся лицом в грудь куколки, сжимая в руках её хлопковое платье. Рагата прибывала в оцепенении. Она никак не ожидала подобного. Джекс бы никогда так не сделал, никогда... Они всегда были полными противоположностями друг друга, от чего у них выстроились токсичные отношения, в которых она была уязвимой из за своей доброты, но сейчас... Сейчас всё иначе. Джекс уязвим, как никогда до этого. И показывает он это именно ей. Учащённое дыхание послышалось практически сразу, а через пару минут появились первые всхлипы. Рагата начала чувствовать, что её грудь промокает от его слёз. Куколку и саму начинала охватывать тревога, ибо ситуация становилась всё сложнее, но её отгоняла одна единственная мысль, что она сейчас ему нужна. Джекс не чувствовал, что Рагату начинало потряхивать, ему было это не важно. Важным было чувство, что он сейчас не один, что его никто не осудит и что он настоящий. Рагата робко обняла его голову, будто боялась спугнуть, но это было ни к чему. Почувствовав виртуальное тепло, Джекс резким движением вцепился руками в её спину, уткнувшись на этот раз в плечо, скрывая лицо в рыжих прядях. Рагата в свою очередь начала обнимать его и поглаживать спину, будто говоря "всё хорошо, я рядом". Кролик с каждым разом обнимал её всё крепче, будто боялся, что она вот-вот убежит, пропадёт и оставит его одного. Учащённое дыхание постепенно переросло в тихие всхлипы, а после и в стоны. Глаза Рагаты наполнились солёной влагой, которую она не могла и, чесно сказать, не хотела показывать Джексу. Их сидячие объятья продолжались недолго, Рагата начала ложиться на спину. Джекс не возражал и поддался. Куколка ещё крепче обняла его, аккуратно водя по спине и голове. Эти действия подталкивали кролика решиться на самое сложное: дать волю эмоциям. Да, он плакал перед Рагатой, но всё равно сдерживался, ибо до конца не понимал, примут его или нет. Но сейчас, Джекс уже не может, он на грани срыва. На грани того, чтобы показать истинного себя. Беззащитного. Уязвимого. Ранимого. Того Джекса, которого он сам в себе подавил на долгое время. Рагата старалась сохранять спокойствие. Её ровное дыхание не выдавало ни недавний приступ, ни оставшуюся тревогу. Она просто продолжала обнимать его. Нежно. Бережно. По-настоящему. Джекс не выдерживает, его дыхание становится прерывистым и частым, ладони изо всех сил сжимаются вместе с тканью, а стоны перерастают в крик, приглушённый волосами. Слёзы лились сами по себе, а мелкая дрожь была похожа на судороги. Рагата ничего не говорила, даже не присвутое "не плачь", в этом не было необходимости. Джексу бы это не помогло или сделало даже хуже. Поэтому всё, что ей оставалось делать, так это смотреть в потолок, не думая ни о чём. Всё, что её могло волновать, так это увидят ли их остальные. Но это тоже им не грозило, дверь заперта, а когда Джекс срывался на крик он сильнее вжимался в её пряди и ещё крепче сжимал ткань. Но Рагата не возражала, она просто хотела, чтоб он успокоился и объяснился, но на самом деле второе её волновало не так сильно. *** Рагата потеряла счёт времени. Она не знала, прошли минуты или даже часы. Ей казалось, будто она сходит с ума, продолжая слышать истошные крики Джекса. Не часто она видела такие срывы даже в жизни, что уж говорить о цифровом аде, в котором каждый сам за себя. Джекс почувствовал шевеление со стороны куколки и что она перестала его обнимать. Неужели уходит? Нет, только не сейчас! Кролик на мгновение замолчал, но через секунду вновь завопил как резаный, отчаянно пытаясь оставить Рагату в изначальном положении. Куколка же взяла его за плечи и... опустила вниз, повернувшись на бок. Она не смотрела в его заплаканное лицо, не пыталась уйти, просто повернулась, прижимая Джекса к себе ещё сильнее, чем до этого. Кролик был немного потрясён, ибо вообще не понимал, что происходит, но это действие внезапно для него самого сразу успокоило его. Он чувствовал, что сейчас он в безопасности и что никто его не осудит и не станет издеваться. Никто к ним не прибежит и не станет вламываться в дверь. Всё, что он чувствовал в этот момент, так это виртуальное тепло, ощущающееся как настоящее. Они крепко заснули, не желая отпускать друг друга из слишком реальных объятий. *** — Рагата? Ты спишь? — из за двери послышался чей-то голос. Похоже, это Помни. Наверное, она потеряла Джекса или ей что-то нужно от самой Рагаты. Нехотя отпуская Джекса, Рагата хотела развернуться, но её тут же схватила за запястье большая рука кролика. Посмотрев на него, Рагата увидела два приоткрытых жёлтых глаза, призрительно смотрящих на дверь. Переведя взгляд на Рагату он тут же смягчился, будто говоря "не иди, побудь со мной". Рагата сопротивляться не стала и вновь обняла Джекса. Из её глаз непроизвольно текли слёзы, но не грусти, а счастья. Впервые за столько лет в цирке она почувствовала себя нужной и живой с теи, кто скрывал свою привязанность к ней. Джекс сам поверить не мог, что он решиться на подобное, но всё уже было сделано. Он пришёл и показал себя настоящего, но в этот раз он не будет убегать, он не хочет повторения судьбы Риббит. А потому он сделает всё возможное, чтоб искупить вину перед ней, сблизившись с человеком, который примет его настоящего и который никогда не отвергнет его в трудную минуту. Сейчас, всё чего хотят эти двое, так это остаться наедине столько, сколько получится, чувствуя свою близость и навегда запомнив, что друг для друга они по-настоящему живые. Без слов, просто чувствуя это, с понимаем того, что за пределами своих комнат они вновь станут "врагами", но без отвращения к этому, ибо их связь иная и говорящая только об одном: "Я без тебя не могу".