Вирус

— Спускаемся! — скомандовал Рин, первым прыгая на металлическую пожарную лестницу и скользя по перилам вниз. За ним один за другим посыпались остальные: Чигири, Бачира, Наги, Рео и Саэ. Исаги старался двигаться быстро, но больная лодыжка приземлилась на ступеньку неудачно. Он тихо зашипел, с трудом удерживая равновесие. Внизу, в центральном холле, завязалась яростная, хаотичная схватка. Появление тяжелой катушки пожарного шланга ненадолго дезориентировало тварей, но три оставшиеся бестии тут же перегруппировались. Одна из них — самая быстрая, с неестественно длинными суставчатыми лапами — рванула прямо к подножию лестницы, отрезая спускающихся парней от основной группы. — Исаги, осторожно! Оно идет к тебе! — истошно закричал Бачира, который уже спрыгнул на пол и пытался пробиться обратно к лестнице вместе с Карасу. Тварь прыгнула на перила лестницы, перегораживая путь вниз. Исаги оказался отрезан на узкой площадке между первым и вторым ярусами. Прямо перед его лицом щелкала пасть, усеянная острыми костяными осколками. В глазах существа горел голодный фосфорный свет. — Тварь... — выдохнул Исаги. У него не было длинного копья, как у Баро или Кунигами. Всё, что у него оставалось — пара плоских осколков зеркала, завернутых в ткань в его кармане. Действовать нужно было мгновенно. Исаги выхватил один из широких осколков, накрепко зажав его в правой, перебинтованной руке. Монстр сделал резкий выпад, пытаясь вцепиться когтями в его плечо. Исаги уклонился, навалившись на перила, и с силой полоснул стеклом по черной морде твари. Острый зеркальный край с влажным хрустом рассек маслянистую плоть. Тварь взвыла, ее черные жгуты забились в агонии, и она мертвой хваткой вцепилась в одежду Исаги, увлекая его за собой за перила лестницы — в темный, полуразрушенный технический проем под галереей. — Исаги! — закричал Чигири, протягивая руку, но успел ухватить лишь воздух. Раздался глухой удар, грохот ломающегося пластикового короба, и оба — Исаги и монстр — исчезли во тьме технического подполья яруса. — В сторону! — взревел Баро, пробивая копьем тело последнего монстра в холле. Кунигами мощным ударом ноги раздавил усыхающую черную массу, лишая ее возможности двигаться. Последняя тварь была мертва. Холл погрузился в тяжелую, звенящую тишину, нарушаемую лишь гулом прожекторов и хриплым дыханием выживших. — Все живы? — тяжело дыша, спросил Айку, опираясь на металлическую ножку. — Где Исаги?! — Бачира подбежал к подножию лестницы, дико оглядываясь. — Чигири! Где Исаги?! Чигири стоял у перил, его лицо было абсолютно белым. Он медленно указал пальцем в темный провал под технической платформой, откуда свисали оборванные провода. — Он... он упал туда вместе с той тварью. Прямо вниз, в технический коридор. — Так чего мы стоим?! — Раичи яростно пнул обломок стула. — Лезем за ним! — Сдурел? — холодно оборвал его Саэ Итоши, вытирая лицо от брызг черной жижи. — Там кромешная тьма и куча развилок. Мы не знаем, сколько их там еще. Лезть туда без подготовки — самоубийство. — Ты предлагаешь его бросить?! — закричал Бачира, подлетая к Саэ и хватая его за куртку. На глазах Бачиры закипали слезы ярости. — Он спас нас! Он сделал эти чертовы копья! Если бы не он, мы бы все еще торчали в той комнате! — Отпусти меня, — ледяным тоном произнес Саэ, и в его взгляде было столько угрозы, что Бачира невольно разжал пальцы. — Я предлагаю мыслить рационально. Исаги упал в гнездо вместе с активной тварью. — И что с того?! — вскинулся Рео, сжимая кулаки. Его все еще трясло после смерти Дзантенцу, и потеря еще одного товарища била по нервам. — Мы должны проверить! — Вы забыли кое-что, — хмуро подал голос Карасу, переводя взгляд с одного игрока на другого. — У Исаги порезана рука. Он сам разбил зеркало в туалете. В холле мгновенно воцарилась мертвая тишина. Парни переглянулись. Слова Карасу упали на них тяжелым свинцовым грузом. — Порезана? — переспросил Нико, его голос дрогнул от страха. — То есть... у него открытая рана? — Да, — тихо подтвердил Чигири, опуская голову. — Я сам перевязывал ему руку в комнате. Рана свежая. Бинт был в крови. — Вот и всё, — жестко отрезал Баро, сжимая свое стеклянное копье. — Если эта тварь утянула его вниз, черная жижа сто процентов попала в его порезы. Вы видели, что стало с Дзантенцу всего от одной царапины. Исаги уже заражен. Если мы пойдем за ним, мы найдем не нашего товарища, а еще одного монстра, который сожрет нас в темноте. — Закрой пасть, Баро! — взревел Рин Итоши. Его зеленые глаза горели яростью, какой парни не видели у него со времен сложнейших матчей. Он сделал шаг к Баро, выставив свое копьё вперед. — Только попробуй сказать еще хоть слово о том, что он мертв. — А что, боишься правды, младший? — оскалился Баро, не отступая. — Твой «герой» облажался. Он стал балластом. — Он не балласт! — крикнул Чигири, его голос сорвался на крик. — Это я виноват! Если бы я бежал быстрее, если бы я помог ему на лестнице... Мы бросили его! Мы просто стоим здесь и спорим, пока он, возможно, борется за жизнь! — Прекратите этот балаган, — Кунигами встал между Рином и Баро, его массивное тело разделило соперников. На его лице не было эмоций, но голос звучал на удивление тяжело. — Спор нам не поможет. Исаги был силен. Но если вирус попал в кровь... мы ничем не сможем ему помочь. — Ты тоже его хоронишь, Кунигами?! — Рео с презрением посмотрел на него. — Где твой хваленый героизм? — Герои умирают первыми, Рео, — глухо ответил Кунигами. — Я просто хочу, чтобы выжили те, кто остался. — Да пошли вы все! — Бачира развернулся и побежал к техническому проему, но Наги резко перехватил его поперек туловища, удерживая на месте. — Пусти меня, Наги! Отпусти! Я найду его! — Бачира, стой, — тихо сказал Наги, его вечно сонное лицо сейчас выглядело непривычно грустным. — Там слишком темно. Мы потеряем и тебя тоже. Исаги бы этого не хотел. Пока парни яростно спорили, разделяясь на тех, кто требовал немедленно начать поиски, и тех, кто призывал двигаться дальше к пункту управления, Саэ Итоши молча подошел к краю провала и всмотрелся в глубину технического яруса. Там, в непроглядной черной бездне под их ногами, не было слышно ни криков, ни рычания. Только где-то далеко внизу капала вода, и этот монотонный звук казался отсчетом времени, которого у них почти не осталось.