Наказание

"Никто не выебет моего сына, кроме меня" - тогда эта фраза была произнесена в метафорическом смысле и показалась самому Бену неуместной, неловкой, неподходящей. Сейчас, когда ублюдок напал на него со спины, пытался придушить, а по итогам сам оказался в удушающем захвате и потерял сознание, Бенджамин смотрит на это смазливое лицо и понимает, что не хочет поступать с ним, как с мужчиной. Не хочет избивать эту красоту в кровавую кашу. Он поступает с Хоумлендером ровно так, как этот молокосос того заслуживает. * * * * - Больно... Больно... Солдатик замирает. - Больно... Чёрт. Он же хорошо подготовил. - Ты плохо переносишь... - констатирует Бен, но не останавливается. Разминает пальцами его поясницу, прижимается губами в светлым волосам, поглаживает бока. С его опытом можно трахаться даже так, когда начало плохое, когда партнеру сперва не заходит анальный секс. - Больно... - жалобно ноет Джонни, совсем не по-мужски выпрашивает, чтобы пожалели, но остановиться не просит. Не пытается вырваться. Солдатик продолжает нежно и терпеливо разминать. Толкается очень-очень медленно, глубоко, но с короткой, едва заметной амплитудой. Замирает, когда Хоумлендер начинает тереться о постель, сам невольно насаживаясь на папочкин большой член. - Всё ещё больно? Или не только больно, м? Солдатик в этом деле опытный. Он знает, что боль скорее всего не резкая, а плавная, тягучая, как и каждое его движение. Неприятная и неудобная, но терпимая. Достаточно слабая, чтобы Джон её игнорировал, желая получить больше приятной стимуляции. Бен больше его больше не трахает. Позволяет делать всё самому, целует в плечи и затылок. Без своего внушительного костюма с множеством накладок Джон по комплекции куда миниатюрнее... Всегда с этой блондинистой блядью что-то идёт не так. Даже его наказание превращается в сладкий секс, такой приторно-ванильный, что хочется прополоскать свой рот, целующий Хоумлендера, крепким виски. Солдатик должен его жёстко втрахивать в постель, наказывая за нападение, показать, кто здесь главный, чёрт возьми... Вместо этого он позволяет Хоумлендеру использовать себя в качестве секс-обслуживания.