Энигма и её человек

— Стилински, прекрати вибрировать! Ты меня отвлекаешь от процесса сеяния мудрости в эти пустые головы! – громогласный голос тренера Финстока врезался в гул класса экономики, заставив половину учеников вздрогнуть. — Твоя нога сейчас пробьет дыру в линолеуме, а платить за ремонт будет твой отец! То есть город! То есть я, как налогоплательщик! Стайлз Стилински замер, его кроссовок застыл в миллиметре от пола. Он даже не заметил, как его гиперактивность снова взяла верх. Он опустил глаза на свою тетрадь, где вместо экономических формул разрасталась сложная паутина из стрелочек, вопросительных знаков и набросков волчьих морд. Обычный вторник в Бейкон Хиллс. Слишком обычный. Подозрительно тихий. — Простите, тренер, — пробормотал он, бросив быстрый взгляд на Скотта. Его лучший друг, Альфа и по совместительству самый честный человек на планете, пытался изобразить усердного ученика, но уголки его губ предательски подрагивали. — «Простите, тренер», — передразнил Финсток, размахивая свистком, как дирижерской палочкой. — Если бы извинениями можно было выиграть чемпионат штата, мы бы уже были легендами! А теперь, вернемся к кривой спроса и предложения. Представьте, что спрос – это ваше желание сбежать с моего урока, а предложение – это количество секунд до звонка. Видите? Бесконечный дефицит! Класс тихо застонал. Экономика от Финстока была похожа на сеанс коллективной пытки юмором сомнительного качества. Стайлз снова принялся чертить в тетради. Последние несколько недель в городе было неестественно спокойно. Никаких новых монстров, никаких жертвоприношений, даже Ардженты вели себя тихо. Это нервировало. Затишье перед бурей всегда было хуже самой бури. Его внутренний сканер паники работал на пределе, выискивая аномалии, но находил лишь скуку. Именно в этот момент дверь класса скрипнула и отворилась. На пороге стояла директор школы, миссис Фарлоу, а за ее спиной возвышалась тень. Нет, не тень. Фигура. Все разговоры и шепотки мгновенно стихли. Даже Финсток замолчал, удивленно моргнув. Миссис Фарлоу, женщина невысокая и обычно полная уверенности, рядом с новой фигурой казалась почти хрупкой. — Добрый день, тренер. Прошу прощения, что прерываю, — начала она своим официальным тоном. — Хочу представить вам новую ученицу. Она присоединится к нам по программе обмена. Директор сделала шаг в сторону, и класс впервые смог рассмотреть новенькую. Тишина стала почти осязаемой. Это была девушка. Или, по крайней мере, так казалось на первый взгляд. Она была невероятно высокой. Стайлз, чей рост составлял сто семьдесят восемь сантиметров, сразу прикинул, что она выше него как минимум на полголовы. Она была выше всех в классе, включая тренера. Её рост приближался к ста девяноста сантиметрам, и это была не подростковая угловатая долговязость, а статная, уверенная высота. Короткие, чуть растрепанные темно-каштановые волосы открывали высокий лоб и четкую линию скул. Взгляд карих, почти черных глаз был спокойным, изучающим, лишенным какого-либо подобострастия или нервозности. Она не улыбалась, но и не хмурилась. Её лицо было как гладкая поверхность озера перед штормом – неподвижное, но скрывающее под собой мощь. На шее, чуть ниже подбородка, Стайлз заметил три маленькие родинки, расположенные в хаотичном порядке. Одета она была просто и функционально. Черные брюки-карго, заправленные в массивные армейские берцы. Серая футболка, обтягивающая рельефные плечи и грудь, и поверх нее – расстегнутая черная кожаная куртка. На руках виднелись выступающие вены, признак физической силы, а когда она чуть повела плечом, Стайлз уловил сложный узор татуировки, начинающийся где-то у ключицы и уходящий вниз по руке. На левом предплечье виднелась другая, более простая и грубая татуировка – кривая черная звезда. Стайлз почувствовал, как его мозг переключился в режим анализа. Рост, осанка, одежда, взгляд – все в ней кричало о силе и контроле. Она не была похожа на обычную школьницу. Она была похожа на солдата. Или на хищника. — Это Виктория Романова, — представила ее миссис Фарлоу. — Она из России. Я надеюсь, вы все поможете ей адаптироваться. Виктория едва заметно кивнула, ее взгляд скользнул по классу. Он не был оценивающим или враждебным. Он был… констатирующим. Словно она просто заносила данные в свою внутреннюю картотеку. Стайлз почувствовал, как Скотт рядом с ним напрягся. Он бросил на друга быстрый взгляд. Скотт не сводил с Виктории глаз, его ноздри чуть раздувались. Он что-то учуял. Или почувствовал. — Романова, значит, — протянул Финсток, возвращая себе дар речи. — Добро пожаловать в ад экономики, Романова. У нас тут одно свободное место. Как раз за Стилински и МакКоллом. Надеюсь, ты не заразишься от них сарказмом и неуместными вопросами. Он махнул рукой в сторону пустой парты прямо за спинами друзей. Виктория снова кивнула и двинулась через класс. Ее походка была плавной и бесшумной, несмотря на тяжелые ботинки. Она двигалась с грацией, которая совершенно не вязалась с ее внушительными габаритами. Когда она проходила мимо их ряда, Стайлз почувствовал, как воздух вокруг словно уплотнился. По его спине пробежал холодок, не связанный с температурой в классе. Это было похоже на статическое электричество, на предчувствие грозы. Он рискнул поднять голову и встретился с ней взглядом. Всего на секунду. Ее карие глаза оказались поразительно глубокими. В них не было эмоций, только чистое, неразбавленное внимание. И на эту долю секунды Стайлзу показалось, что она видит его насквозь: всю его нервозность, все его секреты, всю сверхъестественную чертовщину, в которую он был по уши втянут. Затем она прошла дальше и села за парту. Раздался тихий скрип стула. Стайлз медленно выдохнул, поняв, что все это время задерживал дыхание. Он чувствовал ее присутствие за спиной как физическое давление. Словно к его затылку приставили что-то тяжелое и заряженное. — Скотт, — прошептал он так тихо, как только мог. — Я чувствую, — так же тихо ответил Скотт, не поворачиваясь. Его голос был напряжен. — Это не… не оборотень. Не кицунэ. Не банши. Это что-то… другое. — Другое – хорошее или другое – плохое? — зашипел Стайлз, делая вид, что ищет что-то в рюкзаке. — Другое – сильное. Очень сильное. Сильнее… — Скотт замолчал, подбирая слова. — Я не знаю, Стайлз. Я никогда такого не чувствовал. Это как стоять рядом с электростанцией. Стайлз сглотнул. Электростанция. Отличное сравнение. Он чувствовал себя так, словно сидел на пороховой бочке, а за его спиной кто-то с интересом чиркал спичками. Он бросил быстрый взгляд по классу. Лидия Мартин сидела идеально прямо, ее пальцы сжимали ручку с такой силой, что костяшки побелели. Она не смотрела на новенькую, но все ее существо было натянуто как струна. Банши чувствовала присутствие силы, которая нарушала привычный баланс. Эллисон, сидевшая через проход, тоже изменилась. Ее расслабленная поза сменилась на собранную и внимательную. Взгляд охотницы, оценивающий потенциальную угрозу. Дальше по ряду Лиам едва заметно ерзал на стуле, его челюсти были плотно сжаты. Рядом с ним Тео Рейкен положил ему руку на плечо, и в этом жесте было что-то успокаивающее и одновременно собственническое. Лиам, со своим синдромом прерывистой ярости, наверняка ощущал эту новую ауру как вызов. Малия, сидевшая у окна, слегка наклонила голову, словно прислушиваясь к чему-то, что было недоступно человеческому уху. Ее звериные инстинкты били тревогу. Вся стая, разбросанная по классу, реагировала. Каждый по-своему, но все они чувствовали одно и то же: в их экосистему вошел новый, неизвестный и невероятно могущественный хищник. Стайлз достал телефон под партой. Его пальцы летали по экрану, создавая групповой чат. **Стайлз:** *Код «Новый игрок». Повторяю, код «Новый игрок». Все чувствуют?* Ответы посыпались почти мгновенно. **Лидия:** *Это не игрок. Это изменение правил игры.* **Эллисон:** *Она вооружена? Не вижу оружия. Но двигается как профессионал.* **Лиам:** *Хочется врезать. Не знаю почему. Тео говорит сидеть смирно.* **Малия:** *Пахнет грозой, озоном и… чем-то древним. Как старые камни. И волком. Но не волком.* Стайлз нахмурился. Волк, но не волк? Что это вообще значит? **Скотт:** *Сила. Огромная. Я не могу ее «прочитать». Она как будто за стеной.* Стайлз уже собирался написать что-то еще, как в чате появилось новое сообщение. От Питера. Он не был в школе, но, видимо, кто-то из стаи (скорее всего, Айзек) уже ему сообщил. **Питер Хейл:** *Высокая? Темные волосы? Карие глаза? Татуировки? Из России?* Стайлз удивленно моргнул. **Стайлз:** *Да. Откуда ты…* **Питер Хейл:** *Опишите татуировки.* Стайлз рискнул обернуться. Совсем на чуть-чуть, якобы уронив ручку. Виктория сидела, откинувшись на спинку стула, и смотрела в окно. Её поза была расслабленной, но Стайлз не обманывался. Это была расслабленность пантеры, отдыхающей перед прыжком. Её левая рука лежала на парте, и теперь он мог рассмотреть татуировку лучше. Неправильная, почти детская звезда с четырьмя лучами, нарисованная толстыми, кривыми черными линиями. От нее вниз, к запястью, расходились пять тонких трещин. Это выглядело как карта безумия. На правой руке, где рукав куртки был чуть задран, виднелся фрагмент сложного узора, похожего на глаз в треугольнике на плече и ломаные линии, оплетающие предплечье. Он быстро отвернулся и напечатал описание. **Стайлз:** *На левой руке кривая звезда с трещинами. На правой что-то сложное, глаз, линии, ключ на кисти. Пальцы тоже в тату.* Ответ от Питера пришел через мучительно долгую минуту. **Питер Хейл:** *Не приближайтесь. Не провоцируйте. Не смотрите в глаза. Стилински, ты особенно. Держись от нее как можно дальше. Это Энигма.* **Стайлз:** *Что за Энигма? Новый покемон?* **Питер Хейл:** *Это не смешно, Стайлз. Я встречал таких дважды. Одна чуть не оторвала мне голову в Барселоне, потому что я показался ей угрозой. Вторая была в Сиэтле, спокойнее, но от нее исходила такая сила, что хотелось забиться под камень. Они не играют по нашим правилам. У них свои. Они нечто иное. Древнее. И если она выбрала Бейкон Хиллс, значит, у нее есть причина. Просто… не становитесь этой причиной.* **Стайлз:** *Она сидит прямо за мной! Как мне держаться от нее дальше?!* **Питер Хейл:** *Тогда молись.* Стайлз медленно заблокировал телефон и положил его на парту. Молись. Отлично. Просто великолепный совет от психопата-дядюшки Хейла. Он попытался сосредоточиться на голосе Финстока, который уже перешел от экономики к разбору вчерашнего матча по лакроссу, но это было невозможно. Все его нервные окончания были направлены назад, на молчаливую фигуру за его спиной. Он чувствовал ее дыхание – ровное и глубокое. Он слышал, как она перевернула страницу в учебнике – тихий, отчетливый шелест. Каждый звук, каждое движение отдавалось в его сознании набатом. Он не был оборотнем, но его человеческая интуиция, отточенная годами выживания в сверхъестественном хаосе, кричала об опасности. Но это была странная опасность. Не такая, как от Дженнифер Блейк, скрывавшей свою сущность Дарака. Не такая, как от Ногицунэ, который был чистым злом. Эта опасность была… нейтральной. Как природная стихия. Как ураган, которому все равно, что сносить на своем пути. И эта стихия почему-то сидела на уроке экономики в школе Бейкон Хиллс. Оставшиеся двадцать минут урока тянулись вечность. Стайлз сидел не шевелясь, боясь даже вздохнуть слишком громко. Он почти физически ощущал взгляд, упертый ему в затылок. Хотя, когда он один раз решился и быстро обернулся, Виктория по-прежнему смотрела в окно. Может, ему это просто кажется? Может, это просто паранойя, подогретая сообщением от Питера? Наконец, прозвенел спасительный звонок. Финсток тут же заорал: «Свободны, бездельники!», и класс взорвался движением. Стулья задвигались, рюкзаки захлопали, все ринулись к выходу. — Нам надо поговорить. Срочно. Всей стаей, — сказал Скотт, быстро собирая свои вещи. — Встречаемся у Дерека после школы. — Поддерживаю, — кивнул Стайлз, его руки двигались с лихорадочной скоростью. Он засунул тетрадь и учебник в рюкзак, даже не пытаясь сложить их аккуратно. Нужно было убираться отсюда. Подальше от… нее. Он закинул рюкзак на плечо, и они со Скоттом одновременно развернулись, чтобы поскорее покинуть класс. И замерли. Виктория Романова стояла прямо перед ними, перегородив выход из-за парты. Она поднялась со своего места с той же бесшумной скоростью, с какой двигалась раньше. Теперь, когда они стояли лицом к лицу, разница в росте была ошеломляющей. Стайлз был вынужден задрать голову, чтобы посмотреть ей в глаза. Скотт, который был чуть выше Стайлза, тоже смотрел на нее снизу вверх. Она была как скала. Неподвижная, молчаливая, излучающая ауру абсолютной уверенности. — Эм… извините, — пробормотал Скотт, пытаясь сделать шаг в сторону. Виктория не сдвинулась с места. Ее взгляд был прикован не к Скотту. Он был прикован к Стайлзу. Стайлз почувствовал, как у него пересохло во рту. Ее глаза внимательно изучали его лицо, словно она пыталась запомнить каждую черточку, каждую родинку. В ее взгляде не было угрозы, но была такая интенсивность, что хотелось отступить, спрятаться. — Привет, — наконец сказала она. Ее голос оказался ниже, чем ожидал Стайлз. Глубокий, с легкой хрипотцой и едва уловимым русским акцентом, который делал ее речь тягучей, как патока. Слово «привет» прозвучало не как приветствие, а как констатация факта. *Я здесь. Я тебя вижу.* — П-привет, — выдавил из себя Стайлз, проклиная свой заплетающийся язык. Гений сарказма и король остроумных ответов вдруг почувствовал себя первоклассником перед строгим учителем. — Ты Стайлз, — продолжила она. Это был не вопрос. — Да. А это Скотт, — он ткнул большим пальцем в сторону друга, отчаянно желая перевести внимание на кого-то другого. Виктория лишь на долю секунды перевела взгляд на Скотта, кивнула ему, а затем снова сфокусировалась на Стайлзе. — Мне сказали, ты здесь все знаешь, — сказала она. — Э-э, ну, не все, конечно, — затараторил Стайлз, его мозг отчаянно пытался найти спасительную шутку. — Например, я до сих пор не знаю, почему Финсток думает, что свисток – это модный аксессуар. Или почему в школьной столовой то, что они называют чили, выглядит как место преступления… Он замолчал. Виктория не улыбнулась. Она просто смотрела на него, и от этого взгляда его поток слов иссяк. — Ты выглядишь самым адекватным, — произнесла она медленно, словно пробуя слова на вкус. — И… очаровательным. Стайлз моргнул. Один раз. Второй. Его процессор завис. Очаровательным? Его? Стайлза Стилински? Человека, чье второе имя – «гиперактивная катастрофа»? Он посмотрел на Скотта в поисках поддержки, но Скотт выглядел таким же ошеломленным. — Что? — только и смог выговорить Стайлз. Виктория чуть склонила голову, и одна прядь ее темных волос упала ей на лоб. — Мне нужна экскурсия по школе, — сказала она, игнорируя его вопрос. — Покажешь? Это снова прозвучало не как просьба, а как приказ, завернутый в вежливую форму. У Стайлза было ощущение, что ответ «нет» просто не предусмотрен в ее вселенной. Все инстинкты кричали ему бежать. Сообщение Питера вспыхнуло в его памяти неоновыми буквами: «Держись от нее как можно дальше». Но он посмотрел в ее глаза – прямые, требовательные, но без капли злобы – и понял, что не может отказать. Что-то в ней, помимо ауры силы, притягивало. Любопытство, эта вечная движущая сила Стайлза, перевесило страх. Кто она такая? Что ей нужно в Бейкон Хиллс? И почему, из всех людей, она выбрала именно его? — Да, — выдохнул он, сам удивляясь своему ответу. — Да, конечно. Без проблем. Экскурсия по храму знаний и подростковых страданий. Мой конек. На губах Виктории впервые появилась тень улыбки. Это было едва заметное движение, но оно изменило ее лицо, сделав его менее суровым и… почти красивым. — Отлично, — кивнула она. Затем сделала шаг в сторону, освобождая им проход. Скотт тут же схватил Стайлза за рукав и потащил в коридор, подальше от нее. Когда они отошли на безопасное, как ему казалось, расстояние, он повернулся к другу с широко раскрытыми глазами. — Стайлз, ты что творишь?! Питер сказал… — Я знаю, что сказал Питер! — прошипел Стайлз в ответ, оглядываясь через плечо. Виктория не спеша шла за ними, держась на расстоянии нескольких шагов, давая им иллюзию личного пространства. — Но что я должен был сделать? Сказать «нет» существу, от которого у тебя, Альфы, шерсть дыбом встает? Это называется инстинкт самосохранения, приятель! — Инстинкт самосохранения – это бежать в противоположном направлении! А не предлагать свои услуги в качестве гида! — Она не просила, она… заявила. Это разные вещи! К тому же, так мы сможем узнать больше. Держи врагов близко, и все такое, — попытался оправдаться Стайлз, хотя и сам не до конца верил в свои слова. Они остановились у шкафчика Стайлза. Он начал лихорадочно крутить замок, его пальцы дрожали. — Просто будь осторожен, — серьезно сказал Скотт, его взгляд был прикован к фигуре Виктории, которая остановилась в нескольких метрах от них, прислонившись к стене и терпеливо ожидая. Она не смотрела на них, но они оба чувствовали ее внимание. — Я всегда осторожен, — буркнул Стайлз, наконец открывая дверцу шкафчика. Он быстро поменял учебники, схватил нужные тетради и захлопнул металлическую дверцу. И вздрогнул всем телом. За дверцей, прямо перед ним, стояла Виктория. Она приблизилась абсолютно бесшумно. Стайлз даже не услышал ее шагов. Она стояла так близко, что он мог рассмотреть золотистые искорки в ее карих глазах. Он уперся взглядом ей куда-то в район ключицы, где начиналась татуировка. Смотреть выше означало снова задирать голову. — Экскурсия, — напомнила она своим низким голосом. Стайлз нервно сглотнул. Скотт, стоявший рядом, напрягся, готовый в любой момент вмешаться. — Д-да, точно. Экскурсия. Прямо сейчас, — пробормотал Стайлз. — Итак, это… шкафчики. Здесь ученики хранят свои надежды и мечты, которые к концу года обычно покрываются плесенью. Пойдем, покажу тебе спортзал, место, где тестостерон витает в воздухе так плотно, что его можно резать ножом. Он попытался обойти ее, но она сделала легкое движение рукой, останавливая его. Ее пальцы не коснулись его, но сам жест был властным. — А после школы, — сказала она, ее взгляд стал еще более пристальным, — ты покажешь мне город. И снова это был не вопрос. Это было утверждение. План, который она уже составила и в котором Стайлзу была отведена определенная роль. Паника и любопытство боролись внутри него с равной силой. Весь его опыт вопил, что нужно бежать. Но часть его, та самая, что вечно лезла в самое пекло, хотела узнать, что будет дальше. Он посмотрел на Скотта, ища поддержки. Скотт едва заметно кивнул. *Держи врагов близко.* Стайлз глубоко вздохнул, собирая все свое самообладание. Он снова поднял на нее глаза. — Хорошо, Романова, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. — Будет тебе и экскурсия, и город. Но учти, самое интересное в Бейкон Хиллс происходит после заката. Тень улыбки снова коснулась ее губ. — Я знаю, — тихо ответила она. — Я на это и рассчитываю.