А над их головами распускалась омела…

      Она была зла. Хотя нет, она была просто в ярости! Месяц! Целый месяц! Немыслимо просто! Нет, она, конечно, знала, что когда речь касалась тёмных артефактов, Малфою и Нотту не было равных… но, Мерлин, месяц?! И это в декабре! С ее уст сорвалось очередное проклятие. Она бы сейчас с радостью что-то взорвала. Ну или хотя бы запустила в кого-нибудь парочкой жалящих…       Ровно полчаса, как Гермиона получила записку от Малфоя о новой командировке, в которую ему предстояло незамедлительно отправиться. Ровно полчаса, как она проклинала Министерство, Аврорат, Малфоя и всех волшебников в целом.       За два года их отношений они ещё ни разу не расставались на такой длительный срок. Тем более в декабре! Гермиона любила Рождество. Очень. И хотела провести его с Драко в их уютной квартире, поедая рождественский кекс с глинтвейном под какой-нибудь романтический фильм. Он бы крепко прижимал её к себе рукой, уткнувшись носом ей в макушку, и шептал всякие нежности. А она бы время от времени поднимала голову и нежно чмокала его в губы. Они бы утопали в глазах друг друга и растворялись в объятиях. Да, это было бы идеально! Так тепло, уютно и сокровенно. Но теперь, похоже, всё что её ждёт – старенький плед, банка мороженого и беспросветное одиночество. Гермиона вздрогнула от одной длишь мысли и закусила губу, чтобы не расплакаться.       Нет, конечно же она может присоединиться к чете Поттер-Уизли – Гарри и Джинни всегда были рады видеть её. Либо можно наведаться к Лонгботтомам – Полумна и Невилл как обычно устраивали вечеринку и приглашали всех друзей. Но ведь Рождество – это семейный, домашний праздник. А её домом был Драко.       Гермиона выдохнула. Громко. Трижды. С назначением ничего не сделать. Это она знала. Если бы Драко мог, он бы отказался. Это она тоже знала. Но, видимо, ситуация сложная, раз они с Ноттом нужны оба и так надолго. Чёртовы гении тёмной магии!       Обо всех деталях она спросит Драко позже. Если, конечно, он сможет поделиться с ней хоть какой-то информацией. А сейчас надо успокоиться, привести мысли в порядок и вернуться к работе. Ещё целых два часа, прежде чем она сможет отправиться домой и начать собирать его вещи в дорогу.       Вечер прошел сумбурно. Где-то между третьей и четвертой проверкой содержимого дорожной сумки Гермиона успела ещё раз проклясть Министерство, порыдать и оказаться в жарких объятиях Малфоя. Каждый раз, когда его направляли на задание, Гермиона становилась словно одержимой. Она носилась по квартире, направляя палочкой десятки флаконов с различными зельями в сторону его сумки. Малфой мог поклясться, что там был годовой запас каждого из них. Вещи также были собраны на любой случай жизни. Для любой климатической зоны. В общем-то всё выглядело так, будто он собрался переезжать на другой конец света, вывозя с собой примерно половину Лондона.       Вещи были собраны, но Гермиона продолжала стоять посреди гостиной. На её лбу залегла глубокая складка, нижняя губа прикушена. Она всегда так делала, когда усердно о чём-то думала. Драко обнял её сзади и поцеловал в шею.       – Будешь скучать по мне, Грейнджер? – прошептал он ей в ухо.       Гермиона закатила глаза. Какой же дурацкий вопрос! Захотелось врезать ему.       – Ты невыносим, Малфой! Кажется, Министерство ошибочно считает тебя одним из своих лучших волшебников. Я направлю сову Кингсли, скажу, что ты тронулся умом, – парировала Гермиона. Драко рассмеялся. – Обожаю, когда ты язвишь, – промурлыкал он в ответ.       До отбытия Малфоя оставался час, и они провели это время не отрываясь друг от друга. Прежде чем аппарировать Драко вновь прижал Гермиону к себе и тихо произнес: – Я постараюсь поскорее управиться со всем и вернуться к Рождеству. Не знаю, получится ли отправить сову…возможно это будет немного… проблематично… – Он вздохнул. – Не скучай тут без меня, крошка!       Ещё один поцелуй. Пальцы нежно погладили её щеку. Затем Драко отстранился, чтоб взять в руку дорожную сумку. – Кстати, я подготовил для тебя сюрприз! – он ей подмигнул и растворился в воздухе. Гермиона ещё с минуту продолжала смотреть на то место, где только что был он. Она выдохнула, потерла виски и направилась в сторону кухни. Ей срочно нужен был травяной чай.       

***

      Утром 1 декабря Гермиона проснулась одна в огромной кровати. Она провела ладонью по подушке Драко и грустно улыбнулась. Без особого энтузиазма она откинула одеяло и отправилась в ванную. Её стандартная утренняя рутина: душ, попытки привести волосы в порядок, лёгкие чары гламура, выбор подходящего наряда (сегодня это было зеленое платье), лёгкий завтрак и обязательно кофе. Она вошла на кухню и обомлела. На обеденном столе её ждало ничто иное, как маггловский адвент-календарь.       Гермиона время от времени рассказывала Драко про всякие маггловские штучки и традиции. Иногда он слушал её с интересом – это было видно по озорным огонькам, бегающим в его глазах, – а иногда лишь презрительно фыркал. Но как бы там ни было, он всё-таки старался сохранять в её жизни место для неволшебного мира.       Гермиона провела пальцами по окошечкам календаря и улыбнулась. Она не была уверена, что Драко запомнит её рассказы о том, как в детстве она с нетерпением ждала появление адвент-календаря на своей прикроватной тумбочке, как с придыханием открывала по окошку каждый день и как неслась со всех ног к ёлке в рождественское утро. Но он запомнил. И вернул ей те волшебные моменты из детства. Драко любил её, однозначно любил.       Гермиона открыла первое окошко и ахнула. Ей в руки мягко опустилась книга, причём не просто книга, а редкое издание про магические артефакты. Ну конечно Малфой не был бы Малфоем, если бы не применил к календарю расширяющее пространство заклинание, а вместо милых пустячков не положил бы туда что-то неприлично дорогое или редкое! В этом был весь он: готовый подарить ей весь мир.       В тот день Гермиона, пожалуй, впервые опоздала на работу. Она прям видела, как где-то за тысячу километров отсюда ухмыляется Малфой. Заучка Грейнджер просто не могла оторваться от книги! Она обводила пальцами чернильные вензеля на старом пергаменте и её сердце заходилось в трепете.       Гермионе пришлось силой убедить себя, что открывать окошки календаря по утрам – это очень плохая идея. В конце концов, на кону её репутация ответственного и дисциплинированного сотрудника! У неё были большие планы на карьеру в Министерстве, и она просто не могла выставить себя влюблённой дурочкой, опаздывающей на работу из-за подарков от Малфоя!       Хотя, если подумать, разве она не была влюблённой дурочкой, чья улыбка расползалась на всё лицо, едва в противоположном конце коридора появлялась светлая голова? Чьи глаза были прикованы к нему на каждом совместном совещании их отделов? Чьи щёки становились пунцовыми, едва к ней на стол опускалась записка от него? Она давно перестала пытаться скрывать свои чувства к Малфою. Эту битву она проиграла едва ли не сразу. И она ни капельки не жалела об этом.       Забавно, что их свели именно министерские кабинеты. После войны Гермиона, как и Гарри, свидетельствовали в защиту Драко. Он был оправдан, но репутация благородного семейства Малфоев была разрушена практически до основания. После вынесения решения суда он просто пропал. Буквально. Несколько лет о Драко Малфое не было ни одной новости или слуха. Даже Рите Скиттер не удалось раздобыть хоть какую-то информацию о его местоположении. А потом он также внезапно появился. Причем сразу в Атриуме Министерства Магии.       Гермиона возвращалась с обеда, когда заметила статного блондина в черном костюме посреди холла, стоящего рядом с Теодором Ноттом и Гарри. Её глаза стали размером с блюдца, а мысли начали бешено носиться в голове. Любопытство съедало её! Гермиона поднялась на второй уровень, буквально внеслась в свой кабинет и начала ходить там кругами. Она решила выждать полчаса и нагрянуть к Поттеру, чтобы всё выяснить. Пока она металась по кабинету, судорожно взглядывая на часы каждую минуту, дверь распахнулась. Парвати Патил, её напарница и подруга, начала тараторить прям с порога: – Ты уже слышала новости?! Драко Малфой теперь работает в Министерстве! Отдел тайн! С Ноттом! И, Мерлин, говорят, он роскошен!       Гермиона стояла с круглыми глазами и открытым ртом. Такого она точно не ожидала. Тем временем, Парвати продолжала вещать: – Завтра в 10 у нас совместное совещание. Нужно ввести Малфоя в курс дел и объяснить принцип взаимодействия наших отделов. Если я не ошибаюсь, Нотт как раз на днях должен отправиться на новое задание, подозреваю, что Малфой составит ему компанию, – Парвати прищурилась, – Гермиона, ты вообще меня слушаешь?       Грейнджер продолжала смотреть в одну точку. Кажется, она забыла, как дышать.       Раньше всё было просто. Нотт возвращался из командировки с каким-либо предметом, способным убить всё живое в радиусе нескольких километров, изучал его и предоставлял свое экспертное заключение. Затем к работе подключался Отдел магического правопорядка в лице Грейнджер и Патил. Совместными усилиями они составляли подробное описание принципа действия артефакта, масштабов поражения, колдовали над противоядиями. С Тео было довольно легко. Глубокие познания, прыткий ум, стойкое желание довести начатое до конца в сочетании с отличным чувством юмора и обаятельностью – это всё делало совместную работу увлекательной и комфортной. Но теперь появился Малфой … тот несносный хорёк с вечно надменным выражением лица, ухмылкой, холодными глазами и едкими комментариями. Очевидно, что никто кроме Нотта не согласился бы работать с ним в паре. Ну а у Грейнджер и Патил просто не было выбора, они уже давно были в одной связке с Тео.       На их первом совместном совещании Гермионе пришлось мысленно извиняться перед Малфоем. Потому что он был совсем не таким, как она помнила. Аристократизм, но без снобизма. Проницательный взгляд. Никаких уничижительных комментариев. Хотя кое-что осталось неизменным: идеально сидящий костюм, сверкающие перстни на длинных изящных пальцах, идеально небрежно уложенные волосы и обволакивающий шлейф его одеколона.       На протяжении встречи Малфой внимательно слушал, периодически задавал уточняющие вопросы, делал какие-то пометки на пергаменте. Он определенно изменился. Повзрослел. И да, он был чертовски хорош собой! С этим было бессмысленно спорить. В конце собрания он лишь кивнул им с Патил и безмолвно покинул кабинет. И, пожалуй, это был первый раз, когда Гермионе не хотелось, чтобы он уходил.       Потом было их первое совместное дело. После ещё одно. Работа по-прежнему была комфортной и продуктивной. Они четверо оказались отличной командой. Постепенно неприступные стены Малфоя стали давать трещины, и он всё больше становился похож на человека. Правда, к этому периодически всё-таки добавлялись закатанные глаза, фирменная ухмылка и фраза «заучка Грейнджер». Но она не сердилась. Совсем. Порой Гермиона и Драко ожесточенно спорили, ведь упрямства им обоим было не занимать. Но именно в этих спорах рождались по истине гениальные решения.       А потом Парвати отбыла в двухнедельный отпуск, а Тео загремел в Мунго после очередной командировки. И они временно остались вдвоём – Грейнджер и Малфой. Тогда всё и началось. Задерживающиеся дольше обычного взгляды, звенящая тишина, сбитое дыхание, неловкое соприкосновение рук и первый поцелуй. А дальше?.. Дальше их захватил ураган чувств. Они утопали друг в друге, растворяясь до последней молекулы. Спустя месяц они уже съехались под улюлюканье Нотта и перешёптывания в коридорах Министерства.       Делить с Малфоем квартиру оказалось так же просто, как дышать. Они идеально совпадали во всём. С Роном у неё такого не было: Гермиону бесили разбросанные повсюду вещи, оставленная на столе чашка с недопитым чаем (как будто так сложно было взмахнуть волшебной палочкой!), а ещё полное нежелание Рона покидать диван в выходные. Да, он был аврором, а в свободное время помогал Джорджу во «Всевозможных волшебных вредилках», но всё же. Они практически не разговаривали друг с другом, выбирались разве что на семейные ужины в Нору или к Гарри, а их интимная жизнь постепенно свелась к нулю. Это были не отношения, а болото, в котором Гермиона стремительно тонула. И тогда она впервые выбрала себя, решив положить конец этим недоотношениям. К её удивлению, разговор с Роном прошёл относительно гладко, хотя он искренне не понимал о каких таких проблемах Гермиона твердит ему. Они расстались друзьями. Правда, новость об её отношениях с Малфоем Рон принял не особо хорошо. Но Гермионе до этого не было никакого дела.       

***

      Гермиона закончила разбирать последние отчёты и направила их палочкой в сторону шкафа. Она любила порядок, чтобы всё было идеально разложено по своим местам. И этим она так отличалась от Парвати, чей стол был вечно завален пергаментом, перьями и Бог весть чем. Они не были лучшими подругами, всё-таки этот статус навсегда был закреплён за Джинни, но с Парвати у них всегда были доверительные и искренние отношения.       – Ты сегодня суетишься больше обычного, – аккуратно заметила Патил. – Всё в порядке?       – Да, всё хорошо, – заверила её Гермиона. – Просто хочется поскорее оказаться дома. Теперь, когда она отложила открытие окошек адвент-календаря на вечернее время, скорости, с которой Гермиона неслась к каминам в конце рабочего дня позавидовал бы даже Поттер в погоне за снитчем! Она буквально весь день думала о том, как бы поскорее оказаться дома. – Просто Драко… он…       – Ты переживаешь за него, я понимаю, – произнесла Парвати и нежно сжала руку Гермионы.       – Нет, то есть да, но... – залепетала Гермиона, понимая, как странно она сейчас звучит. – Он оставил мне кое-что перед отъездом… разные подарки, но это каждый раз сюрприз, понимаешь? И я спешу домой, чтобы узнать, что же там сегодня.       – А я и не знала, что у Гермионы Грейнджер есть меркантильная сторона! – Парвати рассмеялась.       – Нет-нет! Это не… ты не так… О, Мерлин! – Гермиона закрыла лицо руками, пытаясь унять пылающие от стыда щеки. Она действительно звучала как меркантильная барышня.       – Грейнджер! Я же пошутила! – Патил уже сильно пожалела о том, что сказала ей. – Я не хотела тебя обидеть! Если бы меня дома ждал сюрприз от любимого, я бы ещё в обед покинула Министерство! Беги домой. И забудь всё, что я наговорила. Мне явно нужно зелье от глупых шуточек, интересно, есть ли такое?       – До завтра, – Гермиона слегка улыбнулась Парвати, схватила свою сумку и направилась к двери.       

***

      Оказавшись дома, Гермиона первым делом переодевалась в футболку или рубашку Драко, заваривала травяной чай, зажигала свечи и усаживалась с календарем на их любимый диван в гостиной. Она закрывала глаза, утыкалась носом в воротник и делала глубокий вдох, позволяя древесно-цитрусовым ноткам заполнить пространство вокруг неё. И лишь после этого открывала очередное окошко.       Совы от Драко прилетали нечасто. Он писал, что безумно скучает и считает дни до их встречи. Гермиона тоже скучала, очень сильно. Но её спасал этот маленький ежевечерний ритуал, а осознание того, что закрытых окошек в календаре становилось всё меньше, наполняло её теплом. Драко скоро вернётся к ней. Её Драко.       За прошедшее время Гермионе уже попались в адвент-календаре её любимые маггловские духи и конфеты, кашемировый шарф (она была ещё той мерзлячкой), набор отменных перьев и пергамента, ещё несколько книг, о которых она мечтала, платье из новой коллекции Пэнси Паркинсон, довольно откровенный комплект нижнего белья (также от Пэнси), золотые серьги с изумрудами (явно из фамильной коллекции Малфоев). Иногда к подаркам прилагались милые записочки или рисунки. Гермиона с нежностью поглаживала каждый подарок, прежде чем он занимал своё место в квартире. Но сколько бы радости ей не приносили все эти вещи, главного составляющего её счастья всё-таки не хватало.       

***

      Приближалось Рождество. Дни тянулись всё медленнее. Гермиона становилась всё мрачнее. Она смотрела на счастливые пары, погруженные в обсуждение планов на праздники, на снующих туда-сюда людей в поисках идеальных подарков для своих близких. Она уже несколько раз порывалась пойти к министру и умолять его выдать ей местонахождение Драко. Возможно, это бы сработало, учитывая, насколько жалким становился её вид с каждым новым днём.       Одиночество душило её. Гермиона пропустила несколько девчачьих посиделок с Джинни, Полумной и сестрами Патил – просто не была готова слушать их радостное щебетание про своих мужчин. Проигнорировала показ новой коллекции Паркинсон, сославшись на сильную простуду, которой у неё не было (О, Пэнси несомненно это ей ещё припомнит!). Она перестала появляться в маггловской части Лондона – вся эта подсветка, декорации и суетящиеся люди отзывались тяжестью в её груди. Всё чаще вечера она проводила в слезах, засыпая лишь под утро, зарывшись лицом в его вещи. Ещё одно подтверждение того, что она была влюблённой дурочкой.       Накануне Рождества Гермиона буквально силой заставила себя навести порядок и украсить их квартиру. И слава Мерлину, что она это сделала! В разгар уборки Гермиона поймала себя на мысли, что она превратилась в женскую версию Рона. Она скривилась.       Как-то раз Гермиона уехала в двухдневную командировку, а по возвращению подумала, что аппарировала в чужую квартиру. Горы грязной посуды, разбросанные вещи, странные запахи, полный беспорядок. Это было просто омерзительно. И посреди всего этого хауса и грязи был Рон – как ни в чём не бывало лежал на диване у телевизора, потягивая сливочное пиво. Гермиона в момент превратилась в фурию. Яростно взмахивая палочкой, она наводила порядок: окна распахнулись, посуда уже парила в сторону раковины, грязные вещи складывались в одну кучку, книги и пергаменты занимали свои места в шкафу и на столе. – Ой, Миона, ты уже вернулась? – лениво приподнимаясь на локте пробормотал Рон. – Слушай, мы сегодня договорились поиграть в бильярд с Дином и Симусом. Не знаешь, где моя счастливая футболка?       Глаза защипало от подступающих слёз. В груди сжался комок обиды. Он даже не обнял её по возвращению, не спросил, как прошла её поездка. Да он даже не соизволил встать с дивана! Всё, что его волновало, это где его чёртова футболка. А их квартира… Она ещё раз окинула взглядом то, во что превратилась за эти два дня квартира. Решительно помотав головой, скорее отвечая на свой собственный вопрос, заданный внутренним голосом, нежели чем на вопрос Рона, Гермиона аппарировала.       

***

      Последнее окошко в календаре было открыто. Новостей от Драко по-прежнему не было. Гермиона допила бокал белого вина (надо будет потом сказать Нотту спасибо за эту бутылку) и с грустью оглядев пустую квартиру погрузилась в сон на диване в гостиной.       Мягкий солнечный свет бил в глаза, ужасно ныло правое плечо и рука – вероятно, она всю ночь проспала в одной позе. Гермиона медленно потянулась и открыла глаза. Сколько было времени? 8 утра? 9? Она сама не поняла, как так вышло, что уснула в гостиной. Гермиона села и помассировала затёкшее плечо. Затем ещё раз потянулась и постаралась собрать взъерошенные волосы. Краем глаза она заметила силуэт. Сердце пропустило удар.       У рождественской ёлки стоял он. Чёрные брюки, чёрная водолазка, платиновые волосы. Он слегка осунулся и выглядел уставшим, под глазами залегали тени, на щеках виднелась лёгкая щетина. Но лицо выглядело расслабленным, а серые глаза светились, глядя на неё. Всё ещё не веря своим глазам Гермиона медленно подошла к Драко и протянула руку к его щеке. Может, она всё ещё спит? Гермиона ущипнула себя свободной рукой за бедро. На глазах навернулись слёзы. Не от щипка, а от осознания: он вернулся… вернулся! Её рождественское чудо. Драко слегка прищурился, наклонил голову в сторону и произнес с фирменной ухмылкой: «Совсем раскисла, Грейнджер?»       В ту же секунду он накрыл её губы своими. И в этом поцелуе было всё: вся их нежность, тоска из-за долгой разлуки, бурлящая страсть, все те слова, что они хотели сказать друг другу. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем поцелуй закончился. А после они ещё несколько минут стояли, прижавшись лбами друг к другу, пока по их телам разливалось тепло от долгожданной встречи. Слова были лишними, они говорили сердцами.       Слегка отстранившись, но не сводя глаз с Гермионы, Драко достал небольшую коробочку из кармана брюк и прошептал: «Ты выйдешь за меня?» Шоколадные глаза широко распахнулись, словно она не поверила услышанному. Несколько секунд спустя в них запрыгали искорки счастья, а щёки покрылись лёгким румянцем. – Да, тысячу раз да! – произнесла Гермиона и залилась звонким смехом.       

***

      Рождественская ёлка переливалась разноцветными огоньками. В квартире стоял запах пирога и глинтвейна. Тишину нарушали лишь звуки, доносящиеся из телевизора. Каштановые кудри Гермионы разметались по его плечу и спинке дивана. Рука с изящным сверкающим кольцом покоилась на груди Драко. Два сердца бились в унисон. А над их головами распускалась омела…