Чувство фантомного присутствие

~?!¿¡~ ------------------------------ «Чувство фантомного присутствия» Часть 1: Затишье перед бурей Поляна шоу «И.Н.М.Т.» впервые за долгое время дышала относительным спокойствием, но это спокойствие казалось обджектам слишком хрупким, почти стеклянным. Великий, жестокий И Краткий под давлением их общего, отчаянного ультиматума был вынужден уступить, и теперь на высоком деревянном помосте стоял новый главный хост в шоу— Ёшка. Фиолетовая буква робко улыбалась участникам, стараясь говорить как можно мягче, чтобы залечить их раны, оставленные его предшественником. На поляне из-за прошлых испытание которое они пережили все.. стало пустовато, но выжившие обджекты всё равно пытались привыкнуть к новой реальности без Краткого. — Ребята, вы вообще понимаете, что мы это сделали? Мы прогнули Краткого! — Брялок победно подпрыгнула на бревне, её металлический ободок весело звякнул. Она с гордостью посмотрела на команду «Банды». — Теперь, когда Ёшка рулит шоу, нам больше не придётся тонуть куда-то или ломать кости ради забавы этого... малинового садиста!!! — Да, это... это просто чудо какое-то, — Бутылыч облегчённо выдохнул, его пластиковый бок расправился, а сироп внутри наконец-то успокоился. Он робко улыбнулся Брялку. — Ёшка такой добрый очень. Мне впервые за шоу не хочется спрятаться под землю со страху. — Справедливость в шоу наконец-то восстановилась, — Замазыч удовлетворённо кивнул, спокойно перелистывая страницу газеты с кроссвордами. — Смена ведущего пошла нам на пользу. По крайней мере, теперь правила игры ясны и безопасны. — И не говори! — Стёрка радостно качнула розовой макушкой, поддерживая Замазыча. — Мы наконец-то можем выдохнуть. На стороне «Цветущего Мая» атмосфера была более натянутой... Сока тихо сидела на бревне, крепче сжимая свою картонную упаковку трубочкой и грустно глядя на огонь, пока Чарджери сердито ворчала под нос, распутывая свой провод. Рядом с ними Чашечка судорожно прижимала к своему фарфоровому бортику потрёпанную Обджект-Библию. (которую она нашла вместе с Нансену) Её ручка мелко дрожала, а недопитый чай едва заметно плескался. Она осталась без Куросан которого любила но оказалось он не очень таким.. и теперь чувствовала себя совершенно не очень когда вспомнила его. — В Библии... в Библии ведь так и было предсказано, — тихо, со слёзными нотками в голосе прошептала Чашечка, листая жёлтые страницы. — После эпохи великого гнева и тирании всегда наступает очищение. Суши Бог услышал наш ультиматум. Он позволил Ёшке занять этот трон, чтобы вернуть нам подобие того древнего рая, в котором когда-то жили два обжекта... Мы должны верить, что это начало новой жизни. Пшика демонстративно и громко фыркнула, выпуская короткую струю аэрозоля в воздух. — Ой, да брось ты свою макулатуру, Чашка! — саркастично хмыкнула она, покачивая флаконом. — Никакой Суши Бог сюда не пришёл и не спасёт нас от Краткого. Краткий просто временно отступил из-за нашего бунта. Радуйся, пока дают дышать, и забудь свои древние сказочки. А рядом с Чашечкой на траве раскачивалась плоская, серая из обжект... Нансенсу, уставившись пустым взглядом в никуда. Кнайф сидел на самом краю бревна, полностью отгородившись от чужих разговоров. Помятый кухонный нож с зазубренным лезвием хмуро смотрел на свои руки. Краткого лишили власти — Кнайф должен был чувствовать триумф. Но вместо этого глубоко под его металлической оболочкой разливалась жуткая, фантомная, удушающая пустота. Кнайф ничего не помнил о своей прошлой жизни как и другие. Он не знал, что миллионы лет назад, задолго до этого шоу, Краткий— тот самый симболар— уже лишил его всего навсегда. Память об этом была безжалостно вырезана ушедшим Богом, но триггеры продолжали ныть, как старые шрамы к непогоде. Кнайфу казалось, что эта «мирная эра» Ёшки — лишь иллюзия. Он иногда видел во сне чьи-то судорожные, ломающие объятия, где боль переплеталась с безумной привязанностью, крики до хрипа, ломающиеся в яростных драках пальцы и сильные руки, сжимающие его плечи в кромешной темноте. С помоста к нему тихо спустился Ёшка. В руках фиолетовый хост аккуратно нёс пиалу с тёплым чаем из Звёздного измерения, от которого исходило слабое сияние. — Кнайфи... держи. Тебе нужно восстановить силы после всего этого!!^^ — мягко произнёс Ёшка, протягивая ему пиалу. Ёшка безумно тосковал по доброму «обжекту» в тёмном плаще, который когда-то спас его, маленького, из космической пустоты. Ёшка не знал, что возможно этот «обжект» среди них его остатки где-то тут... но кто знает? Может и нету тут, но его душа инстинктивно улавливала это родное тепло. Став главным хостом в шоу, Ёшка в первую очередь хотел защитить Кнайфа, окружить его той мягкостью, которую когда-то получал сам. — Спасибо, Ёшка, — буркнул Кнайф, принимая пиалу. На его колючем лице впервые промелькнуло что-то похожее на слабую благодарность. А из глубокой, непроглядной тени за этой сценой наблюдали две пары глаз. Первым был один симболар. Самый блеклый и отстранённый символ. Наказанный Богом, который не молился... Всеотцу и чьи статуи стояли среди безымянных могил мёртвых букв в Долине Осколков. Он молча созерцал этот «мифический рай» обджектов, зная, и грехи этого мира никуда не делись. Он смотрел на заражённую лампочку как ещё других и видел начало конца. Вторым был ИКраткий. Малиновый симулакр стоял в темноте, едва не ломая пальцами рукоять своей трости. Его лишили власти на своего собственного шоу. Но ИКраткого волновало не это. Его взгляд, воспалённый и безумный, был намертво прикован к Кнайфу, пьющему чай из рук Ёшки. Внутри Краткого выл чудовищный ураган которому причина это была несчастливая любовь. Буквы не умели любить нормально, их никто не учил. Для Краткого любовь всегда была связана с болью. Раньше он швырял Кнайфа в жестокие испытания, заставлял его кричать и ненавидеть себя также самого его — и только так Краткий чувствовал, что они связаны, что один обжект который был с ним давным-давно... всё ещё с ним. Теперь, когда Ёшка стал главным, Краткий потерял эту изломанную связь. Он был обречён со стороны наблюдать за тем, как Кнайф привыкает к чужой доброте ему. Краткий до сих пор свято верил, что это он убил своего любимого человека. Его любимый человек в ту роковую ночь, не зная, что он сам пожертвовал собой ради него. И теперь Краткий задыхался от одиночества в своём кабинете. Он смотрел на Кнайфа и мысленно шептал чужое, стёртое имя, готовый уничтожить весь этот новый «мирный» Эдем Ёшки , лишь бы вернуть свой калечащий, больной, но у доступный ему язык любви.