Сатанинский гриб

Пошла однажды Маруся за грибами. Шла она шла, шла она шла… и вдруг набрела на сатанинский гриб. — Свят свят свят, — закрестилась Маруся. Нет, ничего ей в ответ не сказал гриб. А от крёстного осенения, даже не шелохнулся. Тогда Маруся взяла кривую берёзовую веточку и аккуратно дотронулась до сатанинского гриба. «Прикосновение к абсолютному греху!» начала залипать Маруся в своём вображении. «Теперь эта веточка осквернена.» Маруся поднесла «осквернённую» сатанинским грибом веточку к своим глазам и начала подробно рассматривать. Ничего особенного не наблюдалось, веточка, как веточка. Но Марусю понесло дальше в своём воображении. Она подпрыгнула на месте и сделала туше осквернённой веточкой. «Трепещи Приченбешна!». И она вообразила, как тыкает этой ветовью в соседку, свою врагиню. «А что если действительно, с сатанинского гриба эта палочка стала проклятущще-греховно-волшебной? Что если действительно проклясть Приченбешну?» «Наверное, это так просто не сработает.» — осознание реальности, словно жёрнов медленно наползало на воздушные пузырьки воображения, стирая их один за другим. И внезапно её осенило: «Нужно найти волшебное слово!» — Нужно найти волшебное слово и в тот самый момент выкрикнуть его и ткнуть осквернённой сатанинским грибом веточкой в сторону Приченбешны. «Но как в этом лесу разыскать это магическое слово?» Маруся стала озираться по сторонам. Кроме «Отче наш» на ум ничего не приходило. И тогда она решила покрутиться вокруг своей оси три раза, притопнуть калошиками и крикнуть во всё горло а потом слушать, что скажет лесное эхо, дробно цепляющееся за веточки и прутики в округе. Маруся для верности ещё раз потыкала в сатанинский гриб, прокрутилась на масте, притопнула и гаркнула во всё горло. «Ваа»! Эхо басовым ковшом разошлось во все стороны лесного безмолвия и внезапно сформировалось в невесть откуда взявшегося маленького старичка в синей курточке. У старичка была корзинка полная грибов и посошинка из полированного стволика молодого деревца. — Заблудилась, чёль, красавица? — спросил смутившуюся Марусю дедушка. «Поймал меня на грехе, старый чорт! А вдруг он не человек, а сам лес и скажет мне магическое слово?» Но сначала Маруся решила прощупать почву. — А вы с какой деревни, дедушка? Старичок пожевал бледные тонкие губы и махнул своим посошком в сторону. — Я с Егорьевки. А тебе куды надо-то?.. «А-а-а» подумала Маруся, «старый хрыч, прости хоспади. Принесла яво нечистая, сейчас весь мой ритуал споганит» но в ответ лишь вежливо сказала: — Да мы с подружками разминулись, сами то из Васильковки. Можат, знаете кого там? Старичок опять пожевал тонкими губами, внимательно разглядывая рябое блинообразное личико Маруси. — А, знаю там Николая Занзиверова. Ясно. Ну, удачи тебе, красавица. Взгляд старичка случайно упал на сатанинский гриб. — Это плохой гриб, смотри, не подбери случай. — и старичок хлопнул своей тросточкой по шляпке сатанинского гриба и вдрызг разбил его. — Хорошей вам пути дороженьки. — не мигая, с зубастой улыбонькой проводила старичка Маруся. «Вот же, старый хрен, сломал мне весь фен-шуй» Но, делать было нечего, гриб был безнадёжно расквашен. Но веточка-то в руке со скверной никуда не делась. Она стала будто ещё сильнее. Будто сама суть гриба перешла в неё. «Ладно, пойду в деревню, перед тем как проклинать Приченбешну, испытаю на петушке клевацком.» С теми мыслями отправилась Маруся домой. Идёт себе, веточкой легонько помахивает, старается не задеть ничто, чтобы магическую волшебную спесь с неё не сбить. А шорохи лесных трав под ногами шепчут: «тчиши тчиши тчиши» а веточки сосновые под калошиками хрупают «кхэктц кхэктц». Шла она, шла и вышла на лесную дорогу, а там уж до деревни рукой подать. Как вдруг её осенило в очередной раз: «Знаю! Знаю слово!» И Маруся припустила побыстрее, будто опасалась обронить слово из памяти. Дойдя скорым шагом до покосившегося забора Молочницы, самого крайнего дома, она взялась за шершавую, лушащуюся лишайником старую штакетину и перевела дух. Нужно идти, подловить клевацкого петушка у Спиридоновых. Отдышавшись, Маруся пошлёпала дальше. Пройдя несколько домов, остановилась у нужного аккуратного синего заборчика. «Ну всё.» Маруся подошла к калитке и скинула в сторону колечко, надетое на две жердинки, фиксировавшее открывание. Зайдя на участок к Спиридоновым, она тут же увидела этого злобного петушка, который уже бежал в её сторону, раскрыв клюв, припадая и подволакивая расставленные раскорякой крылья. «Вот он, момент истины!» подумала Маруся, направила на петушка проклятую волшебную веточку и звучно произнесла: — Экспелеантус! Неожиданно клевацкий петушок… взорвался! Красные ошмётки вперемешку с белыми перьями полетели в разные стороны, а рябое лицо Маруси оросило мелкими горячими красными точками. Так, что она невольно вздрогнула. «Нихрена себе» подумала изумлённая Маруся «Святые угодники!». И стала с уважением разглядывать проклятую веточку, будто впервые её видит. Из-за угла дома выглянули белобрысые мальчишки. Один членораздельно сказал: «Во пиздануло!». — А я что тебе говорил! А я что говорил? — ответил второй мальчик. — Да! — и тут они заметили застывшую столбом Марусю с берёзовой веточкой в руках. Мальчишки переглянулись, один из них спешно убрал в карман небольшой пультик с короткой антеннкой. — Вы ничего не видели! — сказал мальчик, который был повыше. — Бабушки нет дома — поддакнул второй. Маруся медленно, словно в трансе, повернулась, и пошла, держа волшебную веточку перед собой, будто свечку. За спиной она услышала шёпот мальчишек: — Я же сказал, что сожрёт. Тупая птица. Что мы теперь бабушке скажем? Медленно добрела Маруся до дома. Словно в тумане, достала из щели под козырьком крыльца ключ, открыла дверь и прошла внутрь. Проскрипев половицами по горнице, она вытащила небольшую бутылку водки, ноль тридцать три, меланхолично вылила её содержимое в бегонию. Потом она вставила в опустевшую стеклянную тару веточку и благоговейно припоставила на полочку к иконам в красном углу. После чего бухнулась на колени и стала истово креститься святым угодникам, моля о всепрощении.