То, чему дети не учатся бояться

«Мы чаще страдаем в воображении, чем в действительности».

Луций Анней Сенека

Вдохновение: Lord Huron - The Night We Met

В день осеннего праздника Боми отказалась выходить из квартиры без хвоста. Проблема заключалась не в самом хвосте. Рыжий, пушистый и непропорционально большой, он получился гораздо красивее, чем Чонгук ожидал. Проблема состояла в том, что хвост крепился к поясу костюма и волочился по полу, собирая на себя пыль, волосы и всё, что встречалось на пути. — Снимем и наденем в садике, - предложил Чонгук. — Тогда я буду не лиса. — До садика ты можешь быть Боми. — Я уже лиса. — Боми, ты не войдёшь в автобус с хвостом длиной в половину салона. Девочка прижала пушистый конец к груди и посмотрела на него так, словно дядя предложил оставить дома важную часть её тела. — Тэхён сказал, что красиво. — Тэхён не видел, как твой хвост застрял в двери ванной. — Он не застрял. Дверь его поймала. Сора стояла у зеркала и пыталась одновременно нанести помаду и не рассмеяться. — Не смотри на меня, - предупредила она брата. - Это твой инженерный проект. — Ты могла сделать короче. — Ты сам заявил, что отвечаешь за конструкцию. — Я отвечал за крепление. — Которое сейчас держит хвост настолько хорошо, что вместе с ним можно поднять ребёнка. Чонгук тяжело выдохнул и опустился перед Боми. — Хорошо. Надевай. Она моментально просияла. — Но в автобусе держишь его в руках. — Как принцессу? — Как очень грязную принцессу. Боми важно кивнула, а Чонгук помог ей застегнуть костюм, поправил лисьи ушки и посмотрел на время. До начала праздника оставался час. Телефон лежал на кухонном столе. Последнее сообщение от Тэхёна пришло десять минут назад. Ким Тэхён: Иан отказывается надевать голову динозавра. Говорит, что она смотрит на него. Чонгук улыбнулся и быстро ответил: Чон Чонгук: Скажи, что она охраняет его. Три точки появились почти сразу. Ким Тэхён: Не помогло. Чон Чонгук: Я разберусь, когда приедем. Ким Тэхён: Он ждёт тебя. Через несколько секунд пришло ещё одно сообщение. Ким Тэхён: Я тоже. Чонгук перечитал последнюю строчку дважды. Несколько недель назад Тэхён не смог бы написать подобное, а теперь иногда говорил, что скучает. Просил приехать не от имени сына. Сам целовал Чонгука в прихожей, пока Иан надевал обувь в соседней комнате. Позволял оставаться на ночь и больше не прятал чёрную зубную щётку, когда в квартиру приходили родственники. Это были маленькие изменения, но Чонгук замечал каждое. — Ты опять улыбаешься телефону, - сказала Сора. — Тэхён написал. — Я догадалась. Чонгук убрал устройство в карман. Сестра подошла ближе и поправила ворот его рубашки. — Ты волнуешься? — Из-за детского праздника? — Не из-за праздника. Он понял, ведь сегодня в «Маленьком лесу» соберутся родители, бабушки, дедушки и родственники воспитанников. Люди, перед которыми Тэхён до этого существовал только как одинокий отец Иана. Чонгук много раз приходил за детьми. Некоторые воспитатели уже привыкли видеть их вместе, но сегодня всё будет иначе. Они проведут несколько часов рядом. Будут помогать детям переодеваться, фотографировать их, сидеть вместе на выступлении. То, что внутри квартир казалось естественным, снаружи могло получить чужие названия. — Мы не собираемся целоваться посреди зала, - сказал Чонгук. — Я не об этом. — Тогда о чём? Сора посмотрела на него внимательно. — О том, готов ли Тэхён к тому, что кто-то может увидеть больше, чем он привык показывать. Чонгук вспомнил поездку в такси. Тэхён сам попросил взять его за руку. Поднял их соединённые пальцы выше, не позволяя спрятать. — Он старается. — Я вижу. - Сора помолчала. - Только не принимай каждый его шаг за обещание, что он больше никогда не испугается. Чонгук нахмурился. — Почему ты говоришь это сегодня? — Потому что страх не уходит ровно. Иногда человеку кажется, что он уже справился, а потом кто-то случайно смотрит не так и всё возвращается. — Ты думаешь, он оттолкнёт меня? — Не знаю. - она коснулась его плеча. - Но если это произойдёт, помни: любить человека не означает соглашаться на всё, что он делает из страха. Чонгук хотел сказать, что Сора зря волнуется. Что Тэхён уже изменился. Что вчера они лежали вместе в его спальне, а Иан спал за стеной, и Тэхён впервые почти произнёс слово «люблю», остановившись только на первом слоге. Но сестра знала людей лучше него и возможно, именно поэтому её предупреждение осталось внутри неприятным холодом. — Мы опоздаем! - объявила Боми. Она уже стояла у двери, одной рукой удерживая хвост, другой - маленькую сумку. — Идём, лиса, - сказал Чонгук. Но перед выходом всё-таки достал телефон и написал: Чон Чонгук: Мы выезжаем. Я тоже тебя жду. В актовом зале детского сада пахло картоном, сладкой выпечкой и лаком для волос. Воспитатели украсили стены бумажными листьями. Под потолком висели гирлянды из маленьких грибов, лис, медведей и сов. Перед импровизированной сценой стояли низкие стулья для детей и несколько рядов обычных - для взрослых. Повсюду двигались родители. Поправляли костюмы. Фотографировали. Уговаривали детей не снимать шапочки, крылья и маски до начала выступления. Чонгук увидел Тэхёна сразу. Тот стоял возле стены и пытался закрепить на голове Иана большую часть костюма динозавра. Пластиковая конструкция с мягкой зелёной тканью действительно выглядела так, словно собиралась проглотить ребёнка. — Я не буду, - повторял Иан. — Ты сам хотел динозавра. — Другого. — У нас нет другого. — Тогда я буду без головы. Тэхён выглядел почти беспомощным. Чонгук не смог сдержать улыбку. — Нужна помощь? Тэхён обернулся и взгляд изменился мгновенно. Усталость осталась, но рядом с ней появилось облегчение. — Наконец-то. — Мы приехали вовремя. — Ты обещал разобраться. Иан сразу подошёл к Чонгуку. — Она смотрит. Чонгук присел рядом с костюмом. — Кто? — Голова. — Это твоя голова. — Нет. У меня другая. — Справедливо. Он осмотрел конструкцию и обнаружил две крупные пластиковые детали, которые имитировали глаза динозавра. — Она смотрит не на тебя. Она смотрит вперёд, чтобы ты ни во что не врезался. Иан нахмурился. — Правда? — Конечно. Динозавру нужно видеть дорогу. — А я буду видеть? — Проверим. Чонгук надел часть костюма на собственную голову. Она оказалась слишком маленькой и застряла возле ушей. Боми громко рассмеялась и Иан тоже. Даже Тэхён прикрыл рот рукой, пытаясь сохранить серьёзность. — Видите? - приглушённо произнёс Чонгук из-под зелёной ткани. - Совершенно безопасно. — Ты выглядишь глупо, - сообщил Иан. — Это часть метода. Тэхён помог снять с него костюм и их лица оказались совсем близко. — Спасибо, - тихо сказал он. — За то, что унизил себя перед группой детей? — За то, что пришёл. Чонгук посмотрел на него, вокруг были люди, поэтому не коснулся, но Тэхён сам на секунду сжал его пальцы, прикрывая движение костюмом динозавра. Коротко, почти незаметно, но Чонгуку этого хватило. Выступление началось с песни о лесе. Дети стояли на сцене, с разной степенью успеха повторяя движения воспитательницы. Боми в костюме лисы махала руками активнее всех и временами подсказывала соседям, что нужно делать. Иан двигался осторожно, первые несколько минут постоянно искал глазами зал. Когда находил отца, успокаивался, потом замечал Чонгука и улыбался. Они сидели рядом. Сора же с другой стороны Чонгука. Тэхён несколько раз едва заметно касался его коленом. Чонгук чувствовал тепло даже сквозь ткань брюк. В конце песни Боми и Иан должны были выйти вперёд и показать маленький танец. Боми уверенно взяла друга за руку. Иан сначала замер, но она потянула его за собой. Они сделали несколько шагов, повернулись и поклонились. Зал зааплодировал и Тэхён улыбался так открыто, что Чонгук перестал смотреть на сцену. Смотрел только на него. Свет падал на лицо Тэхёна мягко, делал черты теплее. В глазах была гордость, а в уголках губ - та редкая улыбка, ради которой Чонгук когда-то был готов говорить любую глупость. Тэхён почувствовал взгляд и повернулся. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. Вокруг хлопали люди, звучала музыка, на сцене кланялись дети, но в этой короткой паузе была вся жизнь, которую они успели построить за несколько месяцев. Сора заметила, но ничего не сказала, только отвела взгляд и продолжила аплодировать. После выступления началась общая часть праздника. Дети фотографировались возле украшенной стены. Родители общались, пробовали выпечку и помогали воспитателям собрать костюмы. Боми и Иан потребовали совместную фотографию, сначала вдвоём, потом с Чонгуком, а потом с Тэхёном. — Все вместе, - объявила Боми. Чонгук посмотрел на Тэхёна и тот замешкался всего на секунду, потом подошёл. Сора взяла телефон и дети встали впереди, а Чонгук и Тэхён за ними. Между взрослыми оставалось небольшое расстояние. Иан заметили взял Чонгука за руку и подтянул ближе к отцу. — Здесь. Тэхён напрягся, но не отошёл. Плечо Чонгука коснулось его плеча. — Улыбнитесь, - попросила Сора. В момент, когда она нажала на кнопку, Боми схватила Иана за хвост костюма, мальчик возмутился, а Чонгук и Тэхён одновременно наклонились к детям. Фотография получилась живой - неровной, настоящей, где четыре человека, которые смеялись и почти соприкасались. Сора посмотрела на экран. — Хорошая. — Покажи! - потребовала Боми. Пока дети рассматривали снимок, к ним подошла женщина, которую Тэхён несколько раз видел возле группы. Мать девочки по имени Соа. Она держала бумажный стаканчик и улыбалась. — Какая чудесная фотография. Вы очень гармонично смотритесь. Тэхён вежливо кивнул. — Спасибо. Женщина перевела взгляд с него на Чонгука. — Простите, я всё время путаюсь. Вы оба родители Иана или один из вас отец Боми? Вопрос был задан без злого умысла. Скорее с обычным любопытством. Чонгук открыл рот, собираясь объяснить, но женщина продолжила: — Я просто несколько раз видела вас вместе и подумала, что вы пара. Сейчас столько разных семей… Тэхён почувствовал, как всё вокруг стало слишком громким: смех, детские голоса, шуршание костюмов, чужие шаги. Слово «пара» словно прозвучало на весь зал, хотя женщина говорила тихо. Тэхён заметил мужчину неподалёку, который повернул голову в их сторону. Двух матерей, разговаривавших у стола. Воспитательницу. Сору. Детей, всё ещё рассматривавших фотографию. Чонгука рядом, слишком рядом. Внутри поднялся старый страх, не медленно, а сразу. Чёткий, холодный и почти физический. Что подумают другие родители? Не начнут ли иначе относиться к Иану? Не станут ли дети задавать вопросы? Не повлияет ли это на сына? Не останется ли одна случайная фраза в памяти людей, которые завтра будут обсуждать их возле шкафчиков? Тэхён должен был просто объяснить, спокойно. Сказать, что Боми - племянница Чонгука. Что они близкие люди, что их отношения никого не касаются, но страх оказался быстрее. — Нет, - резко произнёс он. - Вы неправильно поняли. Женщина растерялась. — Простите, я не хотела… — Мы не пара. Тэхён услышал собственный голос- очень холодный, уверенный и совсем не похожий на человека, который ещё утром целовал Чонгука возле кухонной раковины. — Чонгук просто дядя Боми. Дети дружат, поэтому он иногда помогает с Ианом. Не более того. Тишина длилась не больше секунды, но Чонгуку её хватило. Просто дядя Боми. Иногда помогает. Не более того. Женщина поспешно поклонилась. — Конечно. Прошу прощения. Я не должна была предполагать. — Ничего, - ответил Тэхён. Он не смотрел на Чонгука, просто не мог. Боялся увидеть боль. Именно поэтому не заметил, насколько тихим стало лицо молодого мужчины. Чонгук не возразил и не сказал, что Тэхён врёт, и не попытался превратить всё в шутку. Только забрал у Соры телефон и посмотрел на фотографию. — Мне нужно помочь Боми снять хвост, - произнёс он. Голос звучал спокойно, почти обычно и это было хуже любой сцены. — Чонгук, - начал Тэхён. — Потом. Он ушёл к детям. Сора осталась рядом. Её взгляд был жёстче, чем Тэхён видел прежде. — Она ничего плохого не сказала, - тихо произнесла Сора. — Я знаю. — Тогда зачем вы так ответили? Тэхён посмотрел на людей вокруг. — Здесь дети. — Именно. - Сора говорила негромко, чтобы никто не услышал. - И они только что увидели, как вы сделали человека, которого любят, кем-то незначительным. Тэхён побледнел. — Я не хотел. — Но сделали. Она не стала продолжать, пошла за братом. Тэхён остался возле украшенной стены. Несколько минут назад рядом с ним была почти семья, а теперь только бумажные листья и чужие разговоры. Чонгук помог Боми снять хвост, пальцы слушались плохо. Резинка запуталась в ткани, девочка крутилась, пытаясь увидеть, что он делает. — Не двигайся. — Ты сердишься? — Нет. — Ты грустный. — Устал. — Ты смеёшься, когда устал. Эту фразу дети повторяли слишком часто. Чонгук закрыл глаза. — Сегодня не хочется. Боми перестала двигаться. — Тэхён сказал плохое? Он посмотрел на неё. Четыре года, она не понимала смысла слов, но услышала тон. Заметила, как изменилось лицо дяди. — Нет, - ответил Чонгук. - Он просто испугался. — Чего? — Не знаю. Это была ложь. Чонгук прекрасно знал, Тэхён испугался их. Того, что кто-то назвал их парой. Того, что отношения перестали существовать только в закрытых комнатах. Чонгук готов был дать ему время, не требовал публичных объятий, не просил рассказывать коллегам. Прятал их соединённые руки, пока Тэхён сам не решал иначе, но сегодня Тэхён не просто испугался. Он стёр Чонгука из собственной жизни одной фразой. Сделал человеком, который «иногда помогает». Будто не было ночей, поцелуев, признания, чёрной зубной щётки, рисунка на холодильнике и Иана, засыпавшего у него под боком. — Кукки. Боми обняла его за шею. Чонгук прижал её к себе. — Всё хорошо. — Неправда. Он не стал спорить. Сора подошла и положила руку ему на плечо. — Я закончу. Иди подыши. — Не нужно. — Чонгук. Он посмотрел на сестру, в её глазах не было жалости, а только тревога. — Я не устрою сцену, - сказал он. — Знаю. — И не уйду, пока праздник не закончится. — Знаю. — Дети ни в чём не виноваты. — Именно поэтому иди на несколько минут. Чонгук передал ей хвост и вышел в коридор. Возле окон было пусто. Он остановился, положил ладони на подоконник и попытался дышать ровно, но не помогало. Боль была не острой, скорее тяжёлой. Как будто внутри внезапно оказалось слишком много пустого места. Чонгук не боялся, что люди узнают и не потому, что был смелее. Ему тоже было страшно, он представлял реакцию университета, будущих работодателей, семьи. Думал о том, как их отношения могут повлиять на детей, но ни один страх не заставлял его смотреть на Тэхёна и видеть ошибку. Тэхён же в первый момент опасности выбрал не их. Выбрал отрицание. За спиной раздались шаги, Чонгук не обернулся. — Прости, - сказал Тэхён. Он стоял в нескольких метрах. — Не здесь. — Нам нужно поговорить. — После праздника. — Чонгук… — Дети ждут. Голос оставался спокойным. Чонгук гордился собой за это и одновременно ненавидел необходимость. — Ты сказал «потом», - напомнил Тэхён. — Теперь говорю: после праздника. Он наконец повернулся и Тэхён выглядел растерянным, испуганным, таким красивым и любимым, и всё равно человеком, который несколько минут назад публично назвал их ничем. — Я не хотел тебя унизить, - произнёс Тэхён. — Но унизил. Прямая фраза заставила его вздрогнуть. — Я запаниковал. — Знаю. — Тогда почему смотришь так, будто всё закончилось? Чонгук почувствовал, как боль становится злостью. — Потому что каждый раз, когда ты пугаешься, заканчиваюсь я. — Это неправда. — Ты не сказал, что мы не обсуждаем личную жизнь. Не сказал, что вопрос неуместен. Ты сказал, что я просто иногда помогаю. — Я пытался защитить Иана. — От чего? - Тэхён замолчал. - От меня? - спросил Чонгук. — Нет. — От мысли, что его отец может любить мужчину? — Не переворачивай. — Тогда объясни. Тэхён провёл рукой по волосам. — Я не хочу, чтобы родители обсуждали его. Чтобы дети услышали что-то дома и повторяли в садике. Ты не знаешь, какими жестокими могут быть люди. — Знаю. — Нет. Ты учишься в университете, у тебя друзья, которые приняли тебя за один вечер. Ты не отвечаешь за ребёнка, который может пострадать из-за твоего выбора. Слова ударили и Чонгук медленно выпрямился. — Моего выбора? Тэхён понял, что сказал. — Я не это имел в виду. — Именно это. — Я говорил о нас обоих. — Нет. Ты снова говоришь так, будто это я принёс опасность в твою жизнь. — Чонгук… — Я люблю твоего сына. - голос дрогнул впервые. - Я никогда не сделал бы ничего, что могло бы причинить ему вред, но ты не можешь каждый раз использовать Иана как причину стыдиться меня. — Я не стыжусь тебя. — Тогда почему так легко сделал вид, что между нами ничего нет? Тэхён не ответил. Из зала донеслись аплодисменты, праздник продолжался, дети смеялись, а двое взрослых стояли в пустом коридоре и впервые не могли найти дорогу обратно друг к другу. — После праздника, - повторил Чонгук. Он прошёл мимо и Тэхён не остановил. Оставшаяся часть дня превратилась в последовательность правильно выполненных действий. Чонгук фотографировал Боми. Помогал Иану снять неудобную голову динозавра. Разговаривал с воспитательницей. Улыбался детям. Тэхён находился рядом, но между ними больше не было ни одного случайного касания. Сора видела это, но ничего не говорила. В конце праздника Боми и Иан получили маленькие бумажные медали. Они бегали по залу, показывая их каждому взрослому. — Мы победили, - объявила Боми. — В чём? - спросил Чонгук. — В празднике. — Поздравляю. Иан подошёл к Тэхёну, потом посмотрел на Чонгука. — Ты поедешь к нам? Раньше вопрос был простым. Сегодня стал почти невыносимым и Чонгук присел перед мальчиком. — Не сегодня. — Почему? — У меня дела. — Какие? Он не умел лгать детям убедительно. — Нужно поговорить с папой. — Можно дома. Тэхён побледнел. — Иан, - мягко сказал Чонгук, - сегодня я поеду к себе. — А завтра? — Посмотрим. Мальчик нахмурился, ведь это слово он не любил, но Чонгук не мог обещать. Боми взяла Иана за руку. — Завтра в садике увидимся. Дети обнялись, потом Иан неожиданно обнял Чонгука, очень крепко, прижался лицом к его шее. — Не уходи надолго. Чонгук закрыл глаза и положил ладонь на маленькую спину. — Хорошо. Он не знал, сможет ли выполнить, но не мог сказать иначе. Они договорились встретиться вечером в квартире Тэхёна. Чонгук приехал один, без Боми, без пакета с мандаринами и без привычной улыбки. Тэхён открыл дверь и сразу отступил, пропуская его внутрь. На зеркале всё ещё висела синяя звезда. На полке стояла чёрная зубная щётка. На холодильнике - рисунок из четырёх человек. Всё выглядело так, будто сегодняшний день ничего не изменил, но Чонгук уже чувствовал себя гостем. — Иан у моей матери, - сказал Тэхён. - Я попросил её забрать его после праздника. — Хорошо. Чонгук снял куртку, но не разулся. — Ты не останешься? — Пока не знаю. Тэхён сжал губы. — Я ещё раз прошу прощения. — Я услышал. — Но этого недостаточно… — Нет. Честный ответ. Тэхён прошёл в гостиную, Чонгук последовал за ним. Они остановились возле стола, на котором ещё лежали материалы от детских костюмов, остаток рыжего фетра, клей, серебристые блёстки и следы времени, когда главной проблемой был кривой лисий хвост. — Что ты хочешь от меня услышать? - спросил Тэхён. — Правду. — Я сказал правду. Мне стало страшно. — Это объяснение, не оправдание. — Я знаю. — Тогда что ещё? Тэхён долго молчал, потом сел на край дивана. — Я весь день думал о том рисунке. Чонгук посмотрел на холодильник. — При чём здесь рисунок? — При всём. Тэхён сжал руки. — Иан уже считает тебя частью семьи, а Боми меня. Ты оставляешь вещи, спишь здесь, забираешь моего сына из садика. Всё происходит слишком быстро. — Мы это обсуждали. — Но сегодня я увидел, как всё выглядит снаружи. — Как? — Как семья. Слово прозвучало почти испуганно. — Разве это плохо? - спросил Чонгук. — Это опасно. — Для кого? — Для детей. Для тебя. Для меня. — Снова список людей, которых нужно защитить от отношений со мной. — Не от тебя! - Тэхён поднялся. - От того, что однажды всё закончится. — Почему обязательно закончится? — Потому что тебе двадцать два! Фраза прозвучала громче, чем он хотел и Чонгук замер. Тэхён продолжил, будто не мог остановиться: — Ты ещё учишься. Ты не знаешь, где будешь работать, в каком городе, чего захочешь через пять лет. Ты никогда не строил долгих отношений. Никогда не отвечал за ребёнка постоянно. — Я не прошу отдать мне Иана. — Но он уже привязался! — И я к нему. — Сегодня ты уверен, что любишь нас. А через год можешь встретить женщину, с которой всё будет проще. Или мужчину без ребёнка, без этих сложностей, без необходимости прятаться. — Не решай за меня. — Я пытаюсь смотреть реалистично. — Нет. Ты пытаешься первым бросить меня, чтобы не ждать, когда я якобы брошу тебя. Тэхён отвернулся, Чонгук понял, что попал точно. — Ты всё время говоришь, что я молодой, - продолжил он тише. - Но сейчас именно ты отказываешься отвечать за свой выбор. — У меня есть сын. — А у меня есть сердце. Тэхён резко повернулся. В глазах Чонгука стояла боль и далеко не театральная, а тихая, взрослая и потому особенно тяжёлая. — Я не прошу тебя перестать быть отцом. Не прошу рисковать Ианом. Но ты не можешь впускать меня в его жизнь, позволять любить вас обоих, а потом превращать в чужого каждый раз, когда пугаешься. — Поэтому нужно остановиться сейчас. Чонгук не сразу понял. — Что? Тэхён произнёс медленнее: — Нам нужно закончить отношения. В комнате стало так тихо, что слышно было работу холодильника. Чонгук смотрел на него, ждал, что тот исправит фразу. Добавит «на время», «Пока я разберусь», «Я не уверен», но Тэхён молчал. — Ты действительно этого хочешь? - спросил Чонгук, но ответ не пришёл. - Посмотри на меня и скажи, что не любишь. Тэхён закрыл глаза. — Дело не в этом. — Именно в этом. — Любви недостаточно. — Возможно. - Чонгук сделал шаг ближе. - Но её отсутствие было бы единственной причиной, которую я смог бы принять без спора. — Ты слишком молод, чтобы ждать, пока я научусь не бояться. Чонгук горько усмехнулся. — А ты слишком напуган, чтобы поверить, что я могу решить это сам. — Однажды ты поблагодаришь меня. — Никогда не говори так. - впервые в его голосе появилась злость. - Не превращай боль, которую причиняешь мне сейчас, в подарок для моего будущего. Тэхён побледнел. — Я не хочу причинять тебе боль. — Но причиняешь и делаешь это осознанно. Чонгук посмотрел на рисунок. Четыре фигуры всё ещё держались за руки. Он подошёл к ванной, Тэхён не понял, что происходит, пока молодой мужчина не вернулся с чёрной зубной щёткой. Положил её на стол, потом прошёл в спальню и забрал футболки, зарядное устройство и небольшой флакон шампуня. Тэхён стоял неподвижно. Каждая вещь, исчезавшая со своего места, делала расставание реальнее. — Не обязательно забирать всё сегодня, - тихо сказал он. Чонгук посмотрел на него. — А когда? После того как Иан снова спросит, почему моя щётка здесь, а меня нет? Тэхён не смог ответить. Чонгук сложил вещи в пакет и возле двери остановился. — Я не перестану хорошо относиться к Иану. — Я знаю. — И не буду мешать его дружбе с Боми. — Спасибо. — Не благодари. - Чонгук глубоко вдохнул. -Я делаю это ради них, а не чтобы тебе было легче. Тэхён опустил глаза. — Понимаю. — Нет. - Чонгук открыл дверь. - Ты всё ещё думаешь, что понимаешь лучше меня, что мне нужно. Он вышел и дверь закрылась. На этот раз не тихо, не с оглушительным хлопком, но достаточно сильно, чтобы синяя звезда на зеркале задрожала. Тэхён не двигался несколько минут, потом прошёл в ванную. На краю раковины осталась только одна зубная щётка. Светлая плитка вокруг пустого места казалась слишком чистой. Он вернулся на кухню, рисунок всё ещё висел на холодильнике. Тэхён снял его и не потому, что хотел спрятать. Просто не мог смотреть, но едва сложил лист пополам, остановился. На линии сгиба оказалась рука фигуры Чонгука. Тэхён расправил бумагу и повесил обратно. Руки дрожали, он сделал именно то, что считал правильным. Остановил отношения до того, как дети привяжутся ещё сильнее. Защитил сына. Освободил Чонгука от будущего, к которому тот ещё не был готов. Вернул жизни порядок. Так почему же квартира выглядела не защищённой, а покинутой? Телефон завибрировал. Тэхён схватил его, надеясь увидеть имя Чонгука, но писала мать. Мама: Иан уснул. Утром привезу его домой. Следом: Он спрашивал, почему Чонгук не приехал. Тэхён опустился на стул. Набрал: Мы решили некоторое время не встречаться. Посмотрел на слова, но удалил. Что он мог сказать сыну? Что взрослые иногда расстаются, даже если любят? Что отец испугался чужого вопроса сильнее, чем боли человека, который стал для них родным? Что рисунок из четырёх человек оказался слишком похож на счастье, чтобы Тэхён сумел в него поверить? Он не ответил матери, а открыл переписку с Чонгуком. Последнее сообщение было утренним. Чон Чонгук: Я тоже тебя жду. Тэхён коснулся экрана. Напечатал: Ты доехал? Не отправил, он больше не имел права спрашивать. Сам выбрал дверь, сам закрыл её и впервые не мог убедить себя, что сделал это ради любви. Возможно, страх действительно пытался выглядеть заботой, но забота не оставляла после себя пустое место возле раковины и человека, который уходил с собственными вещами в пакете. Чонгук шёл пешком. Дом Тэхёна находился слишком далеко, чтобы добраться до квартиры Соры на ногах, но сейчас ему было всё равно. Холодный воздух обжигал лицо. Пакет с вещами бил по ноге при каждом шаге. Телефон несколько раз завибрировал. Чонгук не смотрел, он не плакал, пока ещё нет… Боль была слишком глубокой, чтобы сразу превратиться в слёзы. Она ощущалась как усталость, будто внутри него выключили свет, который горел с первой встречи у ворот детского сада. Чонгук вспоминал утро. Тэхён писал, что ждёт. На празднике сидел рядом. Касался коленом. Сжимал пальцы за костюмом динозавра, а через несколько часов сказал, что отношения нужно закончить. Как можно настолько быстро превратить человека из любимого в угрозу? Ответ был простым. Тэхён не превратил, он всегда видел возможность потери. Просто ненадолго позволил счастью стать громче. Телефон снова завибрировал. На этот раз Чонгук посмотрел. Чон Сора: Где ты? Чон Чонгук: Иду домой. Чон Сора: Он с тобой? Чонгук остановился возле пустой автобусной остановки. Люди проходили мимо. Машины двигались по мокрой после вечернего дождя дороге. Чон Чонгук: Нет. А потом: Чон Чонгук: Мы расстались. Слова выглядели неправильно, слишком коротко для всего, что закончилось. Сора не стала расспрашивать. Чон Сора: Возвращайся. Я жду. Чонгук убрал телефон, посмотрел на отражение в стекле остановки. Молодой мужчина с растрёпанными волосами, покрасневшими от холода глазами и пакетом, в котором лежала жизнь длиной в несколько месяцев. Зубная щётка. Футболки. Зарядное устройство. Вещи, которые когда-то входили в дом Тэхёна тихо, по одной. Теперь покидали его вместе. Чонгук вспомнил фразу: Ты слишком молод, чтобы ждать. Возможно, Тэхён был прав только в одном. Чонгук действительно не хотел ждать человека, который каждый раз будет выбирать страх, а потом называть это заботой. Но он был достаточно взрослым, чтобы понимать другое. Перестать ждать - не значило перестать любить. Иногда любовь оставалась даже после того, как человек выбирал уйти. Именно поэтому каждый следующий шаг к дому давался так тяжело.