Let go to savesm

Хюи стоял перед витриной, и стекло между ним и миром казалось непробиваемой стеной. За ней крутились люди, смеялись, выбирали что-то яркое и сладкое. А он видел только один предмет — торт в форме тыквы. Оранжевый, с неровными линиями глазури, будто кто-то торопился его закончить. Он не хотел его. Он ненавидел этот торт. Но именно он был причиной всего. Четыре года. Четыре года Хюи жил с ощущением, что он дышит не воздухом, а пеплом. Каждый вдох царапал горло, напоминая о том вечере. О том, как он закатил глаза, когда Ю предложил зайти сюда. «Ты серьезно? В такой день? У нас репетиция, у нас график, у нас... всё». Он отмахнулся, как от чего-то незначительного. А Ю просто улыбнулся, пожал плечами и сказал: «Ладно, я быстро. Куплю, покажу тебе, и мы пойдем. Хочу, чтобы хоть что-то сегодня было не по плану». И он ушел. В тот самый переулок. В ту самую давку. А Хюи пошел на репетицию. Он даже не понял сразу, что мир рухнул. Он понял это, когда телефон взорвался уведомлениями, а в ленте мелькнуло фото в коричневом худи — то самое, которое Ю надел, потому что Хюи сказал, что ему идет этот цвет. Теперь Хюи смотрел на витрину, и его не волновала цена, не волновал вкус. Его волновало только то, что если он купит этот торт, это будет означать, что он сдался. Что он признал, что Ю больше нет. — Вам помочь? — голос продавщицы был слишком бодрым, слишком живым для того кошмара, который жил внутри Хюи. — Да, — хрипло ответил он. — Этот. В виде тыквы. Девушка кивнула, ловко упаковала торт в коробку и, пока Хюи доставал карту, незаметно положила сверху маленькую свечку с блёстками. — С праздником, наверное? — осторожно спросила она. Хюи не ответил. Он не праздновал. Он хоронил. Снова и снова. Когда он вернулся в пустую квартиру, тишина ударила по ушам громче любой сирены. Он поставил коробку на стол, открыл её. Торт выглядел нелепо и жалко. Хюи достал свечку, покрутил её в пальцах. Она была такой хрупкой, что казалось, сломается от одного неправильного движения. «Ты жив! А я вот нет!» — шептал ему голос Ю в голове. Голос, который звучал всё громче с каждым годом. Хюи воткнул свечку в тыкву. Пламя вспыхнуло резко, почти агрессивно. Он смотрел на него, и перед глазами снова мелькали кадры: толпа, крики, мигалки, которые он увидел слишком поздно. — Прости, — прошептал Хюи, глядя на огонь. — Прости, что я не пошел с тобой. Прости, что мне было важнее расписание. Прости, что... Он закрыл глаза и задул пламя. Комната погрузилась в темноту, и вместе с дымом от фитиля из Хюи будто вытекло всё: все четыре года боли, все бессонные ночи, все попытки «двигаться дальше». Он упал на колени, прижимая к груди старую фотографию, где они с Ю смеются, обнявшись, и мир кажется таким простым. — Я не могу без тебя, — прошептал он в темноту. — Забери меня туда, где ты еще жив. И мир исчез. Первое, что почувствовал Хюи, был запах. Не запах больницы, лекарств и стерильности, к которому он привык в последние годы. Это был запах дождя. Влажного асфальта, мокрой листвы и чего-то теплого, домашнего. Он резко открыл глаза. Веки были тяжелыми, будто он проспал сто лет. Или не спал вовсе. Комната была знакомой до боли. Его старая комната в общежитии, которую они делили с Ю. На стуле висела куртка, которую Хюи ненавидел, потому что она была слишком большой. На тумбочке стоял стакан с водой и лежал телефон. А на соседней подушке, свернувшись калачиком, спал Ю. Хюи замер. Его сердце, которое столько лет билось в ритме отчаяния, вдруг пропустило удар, а потом забилось так сильно, что готово было выпрыгнуть из груди. Ю. Живой. Настоящий. Его ресницы слегка подрагивали во сне, а уголок губ был чуть приподнят, будто ему снилось что-то хорошее. Это сон. Это просто очередной жестокий сон, который утром оставит после себя только пустоту и слезы. Хюи часто снилось это. Но никогда еще сны не пахли дождем. Он протянул руку, дрожащую, как у старика, и коснулся плеча Ю. Ткань была прохладной и настоящей. Хюи сжал её, потянул, и Ю заворчал, переворачиваясь на спину. — Ммм... Хюи? Чего не спишь? — голос Ю был хриплым со сна, таким родным, что у Хюи на глазах выступили слезы. — Ю... — Хюи не смог сказать больше. Он просто рухнул на кровать, накрывая Ю собой, обнимая его так крепко, что, наверное, было больно. Но ему было всё равно. Пусть будет больно, лишь бы это чувство осталось. Лишь бы Ю не исчез. — Эй, эй, полегче! — засмеялся Ю, но смех замер, когда он увидел лицо Хюи. — Хюи? Ты плачешь? Что случилось? Хюи уткнулся носом в шею Ю, вдыхая его запах, запоминая каждую деталь. «Не отпускай, — кричал он про себя. — Пожалуйста, не отпускай меня, даже если это сон». — Ничего, — выдавил он, сглатывая ком в горле. — Просто... я так рад, что ты здесь. Ю нахмурился, но обнял его в ответ, поглаживая по спине. — Ты какой-то странный сегодня. У тебя температура? Хюи отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть Ю в глаза. В эти живые, блестящие глаза, в которых не было ни тени той трагедии, которая ждала их за порогом. — Сегодня... — голос Хюи дрожал. — Сегодня двадцать девятое октября? Ю удивленно приподнял бровь. — Ага. А что? У кого-то день рождения? Или ты опять забыл про какую-то важную дату? Двадцать девятое. Тот самый день. День, когда всё должно было сломаться. Хюи схватил телефон с тумбочки. Экран загорелся, показывая время: 09:43. И дату. 29 октября 2022 года. Это не сон. Это не галлюцинация. Это... петля. Или второй шанс. — Хюи? — Ю потянулся к нему, обеспокоенно касаясь его щеки. — Ты меня пугаешь. — Не иди никуда, — выпалил Хюи, хватая Ю за руку. — Пожалуйста. Сегодня никуда не ходи. Останься со мной. Мы можем заказать еду, можем смотреть фильмы, можем просто сидеть здесь. Только не выходи из дома. Ю рассмеялся, но в этом смехе было больше удивления, чем веселья. — Чувак, ты меня реально пугаешь. Что на тебя нашло? У нас же репетиция днем. Репетиция. Та самая репетиция, из-за которой Хюи тогда отпустил Ю одного. — Нет, — Хюи почти кричал. — Никакой репетиции. Сегодня мы остаемся дома. Я... я плохо себя чувствую. Мне нужно, чтобы ты был здесь. Ю замолчал, глядя на Хюи так, будто пытался прочитать его мысли. Потом он медленно кивнул. — Ладно. Если тебе так нужно. Мы останемся. Но ты расскажешь мне, что происходит, хорошо? Хюи кивнул, снова прижимаясь к Ю. Он знал, что это только начало. Он знал, что просто остаться дома — этого может быть недостаточно. Трагедия была слишком большой, она касалась сотен людей. Но он должен был спасти хотя бы одного. Своего Ю. День тянулся мучительно медленно. Хюи боялся каждого звука, каждого шороха за дверью. Он сидел на диване, не выпуская руку Ю из своей, словно это был спасательный трос, который удерживал его в этом времени. Они смотрели какой-то старый фильм, который Ю обожал, а Хюи всегда считал скучным. Но сегодня Хюи смеялся над каждой шуткой, даже над теми, которые не были смешными. Он ловил каждое движение Ю, каждый его вздох, стараясь запомнить всё, чтобы потом, если этот день закончится, унести эти воспоминания с собой. — Ты сегодня какой-то... другой, — заметил Ю, кладя голову на плечо Хюи. — Более... настоящий, что ли. Хюи крепче обнял его. — Я просто понял, как много времени мы тратим на ерунду. На споры, на обиды, на то, чтобы казаться крутыми. А жизнь... она вот она. Прямо сейчас. Ю улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то, что Хюи не мог расшифровать. Тревога? Понимание? Или просто усталость? Ближе к вечеру Хюи почувствовал, как напряжение в комнате стало почти осязаемым. Он знал, что должно произойти. Ю захочет пойти в магазин. Он захочет купить тот самый торт, чтобы поднять настроение Хюи, который весь день вел себя как сумасшедший. И когда Ю потянулся за курткой, Хюи чуть не закричал. — Куда? — его голос прозвучал резче, чем он хотел. — В магазин, — спокойно ответил Ю. — Хочу купить нам чего-нибудь сладкого. Ты весь день почти ничего не ел. — Нет! — Хюи вскочил с дивана, преграждая ему путь. — Не надо. Давай закажем. Или я сам схожу. Только... не ты. Ю замер, глядя на него с недоумением. — Хюи, ты меня пугаешь. Что происходит? Хюи сжал кулаки, пытаясь подобрать слова. Как объяснить то, во что сам едва веришь? Как сказать: «Я из будущего, и там ты умираешь, потому что пошел за этим дурацким тортом»? — Я... — он запнулся. — Я просто... боюсь остаться один. Сегодня. Пожалуйста, Ю. Не уходи. Ю смотрел на него долго, очень долго. Потом медленно снял куртку и повесил её обратно. — Хорошо, — тихо сказал он. — Я останусь. Но завтра мы с тобой серьезно поговорим. Договорились? Хюи рухнул на пол, чувствуя, как из него выходит весь воздух. Он сделал это. Он остановил Ю. На сегодня. Но когда он поднял голову, то увидел на столе маленькую коробочку. Ту самую, с тортом в виде тыквы. И сверху, на крышке, лежала маленькая свечка с блёстками. Хюи похолодел. Откуда она здесь? Он же не покупал её. Ю не выходил из дома. — Это... — Ю неловко почесал затылок. — Я заказал доставку утром, еще до того, как ты начал вести себя странно. Хотел сделать сюрприз. Думал, ты обрадуешься. Хюи смотрел на коробку, и ему казалось, что он снова стоит перед той витриной. Мир снова сжимался до размеров одной маленькой свечки. — Открой, — прошептал Ю. — Пожалуйста. Я так старался выбрать. Хюи дрожащими руками открыл коробку. Торт выглядел точно так же, как в его воспоминаниях. И свечка... та самая. — Задуй её, — попросил Ю, улыбаясь. — Загадай желание. Что бы ты хотел больше всего на свете? Хюи посмотрел на пламя, которое вспыхнуло от его дыхания. Он вспомнил тот момент в своей квартире, когда он задул свечу и пожелал быть с Ю. И вот он здесь. — Я хочу, — прошептал Хюи, глядя прямо в глаза Ю, — чтобы этот день никогда не заканчивался. Чтобы мы всегда были вместе. Пламя дрогнуло, но не погасло. Оно горело ровно, спокойно, будто знало что-то, чего не знал Хюи. И в этот момент дверь квартиры распахнулась. На пороге стояла девушка. Та самая продавщица из пекарни. Она смотрела на них с легкой грустью. — Ты думаешь, что спас его, — сказала она, её голос звучал одновременно отовсюду и ниоткуда. — Но петля времени не так проста. Ты можешь спасти Ю, но не сможешь спасти всех. И каждый раз, когда ты будешь менять прошлое, настоящее будет меняться тоже. Ты готов к этому? Готов потерять всё, что у тебя есть сейчас, ради одного дня? Хюи хотел закричать, спросить, что она имеет в виду. Но девушка лишь покачала головой. — Свеча горит. Пока она горит, у тебя есть выбор. Вернуться в свое время, где ты выжил, но потерял Ю. Или остаться здесь, в петле, где Ю жив, но ты можешь сойти с ума от бесконечного повторения этого дня. Она протянула руку к свече, собираясь задуть её. — Нет! — Хюи бросился вперед, накрывая пламя своей ладонью. Боль обожгла кожу, но он не почувствовал её. — Я выбираю его. Я выбираю Ю. Даже если это петля. Даже если я сойду с ума. Я не оставлю его. Девушка улыбнулась, и её фигура начала растворяться в воздухе. — Тогда пусть этот день будет вашим. Но помни: время не прощает тех, кто пытается его обмануть. Когда она исчезла, Ю стоял рядом, растерянно глядя на всё происходящее. — Хюи... что это было? Хюи посмотрел на свою обожженную ладонь, потом на Ю. Он улыбнулся, хотя в глазах стояли слезы. — Ничего. Просто... я очень тебя люблю. И я не хочу тебя терять. Ю обнял его, прижимая к себе. — Я тоже тебя люблю, дурак. И никуда не денусь. Обещаю. Свеча на торте продолжала гореть. Дни перестали иметь значение. Для Хюи время остановилось на двадцать девятом октября. Каждый день был одним и тем же, но Хюи не жаловался. Он просыпался, видел спящего Ю, и каждый раз его сердце замирало от счастья, а потом начинало биться в бешеном ритме. Они завтракали, смотрели фильмы, болтали о пустяках, и Хюи слушал голос Ю так жадно, будто боялся, что в любой момент он может исчезнуть. Но кое-что начало меняться. Сначала Хюи не замечал этого. Мелочи. Ю стал чаще хмуриться, когда Хюи слишком крепко его обнимал. Он начал задавать вопросы, на которые Хюи не знал, как ответить. — Ты всё время смотришь на меня так, будто я вот-вот исчезну, — сказал однажды Ю, когда они сидели на балконе, глядя на город, который никогда не менялся. — Это начинает пугать. — Прости, — шептал Хюи, пряча глаза. — Я просто... ценю каждый момент. Но моменты становились тяжелее. Хюи начал замечать, что некоторые детали в квартире меняются. Фотографии появлялись и исчезали. Иногда на столе оказывалась чашка с чаем, которую никто не ставил. А иногда, проснувшись, Хюи обнаруживал, что его одежда стала ему мала, будто прошло несколько лет, хотя день оставался тем же. Однажды, когда Ю ушел в душ, Хюи нашел в ящике стола старую газету. Дата на ней была 30 октября 2022 года. Заголовок гласил: «Трагедия в Итэвоне: сотни погибших». Хюи скомкал газету и выбросил её, но на следующий день она появилась снова. И снова. И снова. Петля. Он был прав. Время пыталось вернуть всё на свои места. Оно шептало ему: «Ты не можешь изменить прошлое. Ты можешь только страдать в нём». Но Хюи отказывался сдаваться. В тот вечер, когда Ю снова предложил зажечь свечку на торте (который, казалось, никогда не портился), Хюи согласился. Он смотрел на пламя и думал о том, сколько еще дней он сможет продержаться. Сколько еще раз он сможет сказать Ю, что любит его, прежде чем петля поглотит его окончательно. — Знаешь, — сказал Ю, глядя на огонь, — иногда мне кажется, что мы уже проживали этот день. Много раз. Хюи замер, чашка чая чуть не выпала из его рук. — Что? Ю пожал плечами, улыбаясь своей обычной улыбкой, но в глазах мелькнуло что-то новое. Что-то, похожее на понимание. — Просто... дежавю. Наверное. Но такое сильное, что аж мурашки по коже. Как будто я знаю, что ты сейчас скажешь. Знаю, что мы будем есть на ужин. Знаю, что завтра снова проснемся здесь. Хюи почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Ю... — И знаешь, что самое странное? — продолжил Ю, не глядя на него. — Мне не страшно. Если это петля, если это сон... мне всё равно. Потому что в этом сне я с тобой. И это самое главное. Хюи бросился к нему, обнимая так крепко, что у обоих перехватило дыхание. — Ты понимаешь? — прошептал он. — Ты всё понимаешь. — Может быть, — улыбнулся Ю, касаясь его лица. — Или я просто очень хорошо тебя знаю. Пламя свечи дрогнуло. На мгновение Хюи показалось, что он видит в нём не просто огонь, а отражение всех тех дней, которые они прожили. Всех тех попыток спасти друг друга. — Мы справимся, — сказал Ю, задувая свечу. — Вместе. Комната погрузилась в тишину — ту самую, что бывает только после слов, которые меняют всё. Свеча на торте всё ещё горела, и её пламя, казалось, жило своей отдельной жизнью: оно не дрожало от сквозняка, не оплывало, будто время над ним не имело власти. Хюи смотрел на Ю, и впервые за все эти бесконечно повторяющиеся дни он не чувствовал паники. Не потому, что опасность миновала — он знал, что петля не сдастся так просто. А потому, что теперь он был не один. — Ты правда всё понимаешь? — прошептал Хюи, боясь спугнуть этот хрупкий момент. Ю улыбнулся — не той привычной, беззаботной улыбкой, а чуть грустной, взрослой. — Не всё, — честно признался он. — Но я понимаю главное. Ты меня спасаешь. И я… я хочу помочь тебе спастись от самого себя. Хюи хотел возразить, сказать, что он не нуждается в спасении, что главное — это Ю, что остальное не имеет значения. Но слова застряли в горле, потому что в этот момент окно распахнулось от внезапного порыва ветра. Занавеска взметнулась, как крыло испуганной птицы. И на подоконнике, там, где минуту назад ничего не было, появилась газета — та самая, с датой 30 октября и заголовком о трагедии. Но теперь к ней добавилось ещё кое-что: маленькая записка, сложенная вчетверо. Хюи подошёл к окну, чувствуя, как пол под ногами становится зыбким, будто он шёл не по паркету, а по тонкому льду. Он взял записку, развернул её дрожащими пальцами. На пожелтевшей бумаге неровным почерком было выведено: «Ты не можешь спасти только одного. Петля требует равновесия. Если ты удержишь Ю, ты потеряешь себя. Если отпустишь — петля замкнётся, и всё вернётся на круги своя. Но есть третий путь. Найди того, кто начал эту петлю. Спроси у него, почему». Хюи поднял глаза на Ю. Тот стоял у стола, держа в руках свечу, и смотрел на пламя так, будто видел в нём ответы на все вопросы. — Кто это написал? — голос Хюи прозвучал хрипло, почти неузнаваемо. Ю медленно покачал головой. — Думаю, это ты. Из другого цикла. Из того, где ты попытался всё исправить в одиночку и… сломался. Хюи почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Нет, — прошептал он. — Я не мог… — Мог, — спокойно перебил Ю. — Потому что ты такой. Ты берёшь всю вину на себя, тащишь этот груз, пока он не раздавит тебя. Но на этот раз… на этот раз ты не один. Он подошёл к Хюи, взял его за руку и положил её поверх своей груди — туда, где билось сердце. — Слышишь? Оно бьётся. И будет биться, пока мы вместе ищем выход. Не ради того, чтобы я остался в этом дне навсегда. А ради того, чтобы мы оба смогли жить дальше. Хюи закрыл глаза, вдыхая знакомый запах Ю — запах дождя, дома и надежды. И вдруг он понял: петля не хотела, чтобы он спасал только Ю. Она хотела, чтобы он спас себя. Чтобы он наконец перестал винить себя за то, что не мог изменить. — Третий путь, — повторил Хюи, открывая глаза. — Мы должны найти того, кто запустил эту петлю. Ю кивнул, всё ещё держа его за руку. — И я пойду с тобой. Куда бы ни вела эта дорога. В этот момент свеча на торте вспыхнула особенно ярко — и погасла. Но не от ветра и не от чьего-то дыхания. Она просто исчезла, оставив после себя лишь лёгкий запах воска и ощущение чего-то завершённого. И комната начала меняться. Стены дрогнули, как отражение в воде, которую потревожили камнем. Фотографии на стенах замелькали, сменяя друг друга с бешеной скоростью: вот они с Ю смеются на сцене, вот сидят на крыше, глядя на звёзды, вот стоят у больничной койки — Хюи один, с пустым взглядом. Кадры мелькали всё быстрее, пока не слились в одно сплошное пятно света. А потом всё стихло. Хюи и Ю стояли посреди незнакомой комнаты — маленькой, тесной, заставленной коробками. На стене висела старая карта города, испещрённая пометками. А в центре комнаты, за столом, сидел человек в капюшоне. Он медленно поднял голову, и Хюи узнал эти глаза — свои собственные, но постаревшие, уставшие, полные боли. Это был он. Из будущего. Из того цикла, где он сломался. — Наконец-то, — тихо сказал старик Хюи. — Я ждал, когда ты дойдёшь до этого момента. — Зачем? — выдохнул Хюи, сжимая руку Ю так крепко, что тот тихо охнул, но не отстранился. — Зачем ты создал эту петлю? Старик грустно улыбнулся. — Не я её создал. Я лишь пытался её понять. Я перепробовал всё: спасал Ю, спасал других, пытался изменить каждый миг того дня. Но петля всегда возвращала меня сюда. И тогда я понял: её нельзя победить силой. Её можно только отпустить. Хюи почувствовал, как внутри него что-то ломается — не от боли, а от облегчения. — Отпустить? — переспросил он. — Да, — кивнул старик. — Не Ю. А вину. Ты не виноват в том, что произошло. Ты был там, ты делал всё, что мог. Но иногда… иногда судьба сильнее нас. И единственное, что мы можем сделать — это прожить свою жизнь так, чтобы она стоила того, чтобы её помнить. Хюи посмотрел на Ю. Тот улыбнулся ему — той самой улыбкой, которая всегда заставляла его сердце биться чаще. — Я готов, — тихо сказал Хюи, обращаясь и к Ю, и к себе из будущего. — Я готов отпустить. Старик кивнул. Он протянул руку и коснулся стены — и комната начала растворяться в свете. — Помни, — прошептал он, прежде чем исчезнуть. — Ты уже спас его. Просто позволь себе в это поверить. Свет стал ослепительным. Хюи зажмурился, прижимая к себе Ю. И когда он снова открыл глаза, они стояли на той самой улице — в Итэвоне, в тот самый вечер. Но теперь всё было иначе. Толпа не давила, не толкала, не неслась вперёд, сметая всё на своём пути. Люди шли спокойно, разговаривали, смеялись. А на углу, у маленькой пекарни, стояла та самая продавщица. Она увидела Хюи и Ю, улыбнулась и помахала им рукой. — Заходите! — крикнула она. — У нас сегодня свежий тыквенный пирог! Хюи замер, ожидая привычного приступа паники, чувства вины, тяжести, которая всегда давила на плечи. Но ничего этого не было. Была только лёгкая грусть — как воспоминание о сне, который уже начал забываться. И была радость. Чистая, настоящая. — Пойдём? — спросил Ю, глядя на него с надеждой. — Я так люблю их пироги. Хюи улыбнулся. Впервые за долгое время — искренне, без страха, без оглядки на прошлое. — Пойдём, — сказал он. — И знаешь… я тоже. Они вошли в пекарню, и дверь тихо закрылась за ними. А на улице ветер подхватил опавший лист и закружил его в танце — как будто сам город вздохнул с облегчением.