Тепепь мы соперники

Паддок никогда не прощал самовыражения. Ты всегда должен улыбаться и искать скрытый смысл в, казалось бы, обычных вопросах. Только попробуй пустить тишину или кинуть взгляд, наполненный эмоциями чуть больше, чем обычно, и ты уже читаешь тонну фанатских догадок и скрытых смыслов. Не так тронул напарника или обратился к нему лишний раз – считай, ты уже жертва фанатов на следующие пару дней. По этому Лиаму и Хаджару приходилось так тяжело. Только глубоко в гараже, там, где пропадают вспышки камер и громкие разговоры, между запасными наборами шин, они могли по-настоящему взяться за руки. Нежно и медленно, просто переплести пальцы и молчать. Хоть моменты тихого уединения случались порой раз в пару дней и накапливалось столько того, что хотелось обсудить, но оба парня предпочли безумным потокам слов простое молчание. Они не обсуждали это. Просто в какой-то момент решили, что за пройденные пару дней разлуки они успели наговориться так, что язык мог отсохнуть. А простое касание значило всегда "молодец" – после тяжелой гонки, которая моментами становилась гонкой не за победу, а за жизнь. Или "я рядом" – после проигрыша, когда не получилось въехать даже в очковую зону. Будучи напарниками, в команде юных быков, они ощущали себя так легко, будто их не касались журналисты или фотографы. Они жили для себя, катались на одинаковых машинах, что Лиам в шутку сравнивал с обручальными кольцами, и дышали одним и тем же горячим воздухом паддока, навсегда пропитанный запахом бензина, разогретой резины нового комплекта шин и маслом. Им было хорошо вместе. Судьба будто давала им белую полосу. Они были в одной команде. Быть вечно вместе, до гонки и после, поддерживать друг друга и успокаивать – законно. Никто не подумает о чем то странном, когда увидит двух напарников, которые перед гонкой обсуждают что-то. Но никто и не услышит, из-за стоящего гула трибун, как Лиам говорит Хаджару самые милые слова на свете, на которые он способен. – Главное – не волнуйся. Ты стартуешь пятым. Главное, не дай Ландо обогнать тебя на стартовой решетке. –Лиам слабо коснулся плеча Хаджара. Сейчас ему, как никогда, нужна была поддержка. В Ред Булле давно пошли переговоры о переводе Айзека в старшую команду "Быков". Эта новость свалилась как снег на голову... С одной стороны: новые возможности. Новый мир, новая команда и совсем другой уровень машины, но...Разве мог Хаджар променять отношения на новый болид? Его так волновала эта тема. Каждый раз руки дрожали, как разговор заходил о новой команде. Оставить Лиама позади, будто променять его. Долгие разговоры помогли вбить Хаджару в голову, что это не так. Что в отношениях нет пункта "обязательно будьте в одной команде", и если есть предложение стать лучше, то его нельзя упускать. Да, Лиаму было грустно. Он не хотел отпускать Хаджара, но если его любимому обещают золотые горы, но в другой команде, то он готов на все. Лиам сам слабо верил в свои слова, но постоянно обещал Айзеку, что они будут видеться ежесекундно, хотя бы взглядами, не говоря уже о излюбленных прикосномениях в глубине гаража после гонки. Во время каждой гонки Лиам волновался за Хаджара больше, чем за себя. Он даже без приказа команды уступал свое место. Айзек ругал его за такое, но руки сами ехали вперед. Будто, у гонки не было финиша, а на трассе не было никого, кроме Лиама, которого он обгонял и ехал в светлое будущее. Примерно такие кошмары снились Хаджару перед каждой гонкой. Мысли заполняли его голову постоянно. С утра, до тренировки и во время, если он был один, то молчал. Черный клубок запутанных ниток будто и правда вился в голове у парня, пытаясь распутаться, но заходил все больший тупик, перевязываясь в сотни узлов, каждый из которых дрожью отходил в руки или камнем оседал на сердце. Иногда, хотелось меньше спать. Будто сон ускорял череду событий, неминуемо приходящую к завершению сезона и означавшую уже почти точную новость: "Добро пожаловать в Ред Булл, предатель." И назло Хаджару, которому просто здравый смысл не позволял свернуть в стену, он приезжал на отличных местах. Другие болиды, как назойливые мухи, только мешали разъяренному Хаджару, а вот машина Лиама, наоборот, тянула. Будто сам Лиам кричал изнутри: "обгоняй! Скорее, тебе нужно ехать быстрее, чтобы стать лучше. Просто не думай обо мне." И этот крик становился все громче и громче, режа слух. Поэтому Хаджару приходилось давить на газ и ехать вперед.

***

С многими вещами, которые невозможно избежать, приходится молча смириться. Так и новая синяя форма с изображением двух красных быков казалась уже не смирительной рубашкой, а просто другим, схожим с прошлым, дизайном. Лиам успокаивал Хаджара. – Ну сам подумай, как часто младших и старших быков собирают вместе. А совместные вечеринки? Времени увидеться целый вагон. Будто раньше мы могли обниматься хоть каждую секунду! – Лиам слабо улыбнулся и положил руку на плечо Хаджара. Просто дружеский жест, который они давно обговорили, как легальный на людях. Сам же Лоусон, в этом дурацком костюме выглядел нелепо. Будто он донашивал его за кем-то. Будто в его добрых глазах читалась обида, о которой он молчал еще с начала прошлого сезона. – Скажи честно, Лиам. Ты ведь завидуешь мне? – Хаджар сжал края костюма. Он ощущал себя клоуном, а не пилотом в нем. – Завидую? Я? – Лоусон усмехнулся и неловко почесал затылок, задумавшись, смотря в небо. – Ну, только если чуть-чуть. Мой парень ведь стал таким крутым, хоть и младше меня на три года! – Лиам улыбнулся и облокотился локтями на ближайшие перилла. Они обсуждали это давно. Поза, в которой Лиам считает себя крутым. Голова к небу, голос вдумчивый и тихий, ноги скрещены, а руки заведены назад, локтями придерживаясь за что то. Хаджара это насмешило. Он улыбнулся, а влюбленному дураку-Лоусону хватило и этого. Милая улыбка Айзека, которая не играла для публики, а была искренней и выражала исключительное счастье – это то, что заставляет кожу на руках покрыться мурашками. То, почему Лиам любил. То, зачем он любил. –Извини, Айзек. Я знаю, что ты сейчас морально готовишься к квалификации, но мне так хочется нарушить покой в твоем храме. Я люблю тебя. – Хаджар кивнул. Он давно научился не смущаться и не краснеть, как в начале их отношений, от простого: "вкусно пахнешь сегодня. Брызгался духами, которые я тебе посоветовал?" Но в глубине души он был таким же влюбленным дураком. Ему льстили милые слова, хотя казалось, куда ему. Ему только одна радость: в зал сходить, чтобы руки сильнее накачать, а он.. Никогда не признается. Даже будучи пьяным, на коленях у Лиама, когда тот тихо спросит у него в мирной обстановке – Чего тебе хочется больше всего? Цветов. Большой пышный букет пионов, который он сохранил в инсте, а после отнекивался, мол, сделал это случайно. Да. Больше всего на свете, в подароа от Лиама он хотел цветов. В перерывах между кошмарами и бессоницами он видел райский сон. Он повторялся каждый раз, но Хаджар не был против. Лиам приносит ему большой букет пионов прямо после его победы. Все в шоке, камеры взрываются от вспышек, а Айзек любуется букетом, пока Лоусон глупо ухмылается и любуется им. Отличный сон, после которого Хаджар не чувствовал усталости и выглядел свежым. Гонка одна за другой шла отлично. С наступлением нового сезона все поменялось. Особенно сильно пугал состав команд. Почти ничего, конечно, не поменялось, но Хаджара волновало одно новое лицо. Молодой, юный взгляд. Громкий, веселящий смех и... Темные глаза. Такие же глубокие, как у Хаджара. И как Рейсинг Булс нашли такую точную копию Айзека? Свежий и бодрый Арвид Линдблад. И со стороны может показаться, что молодой парниша встал по середине и без того шатких отношений, потоптался по ним, смял, выкинул и с хитрой ухмылкой приписал себя поверх Хаджара, рядом с Лиамом. С этой стороны и наблюдал Айзек. Все начиналось с простого. – Лиам! Ты слушаешь меня? – Внезапно появившееся время для разговоров было безжалостно выхвачено у парня из рук. Ведь Лиам больше не слушал его. Он больше не хочет слушать тебя, шептала Хаджару обида и ревность, обернувшиеся внутренним голосом. Да, сейчас парень и правда был занят. Ровно одну секунду, на уведомление о том, что Арвид поставил лайк его новому посту в инсте. Эту секунду он потратил на Арвида. Может, у них было всего двадцать свободных секунд, но он выбрал отвлечься на телефон? – Айзек, ты преувеличиваешь. Я слушаю тебя, не нужно кричать. Я думал, пишут по работе. – Ты улыбнулся. Ты всегда улыбаешься, когда тебе пишут по работе? – Нет. Я улыбнулся лишь потому, что в моем последнем посте я выложил фотографию, где мы рядом. Но такие диалоги ни к чему не приводили. Айзек только больше ревновал. Он был знаком с Арвидом поверхностно. Так, как простые коллеги. Но он и не хотел знать ничего больше о нем. Лиам это понимал, по этому тему о своем новом напарнике вообще не поднимал. Ему и так хватало большой нагрузки и ревности. Ревность Хаджара приследовала Лоусона повсюду. Это могло бы надоедать. Но кому? Точно не Лиаму. Он готов выслушивать тонны подозрений, а после каждую, с абсолютно спокойным видом, опровергнуть. Он не из тех, кто сдается. Он ждал по три дня, чтобы просто подержаться за ручки пару минут, как в детском саду, так что ревность для него была лишь простой игрой, в которой он защищался, а Хаджар нападал. Но Лиам никогда не пропускал почву ревности мимо ушей. Он всегда внимательно слушал причину, чтобы измениться в будущем. А что Арвид? Он мог бы сыграть роль злодея и правда разрушить отношения, выстроенные по кирпичикам доверия и нежности. Но все вышло ровным счетом наоборот. Несмотря на столь малый возраст, он быстро нашел общий язык с Лиамом и расколол его почти через месяц знакомства. Долгие взгляды в сторону гаража Ред Булла, отчаянные часы тренировок, которые Лоусон тратил не на упражнения, а на томитпльное ожидание звонка. Один раз Арвид увидел – звонил Хаджар. После этого парень сразу удалялся с телефоном в руках в раздевалку и пропадал на час, а после и вовсе уходил из зала, не кюзакончив тренировку. – Послушай, Лиам. Я тебя конечно не так долго знаю, но что между тобой и Айзеком? – Атмосфера распологала к серьезному разговору, тишина, зона отдыха, вечерний паддок, когда людей уже не было и крыша гаража Рейсинг Буллс. – Арвид... Это немного тяжело. – Лиам ощутил серьезность в голосе мальчишки и быстро напечатала что-то, а после отложил телефон. Там явно было что-то вроде "отлучусь", адресованное Хаджару. – Понимаешь, ты еще слишком юн для такого и бла-бла-бла... – Да ладно. Если вы вместе, то я вас раскусил, еще когда ты гладил его по спине после прошлого гран-при. Мне пришлось вас закрыть от камер и стоять как дурак спиной к вам. – О боже... Ну, я надеюсь, тебе по крайней мере не нужно говорить, что это большой секрет и об этом ни-ко-му. – Лиам тяжело выдохнул. Сейчас спорить и говорить что гладить по спине это дружеский жест было бы глупым, по этому Лиам просто понадеялся, что Арвид его поймет. – Ну конечно. Я же не дурак. С этих простых слов и началось ничто иное, как вечный ад, лично для Арвида Линдблада! Теперь каждый день он был вынужден слушать о том, как смешно, но не по-злому смешно, а по-доброму, легли волосы Хаджара. Как он мило усмехнулся на интервью и как же ловко подобрал слова! Он пересматривал все репортажи, где учавствовал Айзек по три раза на дню. Лиам заставлял, потому что был уверен, что делает только добро. –Ты будешь мною выращенный, юный фанат Айзека Хаджара! Ты как раз чем то сходишь на него! Как младший брат! –Лиам мечтал и размышлял как Ромео. Он был готов умереть ради своей Джульетты, но пока лишь собрал фанатов для нее. Все таки, умирать в таком расцветк любви не обязательно. Он просто ежеминутно напоминал Арвиду, какой его парень милый, сильный, обоятельный и дальше по списку. Один раз они даже едва не попались механику. Лиам вновь говорил, как красиво "он" вышел на фотографии с недавней фотосессии. Так они называли Хаджара при людях, чтобы никто не понял. Но добрый дядя механик из их команды стал невольным свидетелем и поинтересовался, о ком они говорят. Лоусону пришлось сделать капитуляцию из мозга своей влюбленной версии и вернуть здравый смысл, чтобы не задерживать и так образовавшуюся немую паузу и придумать байку о собаке его родителей, которую недавно сфотографировали Им повезло отделаться легким испугом, но... Не то чтобы это повлияло на Лиама. Он не перестал говорить об Айзеке, более того, на его руке заметили серебрянный браслет, с пластиной из белого золота, на которой было выжжено число "306". На одном из интервью у него спросили, что это за число, но он лишь отмахнулся и сказал, что это его "счастливое число" еще с детства, но на лице расплылась глупая улыбка, а щеки залились алым румянцем.

***

Полностью окунувшись в свою любовь и работу, Лиам забыл кое о чем очень важном. Он стал реже писать. Реже звонить. Он с радостью брал трубку и отвечал на сообщения. Но сам, за пеленой занятости забывал о простом "доброе утро", что вроде являлось их привычкой. Сначала Хаджар думал, что просто он просыпается слишком рано, по этому ему приходилось писать первым. Но однажды на привычное сообщение он получил: "Ничего себе ты спишь! Я уже два часа как в зале. Но ничего, у тебя сейчас выходной. Отдыхай, люблю тебя." В этом сообщении Айзек не видел ни слова любви и легкую шутливость, которую так любил Лиам с утра, потому что Хаджар обычно ворчал, а он шутил. Он увидел только то, как сильно его бьют по вискам молоточки осознания. Значит Лиам не спал. Значит он проснулся и не написал. Значит, в другие разы он поступал также? Хаджар ненавидел это поглощающее чувство. Будто ему сжимали голову сильнее, чем на тренажере для шеи. Он ощущал его каждый раз, замечая Арвида в поле зрения. И чем он лучше? Кудряшек больше? Улыбка шире? Глаза блестят ярче? У Айзека была куча вопросов, но ни один он не задал Лиаму. Он решил молчать. Его защитной реакцией. Стало молчание и наблюдение. И тут судьба с ними не играла: они ни разу не пересеклись взглядами. Лиам смотрел часто. Хаджар лишь изредка бросал свой взгляд в сторону гаража Рейсинг Буллс. И ни разу они не посмотрели друг на друга. Более того, Хаджар часто ловил взгляд Арвида, но тут же хмурился или закатывал глаза, а после отворачивался, будто его оскорбили. Виноватых искать было поздно. Они оба были не правы. Лоусон, потому что забыл о своей главной обязанности в отношениях – доставать своего парня или хотя бы уделять ему внимание. А Хаджар... Он молчал. Почему он решил, что своим молчанием он все решит. Но это было лишь глупым прикрытием для его страха остаться одному. Остаться брошенным, наблюдать, как его любовь, человек, которого он ценил и уважал, ушел к другому. И постоянно маячит перед глазами. Поэтому Айзек закрылся еще больше. Ему было так легче. А общение с Лиамом совсем сошло на нет. Пока тот считал, что это из-за занятости Хаджара, сам же он считал, что конец близко. Каждый день он ощущал себя чужим, а из-за мыслей в голове, ревности и страха, которые командовали в голове, он ощущал ненависть к Лоусону и отвращение, с которым боролось его и так израненное мыслями сердце. Сегодня не стало исключением. Только в голову закралась другая мысль. Новая. Безумно страшная. Такая, о которой ни Айзек, ни Лиам не могли и думать всего пару месяцев назад. Расставание. Хаджар не думал о том, когда. Не думал как. Он просто проснулся с мыслью, что этот момент наступил. Он взял телефон. Чат с Лиамом пустел уже два дня. Вчера они еще виделись на послегоночной вечеринке, а с сегодняшнего дня был двухнедельный выходной. Айзек не стал печатать что-то с глубоким смыслом или с его обидой внутри. Он лишь написал: "Мне жаль, что ты не смог завершить наши отношения достойно, если нашел кого-то другого. Прощай, спасибо за все, но этим отношениям нет места в твоей жизни." Лиам на другом конце города только проснулся после вчерашней вечеринки. Он взял телефон и радостно улыбнулся, увидев уведомление о сообщении от Хаджара. Его улыбка исчезла с лица быстрее, чем стартуют лучшие пилоты формулы. Он проморгался и понял, что чат и правда был заблокирован. Сообщение реально и все это не сон. Его лицо было бледным, как белый лист. Он метал взгляд по короткой фразе и не мог понять, что вообще происходило. В голове точно кружилась фраза, что эта шутка. На вечеринке он не пил и все отлично помнил. Ничего странного! Он отчетливо помнил все свои действия, слегка раздраженный Хаджар, отмахивавшийся простой усталостью. Что могло произойти за ночь? Уже через пару минут Лиаму было плевать он уже пытался дозвониться до Хаджара с его второго номера, выезжая в сторону отеля, в котором поселился Хаджар. Сейчас он понял, что даже не спросил, в каком он номере. Просто знал, что обычно Ред Булл бронирует номера здесь, но он даже не удосужился спросить, какой именно номер... Поиски проходили туго. Лиам даже решился подойти на ресепшен. Он попросил позвонить в номер к клиенту – Айзек Хаджар – мол, он забыл телефон, а у них встреча, но ему сказали, что этот проживающий не в номере, так как там идет уборка. Лоусон не отчаялся. Как так, он не мог просто опустить руки и смириться. Он пришел на паддок, заглянув в гараж Ред Булла, поспрашивая у механиков и инженеров, не видели ли они Айзека, но все ответы были отрицательными. Дальше запыхавшийся Лиам держал путь в свой гараж. Там он встретился с Арвидом. Пытаясь отдышаться, он сказал ужасно мрачным голосом, наполненным чем то темным, вроде опасения и вины. – Арвид, мне нужна твоя помощь. Хаджар. Где он? – Слова не складывались, просто были странной связкой, которой он пытался описать свою проблему. – Лиам? Ты чего такой бледный? – Арвид удивленно моргнул. –Я не знаю... А что? С ним что то произошло? – Со мной произошло! Я стал юродивым, иначе я не понимаю, почему он расстался со мной! Просто написал, что я не смог достойно расстаться с ним и что то про то, что я нашел другого. Сейчас.. – Лиам достал из кармана телефон. Тот был вдребезги разбит. Он тихо выругался. – Черт. Я разбил его, пока бежал с лестницы в отеле. Лифт ждать слишком долго. – Чувак, ты уверен, что посмотрел везде? Ты смотрел в зале для пилотов в паддоке? Или в зале, куда вы обычно ходили? Лиам уже не ответил. Он лишь ударил себя рукой по лбу и вышел из здания гаража Рейсинг Буллс.

***

Уже вечерело. Стало невыносимо холодно. Как и на душе у Хаджара. Его телефон разрывался звонками и сообщениями. Лиам звонил с номер механиков, потеряв всю гордость и отчаялся. Он искал по городу, по этому спрятавшийся за гаражом Хаджар смог выйти и поскитаться по паддоку. Пока не увидел в далеке кое что, заставившее его свернуть и спрятаться за чужим гаражом. Впереди, спиной к нему шли двое пилотов. Узнаваемая куртка Рейсинг Буллс, а рядом... Ауди? Габриэль? Айзек был в шоке. Арвид шел, как будто он ничего странного сейчас не делал. Более того, он легко обнял Габриэля и положив руку ему на шею, направился в сторону гаражей Ауди, где они и скрылись, смеясь. Хаджар верил в мгновенную карму. И она настигла Лиама раньше, чем он мог подумать. Месть уже была приготовлена для него под горьким соусом, которую вот-вот ему подаст Айзек. Он получил последний звонок с домашнего телефонс отеля, где остановилась команда Рейсинг Буллс на этот уикенд. Он направился туда, быстро разобравшись с дорогой на такси, зашел в здание роскошного отеля и направился к комнате 1020. Он, в отличие от Лоусона поинтерисовался, в какой комнате и какого отеля он живет. Постучавшись в дверь, Айзек улыбался так широко, будто вся боль, которую он всячески отгонял на протяжении дня вдруг исчезла. Но так же быстро и появилась, да еще и в двойном размере, в придачу со страхом и виной! Дверь в номер открылась сразу. Лиам на пороге выглядел неважно. Футболка, в которой он спит, явно не менявшаяся с утра, растрепанные волосы и красные, заплаканные глаза. Прямо... Мокрые и опухшие глаза. И тут наступила немая пауза. Каждый думал о своем сейчас, но первым заговорил Айзек. – Ты что, уже знаешь? – Знаю что? – Что Арвид развлекается с другими, пока ты пытаешься найти меня. – Арвид? Какой к черту Арвид сейчас, когда ты здесь?! Мне на него вообще плевать! – Лиам казался злым ровно пару секунд, пока не затащил Айзека в номер и не обнял его. Тот вообще был в шоке и ощущал себя дураком, потому что руки машинально ответили на объятие, а глаза расширились, как будто ему показали самый волшебный фокус. – В смысле плевать? Ты разве не ушел к нему, изменяя мне, потому что он лучше и моложе, а я... – с каждым словом Айзек осознавал, какую чушь он несет. Его глаза открылись и он посмотрел на все с другой, правильной стороны. И что взгляды Арвида были простыми, дружескими жестами, а Лиам и думать не думал о каком то расстовании! Наоборот, он же сам трындел ему о том, что в этом месяце он будет занят рекламой, так как спонсоров стало больше. – а я, похоже придурок. Лиам, черт возьми... Прости. Давай поговорим? – Ты не придурок. – Лоусон шмыгнул носом и отлипнул от Хаджара, но только чтобы чмокнуть его в нос. – А поговорить - это за милую душу. Только я буду держать тебя вот так, чтобы ты не ушел опять! Айзек Хаджар замер и понял, что теперь его обнимают две большие руки, прижимая к телу обиженной коалы, которую срочно нужно утешить. – Ладно, ладно...