Периодично и хаотично

Кирилл сжимал в одной руке паспорт, в другой — свою сумку, глазами ведя по рельсам. Хотелось выпрыгнуть на них, но вместо этого он обернулся к друзьям. — Мы будем скучать, — крепко сжав друга в объятиях, прошептала ему на ухо Ульяна. Ее теплое дыхание с привкусом вишневой жвачки щекотно опалило его ухо. — Я тоже, — не расцепляя рук, сказал Кир. Ему не хотелось плакать перед друзьями, но слезы предательски скопились в уголках глаз, и он быстро-быстро заморгал, в надежде, что никто не заметит. Уля, наконец, отступила, и на ее лице, сильно загоревшем за летние каникулы, расплылась тоскливая улыбка, а в голубых глазах мелькнули слезы. По ней было видно, что она старалась держаться и не подавать виду ради него. Кирилл перевел взгляд на Женю и Артема, которые стояли чуть поодаль, ожидая своей очереди. — Ну всё, — горько усмехнулся Жека, сжимая его в объятиях. — Понесло тебя в столицу. — Жень! — резко воскликнула Ульяна, бросив на него гневный взгляд. — Ну прекращай, и так паршиво. — Да ладно, — он коротко выдохнул, уже тише. — Это я так…в шутку. Пиши только, слышишь? Кружочки в телеграме, как обещал. И приезжай в Петрозаводск. Хотя бы летом. Он был выше всех в компании, поэтому легко потрепал Кирилла по волосам — по-дружески, привычно. Уля притянула Жеку за руку и прижалась к его плечу. На её щеке блестела слезинка — тонкая, почти незаметная. Она быстро смахнула её и попыталась улыбнуться. — Ну бывай, — сказал Артём, подходя ближе и хлопая его по спине. Мимолетное касание, но искренняя улыбка взамен, в которой скрыты все невысказанные слова. — Напиши, как доедешь. — Да тут одну ночь протрястись, — отмахнулся Кирилл, пряча руки в карманы. Его чемоданы уже загружены в поезд, отец и Аня расположись на нижних полках тесного купе, наверняка заранее заказав три чашки горячего сладкого чая у проводницы. – Завтра с утра уже буду на Ленинградском вокзале. Он встряхнул левую руку, на запястье которой расположились тонкие изящные часы, подаренные на день рождения. Стрелки показывали без трех минут девять. Его поезд уходит в десять минут десятого. А значит, еще было немного времени. — Ну тогда мы пойдём, — сказала Ульяна, будто обрывая тишину. — Меня мама прибьёт, если я приду позже половины одиннадцатого. А, и вот, она просила передать. Она порылась в сумке и достала небольшой контейнер с красной крышкой. — Что это? — удивлённо спросил Кирилл, принимая его в руки. — Калитки. Мама весь вечер пекла, боялась не успеть к твоему отъезду. В Москве таких нет, наших, карельских. — Спасибо, — внутри неприятно сжалось и потянуло. Это чувство захотелось вытащить изнутри и выбросить, но еще больше – сохранить. — Я… потом верну. Ребята тихо засмеялись, пока Кирилл, сжимая контейнер в руках, поглядывал на окна своего купе. Аня сидела на нижней полке, причесывая волосы своей новенькой Барби. Отец медленно мешал ложкой чай, что-то сосредоточенно читая в своем телефоне. Наверняка новости. Люди, опаздывающие на перрон, бежали, грохоча тяжелыми чемоданами по кирпичной выкладке. — Кир, — голос Жени прорвался сквозь плотный слой мыслей. — Ты с нами? — А? — он обвёл друзей взглядом. — Да, но я, наверное, это… пойду уже. Они молча согласились с ним. Кир развернулся и медленным шагом пошёл в сторону своего вагона. Не оглянулся — тогда бы не смог отвести взгляд, наверное. Голоса незнакомых людей заполнили разум, и он не заметил, как оказался в купе рядом с сестрой. — Твой паспорт у тебя? — спросил отец. — Да, — буднично ответил Кирилл. — Пап, я в туалет хочу! — воскликнула Аня, вскакивая со своего места. Она потянула отца за джинсовку, и он легко улыбнулся ей. — Мы скоро придём, — прикрывая дверь в купе, сказал он, уходя вместе с Аней в конец вагона. Кирилл, воспользовавшись моментом, пересел ближе к окну, прижимаясь всем телом к незастеленному комплекту белья. На улице уже темнело, но глаза быстро нашли друзей — они подошли ближе к платформе, чтобы увидеть его. Уля стояла рядом с Женей, прижимаясь к нему. Тот обнял её рукой и тоже смотрел в сторону окна Кирилла. Артём курил рядом, выпуская клубы дыма в воздух. Кириллу тоже хотелось закурить — до тошноты, до жути. Хотя бы ашку. Он снова полез в карманы штанов, но нашёл только смятый чек из магазина и наушники. Дверь в купе раскрылась, и пространство снова заполнили озорной смех Ани и молчаливое присутствие отца, который сел на противоположную нижнюю полку. Кирилл перевёл взгляд на стол и посмотрел на стаканы с чаем, один из которых уже был наполовину пуст. — Будешь чай? — отец пододвинул к нему ближе один из стаканов. — Потом, — отмахнулся он. На этом их разговор стух. Уже в который раз. Кирилл быстро и ловко забрался на верхнюю полку, скрючившись, устроился на матрасе, сминая чистое белье в кучу. Воткнув в уши наушники, он пробежался взглядом по Spotify в поисках подходящего трека. Настроение ожидаемо ухудшилось. Поезд тронулся с места, стремительно удаляясь от платформы. В телеграмм пришло новое уведомление. Кирилл открыл его его, пока еще был интернет — ребята записали кружочек в их общую группу, в котором на прощание смеются, машут руками и показывают сердечки, в основном, конечно, Ульяна. Дураки. Интересно, останется ли между ними все так же через год? Кирилл поставил реацию огонька и выключил экран. На большее сейчас сил не было. В ушах почти на всю громкость звучала «Жвачка» Нойза, глаза были закрыты. Поезд несся по рельсам с грубой тряской. Вскоре пейзаж полностью сменился лесами и полями. Дверь в куп резко открылась, в купе зашла молодая девушка со стопкой бумажек на руках. — Покажи паспорт, — отцовский голос раздался откуда-то снизу, и Кирилл, копошась в рюкзаке, достал оттуда документ, протягивая его проводнице. Она быстро просмотрела его, шумно листая, и отдала обратно. Он вновь воткнул наушники в уши, игнорируя происходящее. Какое-то время девушка милым тоном говорила с его отцом, параллельно что-то записывая в свой блокнотик. — Кирилл, — голос отца громким звоном донесся через музыку, и он почти подскочил от неожиданности, едва не задев головой низкий потолок. — Ты слышишь? — А? — Спрашивают, что ты будешь на завтрак? — брови его были недовольно сведены. — А ты в наушниках, как всегда. Кирилл растерянным взглядом посмотрел на него, затем на проводницу, и та постаралась улыбнуться, хотя было видно, что разговор затянулся, и она спешила обслужить других пассажиров. — На выбор есть каша или блинчики с сыром и ветчиной, — любезно подсказала девушка, занеся карандаш над бумагой. — Завтрак подается в семь утра. — Я буду блинчики, — тихо сказал он. Кириллу хотелось, чтобы от него сейчас все отстали — проводница с ее вопросами, отец, вечно недовольный его поведением, друзья, отправляющие совместные кружочки в их группу. Из-за этого он чувствовал себя еще более паршиво. Он свернулся калачиком, прижав ноги к себе и упершись взглядом в стену. Музыка в наушниках сменилась, но вскоре стала виснуть из-за плохого интернета. В ушах стало тихо, а в голове — назойливо громко. Мысли полезли, и кажется, были вот-вот способны вырваться наружу в виде слез, или ещё хуже, крика. — Кирилл, — раздалось прямо над его ухом, и он резко перевернулся на другой бок. Аня, оказывается, незаметно забралась к нему наверх. —Ты спишь? — Сплю. — Но тут же светло, — заметила она. — Тебе в глаза светит. — Я их закрыл. — Ань, — окликнул ее отец. Девочка обернулась на его голос. — Слезай, а то еще упадешь оттуда. — Не хочу, я хочу с Кириллом посидеть. — Он не в настроении с тобой разговаривать, — странным тоном произнес он, словно пытался оправдать поведение сына. — Видишь, он устал. — Ладно, — вздохнула Аня, скорчив недовольную рожицу. Девочка ловко слезла вниз и устроилась на нижней полке. Она схватила стакан с теплым чаем и надкусила пышную булку, которую папа заблаговременно выложил на стол. Сахар отпечатался на губах. — Мы тоже скоро спать ляжем, — сказал ей отец. — Но сначала надо почистить зубы. — Я сама могу, — прожевав еще один кусок, отозвалась она. — Я знаю, где туалет. — Хорошо, — он устало улыбнулся. — Тогда доешь и можешь сходить сама. Аня с большим энтузиазмом быстро доела остатки булки, громко допила свой чай, а затем слезла с полки и, захватив из рюкзака щетку и пасту, открыла дверь купе нараспашку и убежала в противоположном ходу поезда направлении. — Иди хоть, чаю попей, — предложил отец, прикрывая за дочкой дверь. — А-то ночью есть захочется. Кириллу не особо хотелось пререкаться с ним, поэтому он снял наушники и медленно спустился вниз. На столе его ждали кружка с чаем и булка. Он невольно улыбнулся, пододвинул к себе поближе чай и сделал глоток — не горячий, но приятно теплый вкус разливался по всему телу. — Ну не хандри, ладно? — Я просто сижу, — закатывая глаза, ответил Кирилл. — Что в этом такого? Ему не ответили. Отец копошился с постельным бельем, старательно заправляя наволочку. Кирилл быстро допил чай, иногда поглядывая в окно — уже вечерело, но карельские ночи летом никогда не бывали темными. — Я все, — Аня вернулась обратно в купе с широкой улыбкой. — Молодец. — Так ты не спишь! Кирилл попытался сдержать хитрую улыбку и потрепал ее по волосам. Отец закончил расстилать белье, и Аня уселась напротив него. Рука девочки медленно потянулась к недоеденной булке. Кирилл придвинул ее ближе. Они обменялись загадочными улыбками, а затем Аня надкусила ее. — Ну все, дуй наверх, — сказал отец. — Мне еще тут себе стелить. — Уже бегу. Кирилл забрался наверх и стянул с себя штаны. Он притянул к себе смятое одеяло, кое-как заправив наволочку, и накрылся простыней, роняя голову на подушку. Белье было чистым и пахло каким-то приятным ополаскивателем. Он быстро просмотрел галерею, безуспешно пролистал ленту в телеграмм и инсте, в надежде что она заработает, а потом выключил телефон и бросил рядом с собой. Верхний свет погас, в купе стало темно. — Давай переодевайся, — тихо попросил отец, доставая для Ани пижаму. — Мне лень, — хныкнула девочка. — Нельзя спать в уличной одежде. — Но Кирилл же спит! Почему ему можно? Кирилл тихо усмехнулся. — Он мальчик, — отмахнулся отец, не найдя более весомых аргументов. — И что? — А ты — девочка, тебе следует быть порядочной. Давай, переодевайся. Их перепалка закончилась тем, что Аня юркнула под одеяло в своей чистой пижаме, обнимая Барби. Кирилл взглянул на нее сверху и подмигнул, она показала язык в ответ и отвернулась. Отец лег на другой нижней полке, отвернувшись к стенке. Кириллу не спалось. Он лежал, уставившись взглядом в потолок, и отстукивал пальцами ритм движения поезда. За окном мелькали деревья, звуки в других купе окончательно стихли — все пассажиры легли спать. Интернета не было, поэтому телефон брать в руки было бесполезно. Хотя, можно было попытаться найти загруженные песни. Он вновь надел наушники и сделал яркость экрана меньше, чтобы глаза не слепило. Листая плейлист, под руку попалась лишь парочка треков, которые можно слушать без интернета. Палец ткнул на рандомную из них. — Черт, — выдохнул он, когда услышал вступление. Плейлист над ним издевался — в общем-то, как и весь сегодняшний день. Первые строчки «Улицы Сталеваров» неприятно осели на душе. Припев добил. Он снял наушники и засунул их вместе с телефоном под подушку, отвернувшись к стенке. Тряска поезда усыпляла — через некоторое время он сам провалился в душный августовский сон на мятых простынях. Утро словно ударило по затылку битой. Лучи солнца врезались прямо в глаза, кондиционер был выключен, и в купе стояла невыносимая жара, августовская. Кирилл разлепил глаза и глубоко втянул сухой воздух через нос. Ужасно хотелось пить. Он посмотрел вниз — там еще спали. Телефон с двадцатью процентами зарядки показывал шесть двадцать утра. Двадцать седьмое августа. Он кое-как натянул на себя штаны, как можно тише слез с полки, ступая босыми ногами на коврик. Пальцами зацепив тапки под одной из нижних полок, он вышел из купе, прикрыв за собой дверь. В руках — щетка и паста из набора путешественника. Плюсы ранних подъемов в поезде — никогда нет очереди в туалет. Он закрылся в кабинке и взглянул в зеркало — на него уставилось помятое лицо с растрепанными волосами, россыпью мелких прыщиков на подбородке и синяками под глазами. Кирилл быстро почистил зубы и умылся, протерев лицо туалетной бумагой — забыл взять полотенце. На выходе из кабинки уже стояли люди — пожилая пара, молодая девушка и мужчина средних лет, ожидая своей очереди. Сонный, он едва не упал, стоткнувшись о ступеньку. — Осторожнее, — незнакомка успела схватить его за тонкую, худощавую руку и остановить, казалось бы, неизбежное падение. — Спасибо, — невпопад быстро ответил Кирилл и ушел прочь. Неловко-то как. В купе все еще было тихо — Аня смирно спала на своей полке, густые волосы растрепались по всей подушке, Барби, кажется, валялась где-то под столом. Дыхание отца было едва слышно, но он все еще лежал спиной к стене. Парень забрался к себе наверх и включил телефон — на нем было мало зарядки, и все еще не было интернета. — Да блять, — протянул он и хмуро посмотрел на значок связи на экране. Ехать оставалось ещё почти два часа. Может, ближе к Москве что-то заработает. От мысли об этом городе неприятно кольнуло в груди. Ему вообще не хотелось переезжать — в Петрозаводске остались друзья, знакомые улицы, места и школа с привычными людьми. А здесь всё придётся строить заново, по кусочкам собирать новую жизнь. — Доброе утро, — бодрым, но тихим голосом произнес отец, поднимаясь с постели. — Доброе. — Уже умылся? — Ага. Там очередь уже длинная. — Ясно, — он вернулся на кровать. — Схожу тогда попозже. Они оба замолчали. Кирилл перевернулся на живот, подмяв подушку под себя и открыл галерею — делать было больше нечего. Он быстрыми движениями пролистал десятки цветных квадратиков, пока они не слились в одно цветастое полотно. Палец остановился на случайном видео. Улин день рождения, ее пятнадцать. Тогда Женя и предложил ей встречаться. А еще они устроили ей торт в лицо, придя в квартиру ровно в двенадцать ночи. Вот Полина и Саша смеются, пока она вытирает лицо салфетками. Потом, правда, их выгнали ее родители, но на улице тогда стояла теплая июньская ночь. — Спускаешься? — А? — Говорю, завтрак сейчас принесут, иди хоть поешь. Отец вышел из купе, направившись в сторону туалета. Кирилл слез с верхней полки и уселся на мятые простыни. Аня все еще спала. За окном мелькал сплошной лес и яркое голубое небо, солнце, лучи которого терялись в вершинах сосен, елок и берез. — Доброе утро, — проводница ловко открыла дверь купе одной рукой, везя за собой увесистую тележку с упаковками завтраков. — В купе было заказано две порции блинчиков и одна порция каши с джемом, а еще черный кофе и сливки, верно? Кирилл посмотрел на нее несколько секунд непонимающим взглядом и быстро кивнул, соглашаясь с выше сказанным. — Прошу, — она протянула ему горячие упаковки еды, которые едва не обожгли пальцы. — Кофе сейчас принесу, оплатить можно наличными или по карте. — Картой, — выпалил он. — Тогда как будем ближе к Москве, я подойду снова, тут почти не ловит интернет. Глушь. Кирилл кивнул, и дверь купе закрылась. Спустя пару секунд ее снова открыли. Отец с полотенцем на плече зашел внутрь, улыбаясь. — Уже завтрак принесли? — уточнил он, потирая руки в немом предвкушении. — Отлично. — Тут еще твой кофе. Надо будет оплатить, как интеренет появится. — Ну как доедем, так и оплачу. Кирилл открыл крышку упаковки с блинчиками, и по купе разнёсся тёплый запах свежей еды. Аня ворочалась на кровати, хмуря брови. — Может, встанешь уже? — бросил Кирилл, попытавшись дотянуться до нее ногой под столом. Та то ли вскрикнула, то ли засмеялась от неожиданного прикосновения. — Ну Кирилл, — недовольно буркнула она, разлепляя глаза. — Вставай, тебя ждет завтрак. — Блинчики? — она мигом вскочила с кровати, озираясь по сторонам, пока ее взгляд не упал на небольшую серебристую упаковку на столе. — Сначала иди умойся. — Ну пап, — она нахмурилась, делая расстроенное лицо. — Сначала чистые зубы, потом завтрак. — Ладно, ладно. Иду. Аня выбежала из купе, и отец, воспользовавшись моментом, пересел на ее полку. Кирилл, вилкой ковыряя разрезанный блин, наконец положил кусок в рот. — Вкусно? — Вкусно. В проем вновь заглянула проводница. — Ваш кофе, — она поставила высокий стакан с серебряной ручкой на стол, а рядом с ним положила маленькую упаковку сливок. — С вас будет сто тридцать рублей. Я попозже подойду, все ждем, когда интернет появится. Отец кивнул ей вслед. — Грабеж, за черный кофе, — он сделал глоток и поморщился. — Даже не натуральный, но сто тридцать рублей! Типичное РЖД. — Пап, — вилка застряла в блинном тесте. — Может, ну её, эту Москву? — В смысле? — он вылил сливки в кофе, и чёрный цвет постепенно стал тёплым кофейным. — Ну, — Кирилл неопределённо пожал плечами. — Я не хочу здесь учиться. У меня в Петрике друзья остались, школа, в конце концов. Почему я не мог просто остаться? Отец на секунду замер, помешивая кофе. — И как ты это себе представляешь? — он устало свёл брови. — Я с Аней здесь, а ты один в Петрозаводске? — Ну типа, — голос у Кирилла стал тише. — Я бы мог жить с Артёмом. У него родители всё равно часто в командировках. Или у бабушки с дедушкой. Они бы, наверное, не были против. В последнем он сам не был уверен. Отец вздохнул, отставил ложку. — Кирилл… давай без таких решений на эмоциях, ладно? — вздохнул он. — Мне правда пришлось взять это повышение. И я не мог оставить вас там одних. Ты же знаешь, почему. — Мы с Аней в этом не виноваты, — тихо сказал Кирилл. — Я знаю, — отец кивнул. — И я не перекладываю на вас вину. Просто… по-другому не получилось. Он на секунду отвёл взгляд, как будто подбирая слова. — Пойми меня тоже. Кирилл тихо вздохнул — аппетит почти пропал. Иногда он жалел, что у него нет матери. Больше было жаль Аньку, она почти не помнила ее, совсем маленькая была. С мамой было бы проще — она бы наверняка нашла предлог, чтобы остаться. Она всегда умела разговаривать с отцом, в отличие от самого Кирилла. Частенько ему казалось, что они с отцом, пусть и жили в одной квартире, но постоянно находились на разных полюсах — да что уж там, — на разных планетах, приемники которых не могли уловить чужие радиоволны. Чужие. Да, именно чужие, никак не родные. Кирилл вновь укусил уже остывший блин. Начинка вязко растаяла на языке. Он потянулся к бутылке воды у окна, когда Аня вернулась в купе, бросив влажное полотенце на полку, и уселась рядом, открывая свою порцию блинчиков. Отец куда-то вышел, оставив их вдвоем. — А ты проводишь меня на первое сентября? — спросила Аня. — Ты же уже взрослая, — Кирилл закатил глаза. — Свой класс сама не найдешь? — Ну Кирилл! — девочка ударила кулаком по столу, нахмурившись. — Шучу, шучу, — он вскинул руки в извиняющемся жесте. — Конечно провожу, нам в одну школу идти. Нужно будет купить цветы. — Самые красивые, чтобы меня учительница запомнила. — Точно. Они улыбнулись друг другу, и Аня вернулась к своей порцию блинчиков. За окном уже редел лес, пейзаж постепенно сменялся на городские очертания — невысокие дома, цветные магазины и бесконечные шоссе, заполненные машинами. Кирилл достал из кармана телефон и включил интернет — он наконец-то заработал. — Мы скоро будем на месте, — бодро сообщил им вернувшийся из туалета отец. — Можно снять белье и начать собираться. — Наконец-то, — радостно улыбнулась Аня. — Я устала, у меня попа болит. — Скоро пройдешься. Кирилл запихнул в рюкзак свои вещи, смял белье в кучу и уселся на нижнюю полку, читая новости — в ленте мелькали подготовка к школе, реклама репетиторов по подготовке к приближающимся как поезд экзаменам, поздравления с приближающимся первым сентября. — Ничего не забыли? — вернувшись в купе, отец вытащил чемоданы. — Неа. — Нет. — Твой паспорт? — В рюкзаке, — Кирилл похлопал по карману. — Хорошо. Поезд быстро и плавно доехал до Ленинградского вокзала. Люди толпились на выходе, толкая друг друга потертыми сумками, полными стеклянных банок с соленьями от родственников, чемоданами, на которых в рассыпную пестрили яркие наклейки с отпуска. Кирилл случайно наступил на чей-то ботинок, стянув его с пятки. — Простите. Пожилой мужчина одарил его недовольным взглядом. Поверьте, никому не хотелось в восемь утра в понедельник разговаривать с незнакомыми людьми, подумал Кирилл в ответ, но промолчал. Грубить старшим нельзя. Только если чуть-чуть и иногда. На улице было хорошо — августовский ласковый ветер забрался под футболку, тепло приветствуя прибывших. Чья-то собака рядом громко лаяла, ища свою хозяйку. Кирилл подтянул на плечо рюкзак и взял Аню за руку, пока они втроем быстрым шагом шли к выходу. — На чем мы поедем? — спросил Кирилл, поравнявшись с отцом. — На машине, нужно найти свободную для аренды. — Ого. Так просто? — Это Москва. Москва. Короткое слово из шести букв, но сколько в нем, оказывается, потенциала и возможностей. Наверное, поэтому сюда все и едут. Уля как-то упоминала, что хочет поступить в Москву после школы. В какой-нибудь престижный университет, и желательно на бюджет. Ну или Питер, как запасной вариант. Надо будет тоже посмотреть какие-нибудь гуманитарные университеты в ближайшее время. — Пошлите, — сказал отец, держа в одной руке большой чемодан с ноутбуком, в другой — телефон, на котором был открыт навигатор. — Нам левее надо идти. Машину они нашли на удивление легко. Отец упаковал вещи в багажник, но Кирилл оставил свой рюкзак при себе. Аня, едва усевшись на заднее сидение, провалилась в сон — ранние подъемы ей всегда давались с трудом. Они, сидя на передних сидениях вдвоем, тронулись с места в тишине, словно без ее присутствия говорить было не о чем. — Долго нам ехать? — Где-то полтора часа. Я хочу заехать на заправку взять кофе. Будешь? — Да, латте. Отец кивнул, постукивая большим пальцем по рулю, пока они стояли на повороте. Кирилл надел наушники, пролистнул свой плейлист. Нужно было включить что-нибудь погромче. Чтобы не думать о том, что назад уже не получится.