Сеньорита

– Скажи, где яхта. – Голос Лидии звучал ровно, без лишних эмоций. – Отец отдал её тебе? Я не буду претендовать, Глэм. Мне просто нужно знать, чтобы понимать, с чем я имею дело. Она шла за ним по пятам, но не бежала. Спина прямая, взгляд – в затылок брата. Она говорила ровно, без надрыва, но в каждом слове чувствовалась сталь, выкованная годами жизни под каблуком отца. Глэм слушал. Он любил сестру – возможно, единственную из тех, кто не отвернулся от него, когда он сбежал. Он был благодарен ей. Не то чтобы ему стало бы хуже без её поддержки, но она была частью его истории. Его новой семьи. Но об этом как-нибудь в следующий раз. Наша сегодняшняя история вовсе не о том, как Лидия помогла Себастьяну, рискуя собственной судьбой. – Ты меня слышишь? – Она преградила мужчине путь. – Яхта, Глэм. Где она? Глэм остановился, посмотрел на сестру. – Я не знаю, где яхта, Лидия. Ты прекрасно знаешь, я исключен из наследства отца. – Он мягко улыбнулся. Женщина громко цокнула и закатила глаза. Значит яхта потерялась. Отлично! Теперь надо сидеть и разбираться с этим! Ладно, с этим она разберётся позже. Сейчас надо, чтобы Глэм отвёз её домой. А там она уже, спокойно потягивая вино, найдёт эту яхту. – О, вот и вы! – Послышалось со стороны парковки. Виктория стояла, оперевшись на капот машины. – Вы там вопросы мирового масштаба решали? Я заебалась вас ждать. – Лидия пыталась найти документы на яхту. – Спокойно ответил Глэм, открывая дверь. Женщина тут же оживилась, словно эта яхта, которую не получила Лидия, перейдёт им. Она вопросительно посмотрела на мужа, но по одному его взгляду прочитала: яхты им не видать. Всё ясно. Все трое сели в машину. И половину пути ехали молча. Даже радио не включали. Интересно, они с Викторией всегда так ездят? Или только потому что она с ними? Вероятно, второе. Тишину прервал голос женщины. – Ты проехал поворот к особняку. – Напыщенно сказала Лидия, отчего тут же себя одёрнула. – В принципе, я могу и дойти до дома сама. Но если бы ты довёз, было бы…удобнее. – Ты едешь с нами. – Отрезала Виктория. Без строгости, без ответного пафоса. Просто факт, который не оспорить. Лидия почувствовала, как холодок пробежал по спине. Она, конечно, была частью их семьи. Другом. Но Викторию она всё ещё побаивалась. Оставалось только надеяться, что они не собираются увезти её в лесополосу, чтобы отжать наследство. *** – Покер? Серьёзно? – Лидия окинула комнату холодным взглядом. Грязь, беспорядок, хаос. Какие-то пустые банки, пластинки, куча ненужных вещей. Как можно здесь жить? Она машинально поправила воротник своей рубашки – белой и опрятной. Совсем не вписывающейся в это место. – Пятничный покер, подруга. Привыкай. – Анна вальяжно присела на стул и открыла банку с пивом. – Будешь? Лидия поморщилась. Пиво. Какая пошлость. В мире существует целая вселенная изысканных вин – но нет, люди страдают пристрастием к этому дешевому солоду. – Нет, благодарю. – Сухо ответила она, садясь на ближайший стул и стараясь не думать о том, как давно с него не счищали пыль. Народу здесь было немного. В принципе, к ним добавилась только Анна. Лидия выдохнула, ведь ничего страшного с ней не произошло. Переживёт этот вечер. В покер она играет прилично – не опозорится. Виктория и Анна спорили о чём-то, связанном с мотоциклами. Они использовали столько терминов и нецензурной брани, что Лидия едва могла разобрать, о чём именно разговор. Глэм убежал непонятно куда. И без собеседника она чувствовала себя несколько неловко – сидела прямо, сложив руки на колени. Как школьница. Или как просто что-то чуждое для этого мира. А затем чьи-то руки легли ей на плечи. – Сеньорита, – Раздался хриплый, чуть насмешливый голос у её уха. – Признаю, не ожидал увидеть тебя в нашей компании сегодня. Лидия застыла. Она узнала бы этот голос из тысячи. Из сотни тысяч. – О, вы знакомы? – Анна повернулась к ним и улыбнулась, подняв бровь с неподдельным интересом. – Нет. – Отрезала Лидия. Она взглянула на мужчину, который уже убрал руки с её плеч и отошёл на шаг, давая ей пространство. – Этот...человек не входит в моё окружение. Никогда не входил. Чес даже бровью не повёл. Ни тени обиды. Просто принял её ложь как должное, как странный танец, правила которого ему известны. – Да, обознался. – Пожал он плечами с ленивой, расслабленной улыбкой, падая в кресло у стола. – Перепутал вас с одной замечательной сеньоритой. Очень похожи. Внешне. А по характеру – просто небо и земля. Он ухмыльнулся, и Лидия почувствовала, как внутри что-то кольнуло. Он не злился. Он не обижался. Он просто... играл. Как всегда. Она смотрела, как он тасует колоду. Так, будто он где-то учился. Будто бы занимался этим всю жизнь. И отчего-то ей стало не по себе. Может, от того, что когда-то давно…а впрочем, не важно. *** Он тасовал колоду, которую она принесла – какую‐то коллекционную, дорогую. Зачем? Он так и не понял. Да и не пытался разобраться. – На что играем, сеньорита? – Он ухмыльнулся. – На раздевание? Она фыркнула. – Ты и так почти без одежды. А я перед тобой раздеваться не стану. – Она заправила прядь волос за ухо. Но морской ветер быстро вернул её обратно. – Давай на желание. Он даже взгляд на неё не поднял. Неужели она так неинтересна ему? Нет, ну не будь она ему интересна, она бы не сидела тут, около его “пантеры”, на берегу моря. – На желание? – Он наконец-то поднял глаза – безоговорочное оружие против любого её упрёка. – А давай. Играли в самого обыкновенного дурака. Чес не комментировал игру, он говорил ей что-то случайное. – Знаешь. Я вчера сидел здесь. И слышал, как чайки спорили друг с другом о смысле жизни. Смешно, да? Она невольно хихикнула. Тихо, по-детски. И тут же попыталась вернуть себе былую серьёзность. – Чайки не умеют говорить. Чес повёл плечом. – Для меня смысл жизни – свобода. А для тебя? – Он вновь отвёл от неё взгляд. Ну неужели так сложно смотреть на неё? А она смотрела на него. На эти странные черты лица, которые отчего-то привлекали её. И хотела ответить ему что-то пафосное, что подошло бы ей по статусу. Но… – Любовь. – Едва выдавила она из себя. – Любовь…она противоречит свободе, не кажется? Как корабль, который стоит у берега. Красивый, да. Им любуются. А он хочет в море. Лидия не знала, что он имел в виду, но ей показалось, что он намекает на то, что они разные люди. Намекал ли Чес? Нет, он просто говорил, что думал. На этот вопрос девушка не ответила. Продолжила следить за картами. Она играла прекрасно – считала, просчитывала, предугадывала его ходы на три шага вперёд. Она знала, что у него на руках, знала каждый его ход. Только вот… – Ты жульничаешь! Все четыре дамы вышли из игры ещё давно. Он поднял на неё взгляд. Спокойный и невозмутимый. – Как видишь. – Он медленно положил карту на песок. – Нет. Ты проиграла. Лидия почти пискнула. Возмущенно. Несвойственно для леди её воспитания. Это она проиграла? Нет, это он выиграл нечестным путём! – Ты жульничал, это не считается. – Она скрестила руки на груди. – Ну прости, Дия. В правилах не было указано, что жульничать нельзя. Чес ухмыльнулся и, откинувшись назад, лёг на горячий песок. Закрыл глаза, подставив лицо багровому солнцу. Такой наглый, невыносимый. И совершенно прекрасный. Она смотрела на него, чувствуя, как внутри закипает злость. И что-то ещё. Что-то, что она не хотела признавать даже самой себе. Он жульничал. Он выиграл. И теперь у него было право загадать любое желание. – Какое у тебя желание? – Она взглянула на него, словно ожидая что-то пошлое или развратное. Ну или что там свойственно парням его возраста? Что можно ждать от парня, который живёт в машине и надеется на судьбу? Но Чес молчал. Смотрел на горизонт, на закат. Зачем? – Будь свободной, Дия. Делай, что хочешь. Люби, кого хочешь. Живи для себя, а не для людей. – Спокойно сказал он. Она замерла. Слышать подобное было странно. Очень. Хотелось ответить. Хотелось и не спугнуть момент. – А если я не хочу? Ни любить, ни делать что-либо. Может я хочу жить на показ? – Её голос стал холодным и колючим. Парень медленно поднялся, опёршись на локти. Посмотрел на неё. – Люди не хотят любить, потому что боятся, что их отвергнут. Не хотят что-либо делать, ведь боятся, что у них не получится. Ты разве такая? Лидия вздрогнула, словно от пощёчины. – Такая. – Выдохнула она, поднимаясь с песка. Руки дрожали, когда она отряхивала юбку. Внутри кипело всё – злость, страх, стыд. Она не могла понять, что именно чувствует. Она взяла в руки свою сумочку, лежащую на песке. Маленькую, дорогую. Фальшивую. Как и она сама. – Ты убегаешь, Дия. – Раздался голос за её спиной. – Потому что не хочешь признавать, что любишь свободу. Что у нас могло бы что-то быть. Она остановилась, замерла на месте. – Не могло. – Ответила она, не оборачиваясь. – Не могло? – Переспросил он без насмешки. Словно давая ей подумать. Она резко развернулась. Глаза горели, щёки раскраснелись. – Могло! – Крикнула она. – Могло, чёрт возьми! Но ты – наглый самовлюбленный козёл, которому важна только свобода! Тебе свобода да свобода! А я, может быть, только и ждала того, что ты останешься! Ради нас. Ради…меня. Она вновь отвернулась, словно испугавшись своих слов. Лидия хотела уйти, хотела убежать. Но ноги не шли. Она даже не знала, двигается ли. – Мы разные, Дия. Знаешь, говорят разные полюсы притягиваются. Я плюс, ты минус. Мы как магнит. Но если у двух полюсов есть притяжение, они будут вместе всегда. – А это противоречит твоей любви к свободе. Я поняла. Ты хочешь любви, но при этом хочешь свободы. Никто не согласится на это в здравом уме. – Спокойно сказала она. Чес не ответил. Лидия знала его ответ. Она согласилась на это. Она была этой сумасшедшей, которая даст ему свободу и любовь. Которая позволит уходить и возвращаться. Но гордость никогда не была её лучшим качеством. Лидия ушла. Не оборачиваясь. Не говоря ничего более. Она шла по песку и чувствовала, как он хрустит под ногами. Слышала волны, слышала ветер. И даже биение собственного сердца она тоже слышала. А он? Вопреки всему, что она слышала, молчал. Потому что считал, что порой судьба даёт людям второй шанс. Просчитался. *** Или нет? Покерный стол давно превратился в поле битвы. Карты мелькали, фишки звенели, воздух пропах табаком и дешёвым пивом. Где-то в углу играла старая пластинка – Лидия не знала этой песни. Она вообще ничего подобного не слушала. – Лидия, ты удивительно хорошо играешь для женщины твоего статуса. – Усмехнулась Анна, откидываясь на спинку стула. – А ещё больше я удивляюсь, что ты обыграла Чеса. – Шулерство такого уровня я давно раскусила. – Ответила она стараясь сохранять спокойствие. – Ничего сверхъестественного он не сделал. Она опустила взгляд на свою сумку. Дорогую, безупречную. Прячущую за безупречной обложкой целый ворох тайн. Пришлось положить её на пол. Запачкать. Позволить находиться в этом ужасном месте, где пыль и грязь витали в воздухе вместе с запахом табака. А может, речь и не про сумку вовсе? Чес, сидящий напротив, даже не усмехнулся. Даже не поднял на неё взгляд. Просто вновь перетасовал колоду. Как тогда. Как, видимо, всегда. Удивительно странный вечер. Атмосфера была одновременно тягучей и лёгкой. С одной стороны Лидию окружал запах старого дерева, винила и сигаретного дыма. С другой – острый воздух, пахнущий чем-то давно забытым. Как старые письма, которые так и не суждено было отправить. Как обещания, которые так и не сдержали. Чес с лёгкостью обыгрывал Викторию и Анну. С меньшей лёгкостью Глэма. Лидия же с лёгкостью обыгрывала Чеса, словно привлекая её внимание. И так прошли долгие три часа. С перерывом, конечно же. За это время они успели обсудить всё – начиная от мотоциклов, да будут они прокляты, ибо Лидия ничего не понимает, до сплетен о соседях, которые тоже могут быть прокляты из-за, как оказалось, длинного языка Лидии. Она даже пару раз улыбнулась, не наигранно. И это было странно приятно. Когда игра подошла к концу, женщина почувствовала облегчение. Её будто бы варили все три часа и вот наконец-то достали из кипящей воды остудиться. Она медленно положила карты на стол, встала и поправила юбку. – Что ж, это было…интересно. Интересный опыт. Спасибо. – Улыбнулась она. Даже почти не холодно. – Мы довезём тебя до дома. – Сказал Глэм сестре. – Сможешь подождать десять минут? Лидия закатила глаза, но всё кивнула. Вызывать такси не хотелось, а личный водитель в такое время, должно быть, уже давно спал. Она вышла на улицу. Ждать в доме и пачкаться ещё сильнее ей не хотелось. И так она позволила себе слишком много сегодня. Холодный воздух ударил в лицо, отрезвляя. – Прохладно. Да, синьорита? Поворачивать голову женщине не хотелось. Она прекрасно знала, кто с ней говорит. И как она только не услышала, как он тоже вышел? Как он умудряется появляться из ниоткуда? – Терпимо. Чес подошёл ближе. Она снова учуяла запах табака. И чего-то, что невозможно забыть. Он сунул руки в карманы, остановился почти перед ней. – Холод твоя стихия, да. Ты всё такая же недоступная. Как экспонат в музее. Красивая, идеальная. И за стеклом. – Что ты хочешь? Поговорить? Я сказала тебе всё ещё тогда. Она ждала. Ждала его ответа, его оправданий. Той легкости, которая всегда была в его ответах, когда он уходил от серьёзных разговоров. Но Чес молчал. Стоял перед ней. И впервые, когда она подняла глаза, увидела в его лице усталость. Ту, которую никогда не видела раньше. – Я поступил отвратительно, синьорита. Не то чтобы я собирался извиняться, это странно. Но… – Помолчи. – Перебила она его. Голос дрогнул. – Ты несешь бред. Как всегда. Она отвернулась, не в силах смотреть ему в глаза. Лидия знала – если посмотрит, то простит ему всё. Все обиды, всю боль. Сдастся. А она не могла позволить себе такую роскошь. – Я не попытался тебя остановить, потому что боялся. Ты права. Я самовлюбленный трус, боящийся потерять свободу. Я боялся, что могу тебя разочаровать, что испорчу тебя. Ты не Глэм. Он адаптировался. А ты…я боялся, что ты сломаешься. – Какое право ты имеешь решать за меня, сломаюсь я или нет? – Повернулась она к нему. Голос зазвучал жёстче. – Ты не имеешь права. Никогда не имел. Лидия посмотрела ему в глаза. Сегодня она была зла, но не плакала. Кто вообще будет плакать из-за такого…мудака? И то ли из-за этой злости, то ли из-за ослабевших чувств…она поняла, что не хочет его прощать. Она думала посмотрит в глаза, и боль отпустит её. Не отпустила. Стала только сильнее. – Ты выбрал свободу, Чес. А я выбрала жизнь без погони за любовью. Она развернулась и пошла к машине. Как раз где-то внутри дома Глэм крикнул ей, что они почти собрались и вот-вот выходят. Лидия не сбегала. В прошлый раз она сбежала, да. А в этот момент она целенаправленно выбрала жизнь без него. *** По дороге домой Лидия не проронила ни слова. Да и нужно ли было? Глэм вёл машину, Виктория спала на переднем сидении, Анна около неё. И будто бы всё было так, как и должно быть. Всё было нормально. Ничего не изменилось. Только что-то в груди предательски ныло. До дома Глэм довез её быстро – по пустым улицам это было нетрудно. Машина остановилась. Лидия вышла, тихо поблагодарив брата и пожелав ему удачи. Она смотрела, как красные огни удаляются в темноту. И отчего-то чувствовала себя такой одинокой. Лидия зашла в пустой особняк. Тёмный, холодный, величественный. Здесь не было запаха табака, здесь было чисто. Здесь не было свободы. Он был совсем не похож на место, где жил Чес. Тут всё было правильно. Идеально. И пусто. В любом случае… – Всё, что не делается, делается к лучшему, да, сеньорита? – Услышала Лидия, как только включила свет в зале. Сердце пропустило удар. Она медленно повернулась. На диване около камина сидел он. Ноги на журнальном столике, руки за головой. На лице та самая наглая улыбка. Как будто он владелец этого дома. – Какого… – Она почти задохнулась от возмущения. – Какого чёрта ты делаешь в моём доме?! Её голос сорвался, на лице появились те самые эмоции, которые никогда нельзя было увидеть. Чес улыбнулся. Не насмешливо, почти нежно. – Подумал, что в этот раз всё-таки стоит догнать тебя. А то ещё двадцать лет ждать мне не особо хочется. Он наклонил голову, разглядывая её. И Лидия заметила в его глазах искорки. – Кстати, о двадцати годах… – Он сделал паузу, наслаждаясь её растерянностью. – Ты моё прошлое желание не выполнила. Загадаю новое – не убегай от меня хотя бы сегодня. Лидия закатила глаза и цокнула. Внутри всё трепетало, ей будто снова было чуть больше двадцати. Но показывать эмоции она себе не позволила. – Идиот. – Выдохнула она. – Афродита. – Спокойно ответил он. Лидия даже немного опешила. – Что? – Богиня любви и красоты. Прямо как и ты. Она снова цокнула и устало прошла к дивану. – И почему я делаю это? – Потому что судьба дала нам второй шанс, Дия. И я бы не хотел его просрать. *** Раннее утро. На часах недавно стукнуло восемь. Солнце только-только поднялось за линией горизонта и обдало улицы города теплым светом. Глэм стоял у двери, звонил в дверной звонок. Как ему было непривычно находиться здесь. Когда он был в этом доме в последний раз? Кажется, на юбилее Лидии лет десять назад, поздно вечером, когда отец и мать уже уехали в свой загородный дом. Дверь ему открыл…Чес? Стоял на пороге слегка растрепанный, в той же жилетке, что вчера. И с обычной самодовольной ухмылкой на губах. – Доброе утро, Глэм. – Чес…не ожидал тебя здесь увидеть. Лидия забыла свою сумку у меня в машине, вернулся её занести. Он протянул ему сумочку. Ту самую, которую Лидии вчера пришлось запачкать в доме Чеса. – Лидия спит, я ей передам. Мужчины смотрели друг на друга. Между ними повисла та особенная тишина, когда слова не нужны. Чес знал, какой вопрос Глэм хотел бы ему задать. А Глэм, в свою очередь, кажется, знал ответ на свой вопрос. И этот ответ его устраивал. – Развлекайтесь, но не увлекайтесь слишком сильно. – Сказал Глэм с едва заметной улыбкой. – Дети – это хорошо, но Лидия не очень любит их. Чес усмехнулся, легко и расслабленно. – Братан, нам за сорок, какие дети? Глэм улыбнулся шире, кивнул на прощание и вернулся к машине. Чес закрыл дверь и прислонился к ней на мгновение. Судьба действительно удивительная штука. Ну раз уж он встал раньше, придётся готовить завтрак. И впервые за столько лет ему показалось, что свобода это не только возможность уйти в любой момент. Иногда свобода – это выбор. Выбор остаться.