Not really a biology project.

— Ты придурок, — пробубнил Джимми, наблюдая за нависшим над ним парнем.

— И мне это говорит сам Джимми Хопкинс, — Гэри усмехнулся, завлекая старого приятеля в новый небрежный поцелуй.

Джимми никогда прежде не просыпался со столь кошмарной головной болью. Казалось, что в висках звенело громче, чем орущий рядом будильник, который успел пострадать от крепкого кулака парня. Голубой пластиковый будильник выглядел в точности, как владелец — потрёпанно. Приятная усталость и адреналин в крови от вчерашних занятий по боксу утихли, освободив место пульсирующей боли и чувству стыда. Голова раскалывалась так, будто он не пересчитывал языком зубы своего старого товарища, а проводил всю ночь в компании бутылки чего-то крепкого. Хопкинс ощутил на кончике языка привкус чужой крови, и его тут же подорвало как ошпаренного. Какой же он всё-таки дурак. Джеймс зарылся лицом в собственные ладони и устало промычал. Он был не из тех, кто бы стыдился своих хулиганских выходок — ему было наплевать. И даже когда его за ухо вели в кабинет директора за очередную драку или вандализм на територии школы, он ни разу не повёл бровью. Это не терзало его по ночам, и уж тем более не заставляло его переосмысливать все сделанные им поступки. Но кто, как не Гэри, смог изменить всё одним своим чёртовым существованием? Он его ненавидел. Лишь одна мысль об этом заносчивом обмудке заставляла кровь Джимми кипеть, а кулаки — чесаться. Ничто бы не улучшило его настроение, как вид разбитого в смятку лица Смита. Но за что он злился? За возвращение из психиатрической больницы? За появление на свет? За то, что тот не удушился пуповиной ещё в утробе матери? Хопкинс прикусил губу. Он мысленно ходил вокруг да около, пытаясь выявить истинный корень этой жгучей ненависти. Джимми бы описал это как острое послевкусее васаби, которое ещё долго ощущается внутри после употребления в пищу: впервые он испытал это, когда попробовал суши по просьбе Зои. Суши оказались отстойными, а изжога не покидала до самого утра, однако провести время с любимой девушкой было более чем приятно. Зои… Казалось, чем дольше Джимми размышлял о своём вчерашнем «подвиге», тем больше проблем он находил для себя. С глухим скрипом Хопкинс наконец встал с кровати, пытаясь начать свой очередной школьный день. Коридоры академии гудели от надоедливых разговоров с самого утра, из-за которых виски начинали ныть сильнее. Джимми никогда не понимал, как они умудрялись так воодушевлённо чесать языками сразу после пробуждения. Он и без того славился своим вспыльчивым характером, а ранним утром к Джеймсу было лучше не приближаться. Даже Пити, к которому тот был наименее холоден, иногда отхватывал за попытку завязать диалог. Это попросту утомляло. Всё, чего желал Хопкинс в тот момент, — не попасться главному термиту этого жужжащего улья. Шизотипичную болтовню Гэри парень бы точно не вытерпел. Когда прозвенел звонок, Джеймс в неспешном темпе направился к кабинету биологии. Он протискивался сквозь толпу учеников, не стесняясь задевать каких-то ботанов своими крепкими плечами. Хопкинс, очевидно, был не из тех, кто бы заглушал свои проблемы умственной нагрузкой, однако он надеялся, что в кои-то веки сможет отвлечься хотя бы на эти ничтожные сорок минут. Пока Джимми был погружён в свои мысли, он и не заметил, как перед его глазами выросла фигура, словно Эйфелева башня. Его лоб беспардонно впечатался в чужую изумрудную форму Булвортской Академии. Он было хотел нагрубить зазевавшемуся ученику, выдать что-то вроде: «Смотри, куда прёшь!», но вместо этого замер, когда его опередили. — Какая встреча! — Джимми среагировал, будто собака Павлова, и устремил взгляд на парня, которого ожидал увидеть меньше всего. Этот день был официально проклят. — А ты какого хера тут забыл?! — воскликнул Хопкинс, едва не брызнув слюной на жилет Гэри. — Крэбблснитч наконец-то протрезвел и перевёл меня обратно к вам, отбросам, учиться, — на лице Смита дёрнулся нерв, прямо как в «коррекционном классе», — Эх, а я буду скучать по индивидуальному расписанию и по до тошноты милой женщине, которая пеклась обо мне, как курица-наседка. — То есть ты теперь, типа, числишься как «нормальный»? — уточнил Джимми. — Типа да, Хопкинс. Что, не рад, что теперь будешь видеть мою физиономию с утра пораньше? — Ага. Только сейчас допёр? — буркнул Джеймс в ответ. Хопкинс вылез из-под снисходительного взгляда парня и прошёл к своей парте в конец кабинета.

***

Джимми не отличался особой внимательностью во время уроков, а потому биология была для него главным врагом. Какой дегенерат решил, что давать психически нездоровым детям препарировать животных — это хорошая идея? Сегодня — мёртвая зверушка, а завтра — ни в чём не повинный одноклассник. Хопкинс был не из тех самых великих коспирологов, которые верили в плоскую Землю и инопланетян, однако он был убеждён, что однажды подобная практика до добра не доведёт. Даже сам доктор Слоутер был похож на чокнутого учёного, или, как минимум, на Эйнштейна с глубокой деменцией. Сам парень мог бы с лёгкостью поверить в то, что этому чудаку нравится эксплуатировать животных и не только. Джеймс, откровенно говоря, плевал в потолок и считал ворон. К середине урока его тетрадь была исписана не занудными терминами, а логотипами рок-групп и прочими незамысловатыми рисунками. Действительно: каких ещё интересных фактов про пестики и тычинки он не слышал? Пока остальные ученики хохотали со смешных названий, Джимми было вовсе не до смеха. Несмотря на все его старания отвлечься, он постоянно ощущал этот взгляд на себе. Казалось, ещё чуть-чуть и Смит прожжёт в нём сквозную дыру своими глазами. И это раздражало. Вместо того, чтобы хотя бы попытаться вникнуть в речь доктора Слоутера, мысли Джимми всё равно переключались на другое. Создавалось ощущение, будто все остальные отошли на второй план, и на горизонте виднелась лишь одна жертва для больного мозга Гэри. Хопкинс прикусил губу. Он знал, что Смит смотрит, но какого чёрта ему не хватало смелости повернуться и посмотреть в ответ? Этот урок ощущался как пытка, но уже не из-за скучного материала и сложных понятий, которые не укладывались в голове. Джеймс чувствовал себя так, словно находился под прицелом. Это не могло так продолжаться. Не отрывая взгляда от тетради, Хопкинс сложил пальцы в неприличном жесте и выставил руку в сторону своего старого приятеля. Где-то слева послышалось изумлённое хихиканье. «Ещё бы он с этого не ржал, имбецил херов…» — пронеслось в голове у парня. Доктор Слоутер постучал обеими руками по столу, привлекая внимание учеников. Очередной скучный проект, которыми займутся лишь отбитые на голову ботаны: «Каталог животных кампуса и прилегающей территории Булворта». Даже если бы Джимми умирал от скуки в своё свободное время, его бы ни за что не посетила мысль расхаживать по территории академии и зарисовывать местную фауну в дневник. Ему хватает тех животных, с которыми он делит этот кабинет, а точнее, одного из них — тот уже давно стоит у него поперёк горла. Джеймс пропускал все инструкции мимо ушей, в конце концов, один невыполненный проект никак не повлияет на его годовую оценку, так ведь? — Джеймс Хопкинс и Гэри Смит, — как гром среди ясного неба прозвучал голос доктора Слоутера. Хопкинс подскочил так, будто ему под стул подложили петарду. Он привстал, не веря услышанному. — Сядь, Хопкинс! — рявкнул скрипучим голосом учитель, после чего прочистил горло. — В последнее время твоя успеваемость ухудшилась, интересно, почему? Впрочем, я возлагаю большие надежды на тебя и ваш будущий проект с твоим… вернувшимся одноклассником, — доктор Слоутер скривился при упоминании Гэри, как будто его самого не радовала эта новость. Джимми стиснул зубы и наконец глянул на своего партнера по проекту, который в свою очередь ехидно ухмылялся. Лишь по одному выражению лица Смита можно было понять, что его забавляло то, как он одним своим присутствием пробирался Хопкинсу под кожу. Гэри чуть ли не скалился от масштаба своего влияния на парня. Джеймсу в свою очередь не составило труда понять, насколько затяжной и бесячей будет эта игра. Если в прошлом Гэри желал подкорить себе всю Булвортскую Академию, то теперь он пришёл по душу Джимми.

***

— Думаешь, доктор Слоутер не согласится? — прозвучал робкий голос Пити. — Не тупи, а, — утомлённо буркнул Хопкинс. — Я, конечно, у него в любимчиках, но не до той степени, что он будет играть под мою дудку. Комната отдыха была удивительно пустой, но Джимми это было только на руку. Он измотанно развалился на диване, в то время как Ковальски сидел, как на иголках. Будучи главой школьного совета, ему позволялось не посещать некоторые уроки, если это означало, что он будет сосредоточен на планировании школьных активностей. Джеймс не понимал, как Пит умудряется валиться с ног под конец учебного дня. По его мнению, придумывать, какими ещё задротскими мероприятиями «порадовать» академию на следующей неделе, было куда проще, чем решать уравнения и уж тем более терпеть присутствие местного шизика. Он оглядел парня с ног до головы и ухмыльнулся небольшой синей папке с записями. — А ты, типа, всё ещё пыхтишь над… — Хопкинс сделал паузу в надежде, что Пити продолжит его мысль. — Над вечеринкой в честь Хэллоуина, да, — глаза парня на мгновение загорелись, когда Джимми вспомнил о его планах. — Никогда бы не подумал, что составить список декораций окажется так сложно. Хопкинс хмыкнул и уставился на экран телевизора, на котором как обычно транслировали спортивные соревнования. Джимми для себя уже решил дальнейшую судьбу проекта, которому не бывать, но как быть с Гэри? Он же не настолько отбитый на голову, чтобы припереться к парню в комнату для совместной работы? Джеймс уже не знал, чего ожидать. Ни от Гэри, ни от самого себя. Он бы соврал, если бы сказал, что не вспоминал, какова на вкус слюна Смита, смешанная с его собственной кровью. Он был уверен, что был нормальным. Он мог понять, за что Ковальски прозвали «голубым»: низенький, неуверенный в себе мальчик, который смешно заикается, когда разговаривает с другими парнями. Даже если сам Пити этого не признавал, Хопкинс видел, что эти дурацкие прозвища имели смысл и, скорее всего, были правдой. Но сам Джимми не вписывался в эти стереотипы, несмотря на невысокий рост. Да у него от девчонок отбоя нет, как он мог стать… таким? Джеймс вздохнул. Он бы отдал всё, лишь бы отмотать время назад и предотвратить то, что теперь терзало его. Даже мысли о любимой Зои больше не вызывали чувства радости или тепла, а только одну нервозность.

***

Наступил конец учебного дня, чему Джимми был не рад от слова совсем. Для него прежние интересы как будто не вызывали былой восторг и предвкушение. Доказательством этому служили запылившийся скейтборд в углу комнаты и сухие СМС-ки в адрес своей девушки. Хопкинс знал, что Тэйлор, скорее всего, сходила с ума и злилась на него за перенесённые встречи, однако Джеймс ничего не мог с этим поделать. «не сёдня, ” — подобных сообщений было около семи подряд. До тех пор пока Джимми не разберётся со своей занозой в заднице, он не позволит Зои видеть его таким подавленным. Под тяжёлым шагом Хопкинса скрипел пол в коридоре общежития. Его больше не настораживали крики разгульных учеников, от которых можно было отхватить по лицу за косой взгляд. Его пугала тишина. Джимми считал, что уж лучше его изобьёт толпа качков из боксёрской секции, чем он услышит этот голос с нотами издёвки и превосходства. Уж лучше его побьют до потери памяти, чем Смит и дальше будет забивать собой всю его черепную коробку. В общежитии было и впрямь тихо. Парень повернул в сторону своей комнаты, но не успел и дотронуться до дверной ручки, как он заметил одну странную деталь: дверь была приоткрыта. Из небольшой щели сочился свет, который заставил Хопкинса напрячься. Ну не могла у него настолько поехать крыша, чтобы он забыл выключить за собой свет. Осознание пришло к нему только тогда, когда за дверью послышалось саркастичное: — Кажется, ты немного опоздал, Джимми. Парень влетел в собственную комнату словно агент ФБР. Он судорожно вертел головой, пытаясь найти злосчастный источник звука, пока он наконец не лицезрел ошаломляющую картину: среди разбросанных вещей и помятого постельного белья на его кровати развалился Гэри. Его руки были закинуты за голову, а его лицо отображало беспечность даже в момент, когда Джеймс чуть не снёс дверь с петель. У Хопкинса на любую неприятность всегда было два типа реакции — грубость и рукоприкладство. Однако в тот момент он словно лишился дара речи, а всё его тело онемело. Он не мог сдвинуться с места, чтобы хоть что-то предпринять, но он знал одно — он хотел превратить лицо Смита в кровавую кашу прямо на собственной кровати. — Какого хрена?! — это было единственное, что смог выпалить Джимми, прежде чем замахнуться на ухмыляющегося парня. Гэри в свою очередь виновато поднял руки, но вставать не собирался. — Ну чего ты, Хопкинс? Лежачих не бьют, знаешь такое? — слегка кривая ухмылка Смита оголяла его клыки по бокам. — И я вообще-то ради проекта пришёл. Вот только тебя долго не было. У меня затекли ноги, и я решил прилечь. Джимми начинало тошнить от этой наигранной невинности и саркатичного тона. Он чувствовал, как его пальцы формируют кулак, а челюсть начинала ходить ходуном. Но он не понимал, почему медлил. Он таращился разъерённым взглядом на Гэри, но при этом бездействовал. Хопкинс рассматривал недавно побитую им же физиономию парня: как на линии челюсти красовался фиолетовый синяк, а на губах едва затянулись ранки. Он вспомнил про сплюнутый зуб, про кровь из носа, что текла ручьём на изумрудный жилет. Однако Смит вёл себя непринуждённо, как будто ничего не произошло и ссадины вовсе не болели. — Ты придурок, — произнёс Джимми. — Где-то я уже подобное слышал, — уголки губ Гэри растянулись ещё больше, делая его улыбку похожей на улыбку Чеширского Кота. Вот оно. Вот что заставило Хопкинса слететь с катушек. Костяшки его пальцев влетели в незажившую рану, тем самым впечатывая Смита в подушку. Тот попытался отбиться, однако Джеймс оказался быстрее, и перехватил его руки за запястья, находясь на грани того, чтобы их вывернуть. Дешёвый матрас прогибался под коленями парня, пока он нависал над своим старым приятелем. Впервые зрачки Гэри на мгновение сузились от страха, что не прошло мимо Хопкинса. Подушечками больших пальцев он ощутил, как участился пульс Смита, что заставило его ослабить хватку. Это и стало его ошибкой. Воспользовавшись минутной слабостью оппонента, Гэри согнул ногу в колене и ударил им парня между ног. Хопкинс успел лишь промычать что-то невнятное перед тем, как оказаться зажатым между бёдрами своего старого приятеля. Смит тяжело дышал, пытаясь удержать крепкое тело Джимми на месте. — Ну ты и идиот, Хопкинс, — прорычал Гэри, раз за разом толкая парня обратно на подушку. — Отъебись от меня, урод! — Джеймс отчаянно пытался скинуть руки Смита с себя, однако попытки не увенчались успехом. Он вновь ухватился за его запястья, но в этот раз находясь в соверешнно иной позиции. — А кто собственно начал? Я здесь только из-за чёртового проекта, помнишь? — несмотря на то, что Джимми удивительным образом поддавался ему, Гэри всё равно приходилось наваливаться чуть ли не всем телом, чтобы одолеть парня. Его бёдра поддались вперёд, нависая на областью таза Хопкинса; он чувствовал его дыхание у себя на кончике носа. — Ты больной ублюдок, Гэри! Да если б не ты, то… — То что? Ты бы жил припеваючи, играя в примерного отличника? Так не бывает, Джимми, — на его лице дёрнулся нерв. — Все знают, кто ты. О, поверь мне, и я знаю, — Хопкинс перестал брыкаться, услышав в голосе парня отголоски его расстройства. — А даже если кто-то не знает, то рано или поздно высунет голову из песка. Особенно твоя… как её там? Ярость промелькнула в глазах Джеймса, когда тот вновь привстал для очередного удара, но в этот раз Гэри оказался быстрее. — Лежать, Хопкинс! — рыкнул Смит, укладывая парня обратно. Он всё ещё тяжело дышал, но больше от прилива адреналина. Его глаза судорожно бегали по разъерённому лицу Джимми, и последнему это не нравилось. Гэри о чём-то размышлял, и чем дольше он этто делал, тем опаснее становилась угроза. Джимми не знал, что разозлило его сильнее: упоминание его девушки или бессмысленные, на первый взгляд, слова Гэри перед этим. Смит знал что-то, о чём не задумывался Хопкинс, и Джеймса это пугало. Но не сам факт того, что что-то происходит без его ведома, а это что-то. В моменте парень, казалось, сдался: его пальцы перестали сжимать запястья Гэри до посинения, а сам он больше не пытался выбраться из-под фигуры своего старого приятеля. То-то же, — отдышавшись произнёс Смит. Его руки, которые до этого держали Хопкинса за плечи, плавно, но напористо поползли вверх и взяли парня за лицо. Не прошло и секунды, как Гэри насильно впился в губы Джеймса. Последний было хотел оттокнуть старого приятеля, но сам не заметил, как ответил на столь грубый поцелуй. Между ними не было нежности и никогда не будет. Вместо неё была борьба за власть, в которой Джимми заметно проигрывал. Он не привык мыслить как Наполеон, а потому стратегом не являлся. Чего нельзя было сказать про Гэри: он будто знал каждый шаг Хопкинса наперёд, а потому каждый раз, когда тот хотел перетянуть одеяло на себя, Смит лишь вдавливал его в матрас сильнее. Его правая рука спустилась к горлу парня и бесстыдно сжала, заставив Джеймса опешить. Гэри отстранился, и дабы показать своё превосходство, безжалостно укусил парня в области под челюстью. Сам Джимми никогда бы не подумал, что способен издавать такие звуки. Его кожа покрылась мурашками, что не прошло мимо Смита. Его рука, которая сжимала горло парня, спустилась ниже к его груди, расчищая себе путь для дальнейших манипуляций. Джеймс подумал, что окончательно сошёл с ума, когда его спина инстинктивно выгнулась навстречу губам парня и его прикосновениям. Они не были мягкими или заботливыми, а наоборот — бесстыдными и были лишены какой-либо ласки. Складывалось ощущение, что Гэри таким образом пытался поставить Хопкинса на место; показать, что несмотря на длительное отсутствие, он всё ещё имел своё влияние. Смит беспощадно кусал и зализывал оставшиеся отметины на покрасневшей коже Джимми, пока последний изо всех сил старался держаться за остатки здравого смысла. Пока сверху не послышался голос Гэри: Что-то ты притих, Хопкинс, — с этими словами его зубы впились в шею Джеймса до стискивания зубов и гортанного стона второго. Услышанное было как мёд для ушей Смита. Он ухмыльнулся. Однако вместе со столь сильным укусом проснулся и инстинкт самосохранения, что заставило Хопкинса вновь подскочить. Он попытался сбросить руки Гэри со своего тела и включить холодный разум, но у этого были свои последствия: ладонь Смита замахнулась и резкая пощёчина прилетела Джимми по лицу. — Я сказал: лежать! — рявкнул Гэри, прижимая парня к кровати. — Ты ёбанное животное, — голос Джимми прозвучал хрипло и измучено, однако он понимал, что если бы действительно хотел наквасить Гэри лицо, то он бы уже это сделал. — Как обидно и остроумно, Джимми! — саркатично сказал Смит, вновь впиваясь в губы старого приятеля. В этот раз Хопкинс поддался охотнее, кладя руки Гэри на спину. Он не собирался так просто сдаваться. Казалось, его сознание отключилось в момент, когда его пальцы сжали изумрудную ткань жилета. На этом Гэри не остановился: его рука спустилась ещё ниже к уровню ремня на брюках Джимми. Либо сейчас, либо никогда. Смит приподнял бёдра, давая себе больше доступа к нижней части Джеймса, таз которого многозначно дёрнулся вверх. Хопкинс в свою очередь больше не старался противостоять старому приятелю; он, пусть и молча, но добровольно отдавался цепким рукам и острым зубам Гэри. Он понимал, что если остановит его сейчас, если прогонит из своей комнаты, то потом ещё долгое время будет мучаться от собственных воспоминаний и пережитых ощущений. Он хотел со всем этим покончить. Когда рука Гэри скользнула вниз под ткань болотных штанов, проникая внутрь нижнего белья, Джимми вздрогнул, но тут же расслабился. Он пусть и смирился, но с ситуацией, а не с собой. В его голову лезли различные мысли, начиная с того, как он мог к этому прийти, и заканчивая тем, что бы сказала его мать, узная об этом. Хопкинс всё ещё думал о том, что он неправильный и ненормальный, в то время как изливался в руку своему старому приятелю. Вот оно как на самом деле… Откуда-то послышалось пищание. Оба парня замерли, прислушиваясь к высокочастотному звуку. Когда эйфория отступила, Джимми подскочил, даже не успев натянуть на себя одежду. Его рука потянулась к источнику звука на полу — к небольшому кнопочному телефону. «Зои.» Сердце Джеймса успело пропустить пару ударов, прежде чем он ответил на звонок. Тэйлор кричала на него, высказывая парню всё, что она успела надумать за тот период, что он её избегал. Она говорила что-то про просроченный билет в кино, про пустые обещания и кормление завтраками. Джимми молча её слушал, даже не поздороваясь. Ему было жаль Зои, ведь он действительно поступил как последний мудак, но Хопкинс знал, что когда этот звонок завершится, он не будет запивать горе или вымещать гнев на ринге. Он не такой. И, оказывается, никогда таким не был. — Мы расстаёмся, — сказал Джимми с едва заметной одышкой, после чего бросил трубку. Джеймс кинул телефон на прикроватную тумбочку и повернулся к Смиту, который улыбался во все тридцать два зуба. — Чего уставился? — Да так… просто спросить хотел: ты специально молчал так долго, чтобы она ничего не заподозрила? — Заткнись.