Искры

Глава 16. Примирение. После их ссоры прошло два дня. Два дня тишины и тяжёлого воздуха. Гермиона ходила по коридорам, чувствуя его присутствие, но не решаясь заговорить. Она слышала его шаги в библиотеке, видела его силуэт в Большом зале, но между ними была стена, которую они оба боялись разрушить. Она не знала, как подойти первой. Её гордость, её привычка всё контролировать — всё это мешало ей сделать шаг. Но когда она вошла в библиотеку вечером и увидела его одного, сидящего за столом с опущенной головой, она поняла, что не может больше молчать. Она села напротив него. Он поднял глаза. Под ними залегли тени — он тоже не спал. — Я не хочу ссориться с тобой, — сказала она тихо. Он смотрел на неё. В его взгляде было столько усталости, что у неё сжалось сердце. — Я тоже не хочу, — ответил он. Она взяла его руку в свою. Пальцы были холодными. Она сжала их крепче. — Я была неправа, — сказала она. — Я убегала от проблем. Я боялась, что мы не справимся. Я боялась, что если мы начнём говорить о сложных вещах, то сломаемся. Но я хочу попытаться. Я хочу научиться. Он смотрел на неё. Долго. Так долго, что она почти отвела взгляд. Но потом он перевернул ладонь и переплёл свои пальцы с её. — Я тоже был неправ, — сказал он. — Я давил на тебя. Я требовал ответов, когда ты не была готова. Я не должен был этого делать. — Ты имел право, — ответила она. — Ты говорил правду. Я просто не была готова её услышать. Он усмехнулся — не горько, а почти тепло. — Мы оба упрямые, да? — Мы оба невыносимые, — поправила она с улыбкой. Он встал и обошёл стол. Она повернулась к нему, и он сел рядом, взяв её лицо в ладони. — Я не хочу терять тебя, — сказал он. — Я не хочу ссориться. Я хочу быть с тобой. Каждый день. Каждую минуту. — Я тоже, — ответила она. Он поцеловал её. Медленно, осторожно, будто боялся, что она исчезнет. Она ответила. Когда они оторвались друг от друга, он прошептал: — Давай не будем больше ссориться. — Давай, — ответила она. — Но если и будем, то только чтобы мириться. Он рассмеялся — тот редкий смех, который она любила больше всего. — Ты неисправима, Грейнджер. — А ты невыносим, Малфой. Но они оба знали, что эти слова — всего лишь маски для того, что они чувствовали на самом деле. Они оба знали, что за каждой ссорой будет примирение, за каждым холодным словом — тепло, за каждым страхом — любовь. Они сидели в библиотеке до поздней ночи, держась за руки, и мир вокруг них казался правильным. ——————————— жду ваше мнение, кис.)