Легенда о Богине Грозы

В преддверии сна, под мерцанье свечи, Шин Рюджин читала в полночной тиши. Чужой автор строчил о богине грозы, О той, что не знает земной красоты. Она спускалась с небесных высот, Там, где бушует седой океан, Где шторм разрывает ветрами свод, И волны в безумном порыве — капкан. О том, как моряк и усталый пилот Сражались с стихией, забыв про покой, Но богиня в игре своей вдруг нашла Ту, чья печаль замерла у скалы. Девушка плакала, скрыта в тени, В синих волосах угасали огни. И, бросившись в бездну, в объятия вод, Она оборвала свой горестный ход. Богиня влюбилась. В безумном порыве Сквозь шторм и туман, в грозовом разливе, Она протянула ладонь из пустот, Чтоб спасти ту, чья жизнь — лишь обрыв и взлет. Рюджин захлопнула книгу в тиши. Завтра — лишь рутина, лишь груз суеты: Бумаги, контракты, отчеты, дела... Сон ее в бездну теченье несла. Дорога домой. Гроза. Тьма. И мгла. Природа как будто свой гнев излила. В небе — разряды, как шрамы на мгле, Вспышки слепят в полночной петле. Шин ехала в машине, сквозь дождя стенопад, Фонари освещали мокрый наряд. Вдруг телефон задрожал в тишине — Сообщение от Юны пришло в полусне. Подруга звала в бар, смех и уют, Но Рюджин не знала, что ждет их в пути. Лишь миг — и она отвернулась на свет, От дороги, где истины больше нет. Гром! Вспышка! И слепящий, неистовый луч — Фары встречной машины, как яростный ключ. Скрежет металла. Сирен монотонный стон. Крики спасателей. Смертный закон. Белоснежный туннель, ослепительный свет... И Рюджин уходит во тьму, где ответов нет. Проснулась она не в палате, не в боли, А в странном, пугающем, призрачном поле. Белая комната скрылась вдали, Оставив её на лесной колеи. Дорога сужалась, тропинкой сплетаясь, В лесную глушь, где тени качаются. Гроза нарастала, пугая и зля, Молнии небо в клочья рвя. И вдруг — океан. И соленый прибой. Ветер влажный коснулся щекой. На старом причале, у кромки воды, В черном пальто, среди вечной беды, Стояла девица — каре, чистота, В её взгляде — бездна и пустота. Страх сковал Рюджин. Кто она? Где она? Мир этот — ошибка или она — Спит в забытьи под аккорды грозы? Но незнакомка взглянула с небесной слезы. — Ну здравствуй, Рюджин. Не ждала я тебя. — Голос звучал, как дыханье огня. Уверенно, кротко, сквозь рокот и шум, Она прервала сомнений безумный дум. Рюджин замерла, не в силах сказать: «Кто ты? Как имя смогла ты узнать?» Но Хван, читая мысли в тиши, Шепнула слова для испуганной души: — Вопросы твои — как морской прилив. Кто я? Где мы? Пойми этот миф. Я — Йеджи. И чуть позже ты сжав ладонь мою, поймешь, что я — твой устав. Йеджи вела её вверх, к облакам, К скалам, где небо сдается ветрам. Рюджин шла, как в трансе, очарована ей, Забыв про грозу и про тени ветвей. На древнем дубе, что в грозы сражен, Сидели они — два призрака снов и имен. Рюджин молчала, глядя в морской простор, А Йеджи вела со стихией спор. И шепотом, тихим, как шелест листвы, Сказала она, не боясь синевы: — Та книга, что ты прочитала в тиши... Я — та сама Богиня Грозы