Завтрак.

Яркие лучи адского солнца медленно переливались ало-бордовым цветом. Струи света плавно сверкали по всей комнате, просачиваясь в королевские покои. Тёплая атмосфера убаюкивала и заманивала в крепкие объятия Морфея. Золотые кудри падшего Самаэля распластались на белоснежной смятой подушке. Спина с огромными шрамами от крыльев встрепенулась, и владыка сильнее прогнулся, утыкаясь носом в постель. Худые ноги в синих пижамных штанах дёрнулись и вытянулись поудобнее в позе скалолаза, подминая под себя их общее с Аластором одеяло. Из груди вырвалось удовлетворенное урчание, а лицо сморщилось, стоило сладковатому аромату блинов достичь ноздрей. Мурчание медленно перешло в тихое сопение, после чего раздался недовольный стон. Слипшиеся змеиные глаза плавно открылись. Люцифер попытался сфокусировать зрение после крепкого сна и через пару минут у него это вышло. Суженные зрачки расширились, и он вновь глухо простонал, аккуратно переворачиваясь на спину и утыкаясь взглядом в бордовый бархатный полог. Он скрестил обожжённые пальцы и положил их на оголённый живот. Глаза сощурились, образовывая те самые морщинки в уголках, а улыбка приобрела кошачьи черты. Щёки покрылись золотым румянцем: в голове всплыли воспоминания о прошлой ночи, возвращая каждый момент до единого. Сладкие стоны и блеяние до сих пор звучали в ушах, мягкая оленья шёрстка будто всё ещё ощущалась под пальцами, а ладони хранили чужое тепло. Постель казалась непривычно огромной и пустой без привычного радиодемона рядом. Люцифер повёл рукой в сторону, лениво оглаживая простыни, но наткнулся лишь на остывающий след чужого тела. Радиопомехи, обычно тихо вибрировавшие в такт дыханию Аластора, уступили место утренней тишине, нарушаемой лишь едва слышным шуршанием посуды снизу. Против воли губы Самаэля дрогнули. Осознание того, что Оверлорд покинул его объятия лишь ради того, чтобы порадовать своего короля завтраком, приятно грело изнутри. После долгого сопротивления Люцифер вновь учуял доносящиеся с кухни запахи панкейков и карамельного кофе. Он резко поднялся, опустил обнажённые лодыжки на холодный кафель спальни и медленно, почти не спеша, направился к месту кулинарных «преступлений» своего мужа. Люцифер заглянул на кухню и усмехнулся, увидев стопку румяных блинов, политых карамелью и кленовым сиропом. Он перевёл взгляд на Аластора и нежно улыбнулся: его муж, его Ал, стоял возле плиты в домашних тапочках. Мягкий тёмный халат облегал плечи и перехваченную поясом талию. Партнёр напевал какую-то тихую мелодию и покачивал бёдрами, ловко переворачивая очередное лакомство. Окно было открыто настежь, проветривая комнату, но даже так сахарный аромат заполнял всё помещение. Люцифер тихо подошел со спины и нежно обнял Аластора за талию. Вторая рука скользнула по бедру и остановилась там, слегка сминая кожу. Он прикусил край халата, а затем принялся оставлять едва ощутимые поцелуи на лопатках, замечая багровые отметины прошлых ночей, напоминающие бутоны роз. Аластор дёрнул ухом и слегка повернул голову в сторону мужа. Он отложил лопатку, выключил плиту и плавно развернулся в кольце королевских рук, устремив свой лукавый взгляд на сонного Самаэля. Его пальцы с острыми когтями аккуратно зарылись в растрёпанные золотые кудри, слегка оттягивая их назад. Тихий хрип помех в груди оверлорда сменился на умиротворённое урчание, пока они просто стояли посреди залитой солнцем кухни. — Доброе утро, утиный король, — на его губах проскользнула нежная улыбка, которая была дозволена лишь Самаэлю. — Неужели ты соизволил проснуться? — Люц усмехнулся и прикрыл глаза, сильнее прижимаясь к супругу и трясь щекой о его плечо. — Конечно, Бэмби. А ты как всегда — проснулся ни свет ни заря. Однако отдам тебе должное за столь вкусный завтрак. На этот раз уже Аластор тихо рассмеялся и качнул головой. Он прижался к нему в ответ, позволяя обоим и дальше наслаждаться этой уютной атмосферой.