музыка громче, глаза закрыты

Понедельник

Если вы спросите, почему Марк вообще стал оператором – ответ будет простой: «Операторов не убивают». После этого он обычно растягивается в белозубой улыбке и морозит глупую шутку. На самом деле ответ на этот вопрос намного сложнее: там что-то про видение прекрасного, желание запечатлеть весь мир на камеру и разочарование матери, которая с радостью увидела бы сына на нормальной постоянной работе юристом. А так, работа ему нравилась. Нравились разные камеры, нравилось собирать линзы и объективы, нравилось искать углы и играть со светом. Было во всём этом то творчество, с которым хотелось связать жизнь.  Однако самой жизни в этом не было. Грустно в этом сознаваться, да и к счастью, никому он в этом не сознаётся – снимать пустые проекты один за другим, клипы и видео на чужие каналы, челленджи разномастным блогерам – всё это заставляет чувствовать такую тупую тоску, что хочется забросить камеру навсегда. Но хандра его не прокормит. В прочем, что угодно, кроме этой работы, навевало бы на него ещё большую тоску, так что с лёгкой руки его знакомого, Саши Салахутдинова, он подписывается на новый проект по съёмке концерта.  Молодая артистка, имя которой он даже не пытался запомнить, завершает свой тур тремя концертами в Москве, которые нужно отснять и собрать в приличный ролик для соц. сетей. Не она первая, не она последняя, Марк направляет свои контакты с примерами работ на почту её менеджеру с предложением поработать. Ожидание в два дня заканчивается быстрым ответом – и вот он стоит у входа на площадку в ожидании этого самого менеджера, который должен его провести.  Молодой человек с бейджем появляется из дверей и, не отводя глаз от телефона, вручает подобный бейдж ему.        – Матвей, – менеджер впускает его внутрь и, всё так же не поднимая глаз, быстро петляет по коридорам. Марк еле поспевает за ним с оборудованием.  – Сегодня Иры нет, мы просто присмотрим пару кадров, попробуем графен и начнём подготовку звука. Чисто приценится что и где. И… прости, как там тебя?       – Марк.        – Ага, дальше по коридору направо, ты тут вроде уже работал? Мне надо ребят со звуком встретить, – и исчезает, Марк бы подумал, что тот ему привиделся, если бы не пластиковая карта в руках. Фотку, конечно, уёбищную выбрали. В прочем, как и всегда.   Добредая путём научного тыка до площадки, он наконец натыкается на Сашу, расположившегося на трибунах с планшетом. С Салахутдиновым они были знакомы давно, лет пять назад встретились на одном из подобных концертов, где Марк только пробовал себя в съёмке, ещё набираясь опыта за бесценок, а Саша уже состоял в команде и занимался графикой. И сейчас он отрисовывалпоследние штрихи какой-то композиции.        – Я уж думал, ты в коридорах потерялся, – Саша жмёт Марку руку и откладывает планшет. – Вроде народу будет дохуя, говорят, на первые два дня билетов уже нет.  Салахутдинов кивает в сторону световиков у сцены. Те занимаются проверкой каких-то проводов под крышей. Стадион поражает масштабом, Марк лишь по опыту может представить, какая тут будет толкучка уже в эту пятницу. Он прикидывает, где будет находиться они звуковики. Саша прерывает его мысли.       – Тебе бы Кая найти, он режиссёр шоу. Вроде у него на тебя большие планы, – Саша усмехается, будто рассказал шутку. Марк лишь хмурится в ответ. – А, ты вроде с ним не работал. Поймёшь потом, прикольный чел, но может доёбывать.        – Да что угодно, лишь бы платили, – Марк направляется вслед за Сашей, вставшим с трибуны. –  А что за певичка хоть?        –  Ира? Да неплохая вроде. Песни её так не слушал, но вроде на саунде у неё норм чел, да и тексты пойдёт. Не моя музыка, конечно, но девчонкам такое заходит.        –  А кто на саунде? –  Серков сказал бы, что видел всех звуковиков по Москве, каких можно представить. Они обычно плотно работали вместе, как никак.  Саша в ответ лишь успевает пожать плечами, потому что в одном из бесчисленных коридоров на них налетает молодой человек. Выше Марка (что неудивительно), с тёмными прядями и пирсингом по всему лицу.        – Вот вас я и ищу. Саша, поднимись к свету, у них какой-то вопрос. Марк, – он скептически осматривает его с ног до головы, – пошли, покажу, где кинуть сумки.  Парень оказывается Каем (на самом деле Димой, но Марк лишних вопросов не задаёт), проводит его в комнату стаффа и показывает его импровизированное место работы. Высокий помост над танцполом, ограждённый от всех. Места достаточно и для него, и для диджейки, что удивительно приятно – обычно им приходится сидеть чуть ли не друг на друге.        – Поставь первый кадр с точкой на основной сцене. Щас, звук притащат, посмотрим, как вас расположить, – Кай отвлекается на телефонный звонок. Марк достаёт всю аппаратуру и занимается установкой камеры. Он даже не думает, руки сами щелкают кнопками и отвинчивают объективы. В этом есть даже что-то медитативное, то, как звучит тихий гул его ноута и как легко присоединяются провода, как быстро настраиваются режимы под его пальцами и ставится фокус на центре сцены. Он даже не замечает, как Кай исчезает с помоста, сосредоточенный на своей работе. Когда он заканчивает первый кадр и подрубается к экранам за сценой, световики гасят основной свет, оставляя пару софитов на центре, и кто-то из них громко матерится. Это заставляет его усмехнуться. Хоть эта работа не сильно вдохновляет, знакомые действия всегда заставляют расслабиться.  На периферии начинается движение: кто-то вносит колонки и диджейскую стойку, за ними уверено шагает Кай и прикрикивает на всю процессию. Замыкает их парень, высокий, кажется, выше Кая, точно выше самого Марка. Длинные каштановые волосы спадают на глаза, на худые плечи накинута чёрная куртка, и этого оказывается достаточно, чтобы Марк пропал. Незнакомец заламывает татуированные пальцы, а Марк не может оторваться. Он будто магнитом тянет к себе, заставляет проследить весь его образ целиком. Марк чувствует, что сохнет во рту. Такого даже с самыми популярными звёздами у него не было, а видел он много. Кажется, он пялится дольше положенного, потому что парень, чувствуя чужой взгляд, поднимает ответный на него самого. Уличённый в подсматривании, Серков быстро отворачивается к ноутбуку и тут же изображает крайнюю заинтересованность в своей заставке и папках.   Однако скрыться надолго не получилось, брюнет вместе с группой, возглавляемой Каем, уверено двинулся к помосту, водружая диджейку и остальное оборудование.        – Вот и саунд доехал, – режиссер выглядел так, будто он третьи сутки работал без перерыва, и Марк бы даже в это поверил. – Это Артём, звукарь наш. Марк, главный оператор. Располагайся, я пока кадр гляну.  Когда его успели повысить до главного, Марк не знал, да и не хотел думать, Артём лишь кивнул ему и занялся собственным подключением. Пока Кай задавал разные вопросы, стало ясно, о чём говорил Саша. Режиссёр был дотошным до жути, спрашивая, можно ли двигать кадры в пределах миллиметров. Марк отвечал на его вопросы, предлагал варианты постановки, показывал возможный видеоряд, но не был сконцентрирован на работе. Взгляд то и дело скользил по фигуре рядом, наблюдал за уверенными действиями за стойкой, глядел, как быстрые пальцы жмут по сотне кнопок, точно как делали его полчаса назад. Сколько бы он не смотрел на управление диджейкой, это каждый раз казалось наукой о космических кораблях.        – Ладно, примерно так я себе это вижу. Завтра с Ирой глянем. Заканчивай тут, спустимся вниз, там за сценой твои подопечные.       – Но я не должен был…       – Они вроде неплохие парни, поставишь их на точки, потом согласуем, – прерывает его Кай. Он, кажется, даже слушать ничего не хотел о том, что Марк в управленцы не брался. Режиссёр разворачивается на небольших каблуках модных сапог и убегает с помоста.  Марк вздыхает, на что получает тихий смешок сбоку. Артём не смотрит на него и пытается скрыть улыбку, но получается не очень хорошо. Серков подходит ближе и тянет руку.        – Марк, ну ты и так знаешь, видимо, главный оператор, – но Артём даже не оборачивается.        – Ага, Артём, – звуковик отворачивается сильнее, хотя куда больше, и демонстративно надевает наушники. Грубо. Марк хотел позвать на кофе, после смены.  Ничего не остаётся, кроме как спуститься за сцену к своим новым коллегам. Весь остальной день он тратит на обучение не совсем бестолкового, но явно неопытного персонала, которого к нему приставили. Гриша и Артём (поразвелось же) были хорошими ребятами, их надо было только расставить по нужным местам и согласовать некоторые настройки. Там же он снова натыкается на Сашу, который очень угрожающе надвигается, на кого-то, ответственного за свет. Марк останавливает их от прямого столкновения. Парень из световиков должен будет.        – Идиоты, я если говорю, что нужен синий свет, значит нужен синий свет, чё не ясно? – они сидели на краю сцены, Саша жевал какой-то батончик из автомата в комнате стаффа. – Чё, как тебе Артём?  Салахутдинов так ехидно улыбается, что у Марка ощущение, что его где-то наебали.        – Да ничё, не очень разговорчивый, интересно, чё по звуку делает, – Серков всматривается на помост, с которого за пару часов Артём не спускался ни разу.         – А он про тебя спрашивал в комнате отдыха, – Саша продолжает хитро улыбаться, когда Марк резко поворачивает голову, но одёргивает себя, изображая незаинтересованность. – Ему когда сказали, что ты снимаешь, он скривился так, будто ты у него девушку увёл и про мать высказался.  Оператор в ответ хмурится. Они с Артёмом не были знакомы до этого, точно не работали на одном проекте, да он уверен, что они даже не виделись никогда. Марку остаётся в ответ только хмыкнуть. Что ты за человек, Артём Бондарев? 

Вторник

Когда Марк приезжает на площадку на следующий день, Артём уже там. На приветствие оператора он не реагирует, даже не отводит взгляда от ноутбука, увлечённо следя за звуковыми дорожками. Нет, это уже не прикольно. Понятно, что они не должны становиться друзьями не разлей вода (а где-то внутри Марку нравилась мысль о немного большем), но им всю неделю работать вместе, а потом ещё три концерта отыграть. И не хотелось бы провести всё это время в компании молчания, тем более незаслуженного.  Марк закатывает глаза, и занимается своей работой. Ближайшие три часа он устанавливает свою аппаратуру, согласовывает по рации работу с неразлучными Гришей и Артёмом №2 (исключая риск перепутать), и готовится к прибытию Иры с группой. На сегодня назначена первая репетиция и пробная съёмка. На самом деле, он даже не понимает, зачем его присутствие каждый день, могли пригласить раза два, согласовать всё и отпустить на законный отдых. Однако причина такого строго режима вылетает из-за угла, ругаясь с другим молодым человеком. Кай, громко и не лишая себя удовольствия использовать нецензурную брань, кричит на некоего Сергея, который выглядит не менее злым. Артём рядом снимает наушники и прислушивается. Марк сам обращается в слух.       – Нет, я не понимаю, чего ты от меня хочешь! – Кай всплёскивает руками. – Я как тебе должен это изобразить?! А денег на это кто даст? Шарашкина контора твоя?       – Дима, я ещё раз повторяю, делай что хочешь, замок надо в два раза больше монтировать, – Сергей хмурится, но продолжает тише. – Денег мы раздобудем, это не вопрос, но нужно сделать к завтрашнему дню. Марк видит, как после этих слов на голове Кая встают волосы дыбом.        – К завтрашнему? Я похож на ебаного волшебника, Серёж? – режиссёр трёт виски в усталом жесте и отворачивается. – Съеби с глаз долой, я увольняюсь сегодня же.  Кай уверено цокает в сторону другого выхода, останавливаясь лишь на минуту за тем, чтобы объявить перерыв на обед, и убегает, будто его и не было. Сергей остаётся стоять чуть растеряно, но находит взглядом Артёма и машет ему рукой. Тот отвечает.        – Кто это? – Марк задаёт вопрос в воздух, не надеясь получить ответ.        – Продюсер Иры, – Артём отвечает, но тут же начинает выдвигаться в сторону комнаты отдыха.       – Вау, мы говорить умеем? – Серков говорит достаточно громко, зная, что Артём услышит. Он и сам собирается и надеется найти Сашу для обеда. 

***

Сашу он не находит, зато знакомится с главой танцевальной группы Иры – Ритой, которая шумно раскладывала контейнеры с едой у стола с кулером. Рита смешно подшучивает надо всеми, кто проходит мимо её небольшого оплота, подмечая и схожесть Гриши с Артёмом №2, упоминая что-то про женатые ссоры Димы и Серёжи, и мило улыбаясь главному гримёру Нике.  Марк искренне смеётся и радуется тому, что нашёл себе приятельницу. В итоге, обед пролетает в миг, и они перед сценой вдвоём ждут приезда Иры. Она немного опаздывала, но Рита пояснила, что она сегодня занята на каком-то интервью. Сама она сидела перед Марком и начинала разминку, в то время как тот пытался рыться в телефоне. Страница Артёма сама выпадает ему в ленте, и он, ни секунды не думая, идёт её исследовать. Пара фотографий, небольшое описание с контактами для работы. Ничего примечательного, но фотки его цепляют. Немного смазанные, атмосферные. Он бы сам такие сделал. Под каждой песня, половина ему знакомы, он тоже такое слушал, половина неизвестна.        – Чё, Артём интересует? – он засмотрелся настолько, что не заметил, как Рита начала заглядывать в его телефон.        – Эй, – он дёргается, но телефон с шумом падает на сцену. Марк буквально чувствует, как на него оборачиваются глаза с помоста. – Не так уж интересует. Просто загадочный тип такой.        – Да он хороший, просто стесняется сильно. Мы с ним целый тур откатали, ему нужно время привыкнуть. А музыку он охуенную делает, кста, – Рита кивает, будто подтверждая свои слова. – Это его песни. Она аккуратным пальчиком показывает на экран. Тёмный принц. Пару синглов и альбом. Марк не слышал про него до этого, но поставил в голове галочку послушать позже.       – Только он скрывает, что пишет для себя. Насколько я знаю, большинство команды не знает про это. Не знаю, есть ли какая-то договорённость с Серёжей по этому поводу, но Артём скорее умрёт, чем расскажет тому.        – Ханна Монтана типо? Рита в ответ хихикает и кивает. На сцену выглядывает тёмная голова Кая, который разгоняет их по площадкам, объявляя о пятиминутной готовности.  Дальше работа идёт легко. Ира действительно оказывается приятной в работе, а её песни не надоедают быстро, что является решающим фактором в его эффективности на съёмке. Ира хорошо смотрится в кадре, ярко выделяется на сцене (спасибо Саше за работу с фоном). Марк ставит пару разных планов, помогая Грише с подсъёмом со сцены. Под конец он даже видит, как Кай улыбается, смотря на получившуюся картинку, хотя Марк скорее поверит, что ему мерещится. Если он избегает кары небесной, то Артёму достаётся по полной. Сначала Кай придирается ко всему, от простой громкости дорожки и микрофона, до перебивок между песнями и мельчайших шумов. Артём в ответ молчит и лишь тяжело вздыхает, стараясь исправить всё в моменте, как это нужно Диме. Потому Серёжа сменяет его, быстро кивая Марку, и долго и бурно обсуждая со звукарём возможность вписать в программу ещё не вышедшую песню Иры. Это возмущает Артёма сильнее, Марк видит, как ложбинка между бровей становится глубже, но тот снова ничего не говорит, лишь кивая. Когда они все покидают помост, Бондарев тяжело вздыхает, потирает лицо двумя руками и вдруг оборачивается на Марка:       – Есть, что добавить?        – Да я в этом ничего не понимаю, – Марк лишь ведёт плечом. Артём чуть усмехается и смешно щурит глаза под чёлкой.        – Выглядишь так, будто понимаешь, – он кивает на светлое худи Марка и уходит в сторону курилки.        – Это он меня сейчас оскорбил или комплимент сделал? – шепчет себе под нос оператор, но решает не задумываться. У него ещё есть время для решения загадки Артёма.  После второго перерыва он не видит ни Кая, ни своих новоиспечённых знакомых, что заставляет его откровенно ебланить. Он листает видео с мемами, скидывает пару Саше, которого не может найти уже второй день, даже чистит галерею в телефоне. В конце концов, он достаёт наушники, закинутые ещё утром в рюкзак, и снова ищет страницу Артёма. Быстро находит плейлист с песнями и прикрывает глаза.  

***

Просыпается он от того, что белый наушник резко выдёргивают из уха. Он даже не заметил, как заснул прямо в кресле. Над ним нависает Артём, выражение лица которого не обещает ничего хорошего.        – Кто тебе показал? – он хмурится, и Марк видит, как двигаются желваки на худом лице. Он кидает быстрый взгляд на горящий экран телефона, где светится релиз Тёмного принца. Однако быстро сообразить ответ он не может. – Кто?       – Да сам нашёл, чё ты пристал? – Марк пытается отодвинуться, потому что Артём наклоняется слишком близко. Не сказать, что он против, но не в такой ситуации. – Круто делаешь.        – Без тебя разберусь, – Артём ждёт, пока Марк соизволит встать с его кресла, после чего оборачивается. – Не смей никому говорить. И так всяких болтливых достаточно, тебя не хватало. Уёбки.  Марк хочет ответить, но на горизонте появляется Саша, который зовёт его на перекур. Оператор бросает последний взгляд в спину Артёму и уходит.Перекур остужает его голову, он даже чувствует некий укол вины, будто вторгся в чужой дом без разрешения. Саня параллельно его успокаивает.        – Да не парься так. Хотя, я не понимаю, чего он так на тебя реагирует. Со всеми в стаффе он нормально общается, не знаю, какая собака его сегодня укусила. Хотя согласен, музыку он клёвую делает, у меня есть пару его синглов. Ты только ему не говори, – Саша тушит окурок ботинком и кивает в сторону стадиона за спиной. – Пошли, а то Кай не закончил свою экзекуцию над моим фоном. Марк по возвращении не находит ни Артёма, ни его вещей, предполагая, что он уже отправился домой. Он аккуратно оставляет Твикс, купленный в автомате, на видном месте на диджейке и старается, выписывая небольшую записку с извинениями. Со спокойной душой после этого направляется домой.

Среда

Утро в их богадельне начинается с круговорота пиздюлей. Сначала Марк просыпает будильник, будит его звонок орущего Кая, из-за чего рассекать по утренней Москве приходится голодным и взъерошенным. Потом Артём №2 бьёт один из его любимых объективов, от чего пиздюлей раздаёт уже Марк. Не сказать, что он очень дорогой, но обидно всё равно. Утро заканчивается очередной поломкой света, из-за чего быстрая утренняя съёмка переносится на вторую половину дня. Но даже так, видя в короткие промежутки Кая, Марк понимает, что ещё легко отделался. Кого он не видит, так это Артёма. Батончик со вчерашнего дня лежит нетронутым, нервное дёрганье режиссёра только подтверждает его догадки – Артём ещё не приехал.  Марк видит его только после полудня, когда останавливается с Ритой и Никой у сцены. Девушки обсуждают сценический грим, когда Артём, запыхавшись, буквально влетает на помост под крики Кая в спину.       – Уволю, всех к чёртовой матери, – он резко разворачивается, врезаясь в Серёжу, тихо подошедшему за ним. Они о чём-то переговариваются, и Серёжа за плечи уводит Кая в сторону кулера.       – Что это было? – Марк не очень понимает уровень отношений между этими двумя. Ника в ответ лишь хмыкает.       – Про них уже долго слухи ходят, что они встречаются. Какие-то недомутки у них, но никто не признаётся. Ссорятся и мирятся постоянно, –она переводит взгляд на помост. – Ой, Артём снова после кошмара.       – Чего? – Марк тоже оборачивается. Бондарев сидит, накрыв рукой глаза, и выглядит бледнее обычного.       – Ему часто снятся кошмары. Он после них долго отходит и приходит сам не свой. Особенности творческих личностей, – девушка отворачивается к Рите и зовёт на пробный макияж. Та кивает Марку на прощание.  Он не отрывает взгляд от Артёма. Звуковик опускает ладонь с глаз и замечает подарок на диджейке. Он оглядывается, выискивая самого Марка глазами, но не может видеть его из-за софитов у сцены. Убедившись, что он один, Бондарев внимательно читает записку, после чего прячет её в свой рюкзак. Марк клянётся, он видит, как звуковик слегка краснеет. Кажется, румянец разливается по его щекам, но Артём быстро прячет его за длинной чёлкой, а после и вовсе отворачивается, убирая батончик вслед за запиской. Когда он поднимается на помост, возвращаясь к своей работе, Артём снова не обращает на него внимания, погрузившись в музыку. Всё, чего Марк удостаивается – короткого отблеска улыбки. Но может ему уже мерещится от голода.

***

Наступление обеда символизирует кратковременную свободу. Уже не обращая внимания на такого же убитого Артёма рядом, Марк плетётся в сторону комнаты отдыха в надежде выхватить какой-нибудь сэндвич и дожить до конца этого жуткого дня. Судьба смеялась над его планами громче всех. Автомат оказался сломан, о чём ему не очень радостно сообщила Рита на входе в комнату. Она как обычно расположилась у кулера и даже добродушно предложила ему один из своих контейнеров. Он скривился, только заглянув внутрь, овощное рагу ему не улыбалось, и сослался на то, что ей нужно намного больше энергии для танцев после.   Чтобы избежать приятного запаха чужой еды, он тихо направляется в курилку. Одна сигарета голода не притупит, но поднимет настроение. Там уже оказывается Артём, который затягивается приторной электронкой с запахом то ли вишни, то ли граната. Немного устав от их импровизированных догонялок, Марк просто становится рядом и прикуривает. Артём кидает на него взгляд, намного больший, чем те, которыми он удостаивался все три дня до этого. Потом молча поднимает свой рюкзак и достаёт сэндвич, о котором Марк мечтал с самого утра.       – На, – Артём не смотрит в глаза, но упаковку тянет. Марк спокойно берёт. – Прости за вчерашнее, я не должен был так пылить… Мне тяжело с новыми людьми.  Казалось, что эти слова приносят Артёму физическую боль, от чего он отворачивается. Марк пытается поймать взгляд звуковика, и только когда у него это получается, отвечает:        – Спасибо. Ничего страшного, со всеми бывает, – глаза Артёма действуют на него гипнотически, как и он весь. Только когда Марк понимает, что молчание становится неприлично большим, продолжает. – Мы можем познакомиться получше, чтобы тебе было комфортнее.  Бондарев в ответ снова отводит взгляд, и Марк не понимает его выражения лица. Когда он решает, что это глупая идея, Артём кротко кивает:       – Можно.  Дальше беседа течёт удивительно легко. Марк рассказывает пару историй из жизни, которые Артём внимательно слушает, иногда добавляет смешные комментарии и задаёт вопросы. Он сам говорит и своём опыте работы в сфере, не трогая собственной музыки, даже шутит несколько шуток, что заставляет тепло разливаться внутри Марка. Артём и правда оказывается хорошим. Не просто хорошим – идеальным. Его улыбку Марк видит до конца дня каждый раз, когда закрывает глаза, хотя Бондарев упорно старается её скрывать. Отрывает их друг от друга только Саша, который сам выходит покурить и сначала окидывает их ехидным взглядом, после чего говорит, что Марка ищет Кай. Артём провожает его до их помоста, где улыбается на прощание. Всё, что говорит Кай после этого, Марк пропускает мимо ушей.

***

Этот день заканчивается так же тяжело, как начинался. Кай поочерёдно доёбывает всех, кого может найти, а некоторых и по второму кругу. Марк уже не знает, что он должен изобразить на экране, чтобы ему понравилось, Артёма добивает Сергей. В перерывах они подкидывают друг другу шутки, жалуются на работу, хотя Марк не понимает ни слова из того, что говорит ему Артём. Он немного объясняет принцип работа пульта диджейки и даже даёт нажать пару кнопок.  Когда объявляют конец рабочего дня, они, кажется, в унисон выдыхают. Бондарев чуть ли не срывает с себя наушники и отодвигается от стола. Он на секунду замирает, а потом медленно оборачивается на Марка.       – Это будет странно, если я приглашу тебя выпить? – Артём смотрит так жалобно, что Серков готов отдать ему всё, что угодно.       – Нет, но я не пью. Долгая история, – Марк выключает камеру и сохраняет лучшие варианты записи на ноутбук.       – Можешь просто составить мне компанию? – Артём хватается за любую возможность. – Я не хочу быть один.        – Конечно, дай мне десять минут, – и, несмотря на свои слова, Марк замирает, глядя на тонкую фигуру Бондарева. Сейчас он кажется особенно молодым и каким-то маленьким, хотя точно выше самого Марка на голову. Артём прикрывает глаза от усталости и опирается щекой о кресло, что делает его ещё беззащитнее.  Когда Марк скидывает последние вещи в рюкзак, он уже дремлет. Тормошить его не хочется, поэтому он легко касается тёмных волос. Мягкие, не под стать его крашеным и жёстким, чем он их только моет. Артём приоткрывает глаза и смотрит слегка потеряно.        – Может домой поедешь? – Марк склоняет голову к плечу. – Ты же с ног валишься.       – Нет! – глаза Артёма широко распахиваются. Он слегка смущается своего резкого ответа. – Я не хочу оставаться один.  Марк лишь кивает.       – Хорошо, погнали, знаю хорошее место. 

***

Бар оказывается полупустым. Немудрено, середина недели, кроме пары завсегдатаев, они одни. Артём быстро заказывает один виски с колой и глупо глядит на Марка из-под чёлки.       – Ещё раз спасибо, тебе не стоило соглашаться, я не очень хороший собеседник по пьяни, – Бондарев снова отворачивается, что заставляет сердце Марка сжаться.        – Не за что, я не против помолчать с тобой, – Марк заказывает себе воды. Артём смотрит в ответ странно, будто знает что-то такое, о чём сам Марк не догадывается. Но оставляет это без ответа. И действительно они по большей части молчат, иногда прерывая тишину короткими фразами. Марк начинает рассказывать о детстве, Бондарев поддерживает диалог, делится небольшими моментами из своего, но в основном очень внимательно слушает. Так, будто Марк рассказывает самую интересную вещь в мире, будто защищает научную работу, которая спасёт человечество. Глаза Артёма слипаются, когда Марк вызывает такси, а стрелки часов бьют первый час ночи. Уже в машине тёплая голова Бондарева опускается на плечо Марка, тот аккуратно приглаживает волосы рукой.         – Холодная, оставь, – тихо шепчет Артём. – Голова не болит. И это будто самое главное, что Марк слышал в жизни.

Четверг

Первые солнечные лучи пробегают по лицу сонного Артёма. Он морщится и отворачивается, сон не отпускает. Когда через пару минут он открывает глаза снова, бьёт осознание – голова не болит. Не ноет, как после кошмара или выпитого алкоголя, просто тишина. Приятной пустотой хочется наслаждаться, однако он всё равно немного напрягает память, пытаясь собрать вчерашний вечер по частицам. Он помнит, как они ехали на такси, какими приятными были прохладные ладони Марка на его лбу. Боже, вот бы не сказал никакой глупости. Его убьёт, если их только наладившаяся тонкая связь оборвётся из-за его собственной дури. После такси он ничего не помнит: как он оказался в постели? Это Марк ему помог?  Артём оглядывается: телефон стоит на зарядке, он сам в той же одежде, что был вчера, на тумбе у кровати стакан воды и таблетки. Записка. Почерк Марка он узнаёт легко.    Я надеюсь, твоя голова пройдёт. Спасибо за вечер, увидимся на работе. 

– Марк

P.S. Обязательно выпей таблетки, станет лучше :)   Артём трёт глаза ладонями так, что видит под веками круги. Он хочет соврать себе, что чужая забота не приятна, хочет остановить быстро бьющееся сердце в груди, но так устал себя обманывать. Он знал Марка задолго до их встречи: следил за его самостоятельным фотопроектом в соц. сетях, смотрел каждое видео, где тот светился, старался присматриваться к каждому клипу. Сначала чисто с творческой стороны: хотелось верить, что когда-нибудь и ему самому Марк согласится снять клип. Однако это зашло намного дальше, превратилось в тихое наблюдение за всеми его аккаунтами и молчаливое восхищение. Поэтому встретив Серкова вживую, он не смог реагировать спокойно. Сейчас даже немного стыдно за своё поведение – Марк ничем не заслужил такого обращения. Тем более, на протяжении всей недели он так хорошо к нему относился.  Артём быстро прячет записку в верхний ящик вместе с прошлой и выпивает оставленные таблетки. Сборы занимают немного, тем более подгоняются парой гневных сообщений Кая, который ждал его на площадке уже час. Желания работать они не прибавляли, но выбора у него не было. 

***

Когда Марк появляется на площадке, Артём третий час бьётся над попыткой добавить живой звук, который пришёл в голову Сергею сегодня утром, в концерт. «Давай сделаем пару песен с гитаркой, пару так оставим». Ага, а сальто вам не сделать? В итоге наконец добивая дорожки, он остаётся ждать появление этой самой гитарки, а пока смотрит пару своих невышедших. Странно думать, что Марк слышал его музыку. Ещё страннее думать, что она ему понравилась. Сам Серков тем временем поднимается на помост, подключает ноутбук за его спиной и сразу начинает что-то рассказывать:       – Этот таксист вчера меня замучил, он продолжал орать и говорить, что мы под чем-то и сейчас закончим в ментовке, представляешь? –Марк щелкает кнопками на камере и включает ноутбук. – А потом отказывался принимать наличку, потому что она типа вся в порошке… Всё хорошо? Артём понимает, что засмотрелся и не отвечал. Он прослеживает профиль Марка, глядит на светлые волосы, вспоминает, что они очень вкусно пахнут, даже кольцо в носу делает его милее. Быстро собирая в голове последние слова Серкова, он лишь кивает в ответ. Марк придвигается ближе, что никак не может положительно сказаться на его сердце. Он внимательно рассматривает Артёма сверху вниз и немного склоняет голову к плечу:       – Ты хорошо себя чувствуешь?        – Да, не волнуйся, – Артём ведёт плечом и старается немного отстраниться. В ответ на это лицо Марка приобретает нечитаемое выражение, и он возвращается к камере.  Дальше работа идёт плавно. Пока они ждут гитаристов и подтанцовку с Ирой, легко переговариваются, обсуждают сюжет шоу и даже обговаривают пару моментов, в которых сработают вместе. С Марком спокойно. Он понимает Артёма с полуслова, кажется, ещё немного и они будут договаривать друг за другом предложения. Марк показывает пару кадров Риты и Ники, которых он поймал за обедом, Сашу, сосредоточенного над новым фоном, даже Кая, говорящего по телефону. Но всё, что его интересовало – был ли он сам когда-либо в объективе Серкова? Фотографировали ли его исподтишка, ловя лучший кадр? Был ли он в центре внимания Марка так же, как сам Марк был в его? На секунду эта мысль его ошпарила. С чего он взял, что Серков вообще был в нём заинтересован? Небольшая дружеская забота и вежливая улыбка была даром Марка каждому, с кем он работал: такой же одаривалась и Рита, которая уже выстраивала своих девочек на сцене, и Саша, с которым они курили в перерывах. Артём не был особенным. Он не был уверен, что Марк рассматривает его как возможного друга, не говоря о большем.  Из тревожных мыслей его вырвал Кай, появившийся на помосте с Колей. Тот периодически выступал аранжировкой на концертах Иры, и сейчас уже активно жал руку Марку.        – Коля, гитара, – он встряхивает тёмной головой и длинные волосы рассыпаются по плечам.        – Марк, камера, – тот улыбается и наклоняет голову чуть ближе, внимательно слушая. Это действие что-то неприятно переворачивает в Артёме.   Они сразу находят общий язык и болтают ближайшие полчаса без перерыва, пока Артём цепляет микрофоны и помогает Ире со звуком. Неприятное чувство заседает в груди, но он не может ничего сделать. Они с Марком никто друг другу – но хочется, чтобы он улыбался только Артёму, шутил только с ним, смотрел только на него. Когда прогон наконец заканчивается, Бондареву хочется исчезнуть. Во время выступления Иры Марк удостаивает его парой фраз и погружается в работу, ничего не добавляя. В конце Артём почти верит, что тот специально действует на нервы.        – Коля так круто звучит, – светлая голова поворачивается в его сторону.       – Тут ничего трудного, – Артём жмёт плечами. – Он не так уж круто играет.        – Ты чего? Реально же хорошо звучит, – Марк приподнимает брови.        – Ну его тогда и слушай, – Кай очень вовремя объявляет перерыв, Артём исчезает с помоста, оставляя Марка в недоумении. 

***

Почти сразу Артём чувствует вину за сказанное –Марк ничего ему не сделал, а он опять начал резко реагировать. Уже придумывая извинения на ходу, он натыкается на Нику. С ней они работали дольше всего, она умела слушать и расставлять его мысли в правильном порядке, за что он был ей безмерно благодарен.       – Ты куда бежишь? – она оправляет аккуратное платье после столкновения и поднимает глаза. – Что ты уже сказал Марку? Она читала его насквозь. Знала все особенности нелёгкой влюблённости (она так её назвала) Артёма, все внутренние терзания по этому поводу и всегда старалась помочь.       – Он не захочет со мной больше говорить, –Бондарев снова старается прикрыть глаза и спрятаться от всех вопросов. – Я чувствую себя так глупо.       – Вы и так не очень разговаривали, – он в ответ только хмыкает. – Ты не думал, что если нормально с ним поговорить и признать свои чувства, то ему станет немного легче понимать тебя?        – Ни-ко-гда, – Ника видит, как широко распахиваются глаза Артёма за чёлкой. – Он точно не испытывает того же самого.       – Вот ты кажешься таким умным и внимательным, а потом открываешь рот, и всё это рассеивается, – она закатывает глаза. – Даже слепой заметил, как он на тебя смотрит, но ты, видимо, и того хуже. Алё, Земля вызывает Артёма, он с тобой с первого дня пытался сблизиться, это ты выставил свои колючки и убедил себя в том, что ему неинтересен. Короче, я не хочу слышать ни слова о Марке Серкове, пока ты с ним нормально не объяснишься.  И она разворачивается на каблучках аккуратных туфель, чтобы исчезнуть в комнате отдыха, оставляя Артёма с тяжёлым осознанием неизбежности своего положения. 

***

Идея признания заседает в голове Артёма до самого вечера. Он не обращает внимания на вертящегося где-то рядом Колю, на громкую ругань Кая и Серёжи, которая заканчивается, кажется, слезами первого. Он не следит за очередными разборками Саши и световиков. Только с Марка он не сводит глаз. Каждый раз, когда он за сценой поправляет кадр Грише, когда обсуждает снова что-то с Сашей и смеётся в углу с Ритой во время перерыва. «Признайся ему» – звучит грозно голосом Ники у него в голове.  Громкий крик этого самого Марка обращает его снова в слух. Саша поднимает руку с чем-то блестящим над его головой, пока сам Серков пытается достать вещь и громко матерится.        – Отдай, пока я прошу нормально, – Марк выглядит очень смешно, когда злится. Саша не может воспринимать его всерьёз.        – Да я же так, из добрых побуждений, – и Саша уверено направляется к помосту, когда Марк спешит за ним. Только тот успевает оказаться перед Артёмом, с хитрой улыбкой Салахутдинов передаёт ему вещицу, оказавшуюся телефоном Марка. – В галерею загляни.  Ему кажется, или Саша ему подмигивает? Марк влетает на помост следом и ввязывает его в шуточную драку, пока Артём следует чужому совету.  И сердце замирает. Там он. Снятый исподтишка, в разные дни, с разным освещением и ракурсом. За диджейской стойкой, в наушниках, задремавший на стуле, с сигаретой в руках, даже с кофе на обеде. Когда только Марк успевал его фотографировать? Какие-то фотографии прошли обработку, какие-то остались нетронуты, но их так много, что он не может поверить своим глазам. Когда он отводит взгляд от телефона, Саша уже внизу, а Марк смотрит на него испугано и чуть виновато, забирает телефон и быстро скрывается из виду.        – Что это было? – Артём спрашивает в воздух, но Саша отвечает ему откуда-то снизу.       – Любовь. 

***

Весь оставшийся рабочий день они почти не пересекаются, а если и встречаются где-то, то Марк тушуется и пытается сбежать. Артём вообще не думал, что Марк умеет смущаться, но кажется, застигнутый врасплох этими фотографиями, он старается скрыться то за большой камерой, то под основанием помоста, то в курилке, в которую ходит чаще, чем это нравилось Каю. Видит Марка Артём только на выходе в конце смены в небольшой аллее у стадиона. Тот сидит на лавочке под большой цветущей вишней и курит, прикрыв светлые глаза. Бондарев подходит тихо и думает, что сказать, когда Марк начинает сам:       – Ты прости, за фотки, – теперь Серков не смотрит на него, оглядываясь за спину. – Я знаю, что это не ок – фоткать людей без их согласия, но это что-то типо привычки.       – Ничего, мне понравились фото, – Артём говорит тихо, но Марк поднимает голову. – Круто делаешь.       – Без тебя разберусь, – Марк передразнивает старую фразу Артёма, и они оба улыбаются.       – Ты меня тоже прости за утро. Не знаю, что на меня нашло, – Бондарев достаёт сигарету сам.        – Не прикольно, что нам надо каждый раз извиняться, чтобы общаться нормально, – Марк продолжает улыбаться, но немного грустно. У Артёма чешутся руки стереть небольшой залом на его лице. – Ну и ладно. Завтра на концерте главное оторваться.  Артём лишь тихо кивает, и они сидят в приятной тишине, пока солнце не начинает скрываться за горизонтом. Бондарев бросает быстрый взгляд на часы и начинает спешно шевелиться.        – Я пошёл, а то к ночи не доберусь до дома. Спасибо за фотки, на самом деле, они очень хорошие, – Артём встаёт, и Марк поднимается за ним.        – Да не за что. Красивых людей хочется фотографировать, – Марк чуть привстаёт на носочки и легко обнимает Бондарева. Тот замирает, пытаясь обмозговать сказанное. Приятный аромат волос Марка ему не помогает.       – Что?       – Что? – вторит нему Серков и с хитрой улыбкой бежит по аллее вниз. Артём отмирает, когда Марк уже скрывается за горизонтом, а его по плечу хлопает Рита.        – Ты чего застыл? Домой не идёшь? – она внимательно осматривает его, а затем наигранно вздыхает. – Ох уж эти влюблённые.  Артём оставляет её слова без ответа. 

Пятница

Марку кажется, что это лучшее утро в его жизни. Он просыпается ровно по будильнику, успевает позавтракать и даже отправляет пару глупых видео Артёму после того, как они обменялись контактами в среду. Нервная обстановка захватывает его только на площадке, когда этот самый угрюмый Артём снимает наушники в знак приветствия, протягивает ему кофе, за что Марк благодарит, и быстро возвращается к работе. Кай покрикивает на них чаще обычного, а за пять минут до обеда вообще останавливается посреди танцпола и вскидывает руки к небу в молитве. Артём рядом хихикает, и он подхватывает. Позже они вдвоём ведут Диму в комнату отдыха и наливают чай.        – У нас ничего не получится, мы сегодня ничего не сыграем, – Кай тяжело вздыхает и сипает чай. – Вы понимаете? Нас повесят.       – Нет причин так переживать, – аккуратно начинает Марк. На самом деле он понятия не имеет, есть ли причины переживать. – Эйфория от концерта сотрёт все мелкие детали у зрителей, так всегда было.        – А долбоебизм продюсера сотрёт эйфория? –Кай поднимает тонкие осветлённые брови.        – Да порешали там уже всё, хватит драму разводить, – Сергей заходит, будто подслушивал у двери. – Всё в порядке, идём в нужном режиме. Пойдём, проветришься. Хватит работникам мозги делать, хочешь, на меня наори?       – Хочу, поверь, – и Кай скрывается в дверях, за ним, попрощавшись, исчезает и Серёжа.  После инцидента они спокойно обедают и возвращаются на рабочие места. С этого момента у Марка всё начинает валиться из рук: то Гриша в один момент забывает все свои точки, то настройки камеры сбиваются, то ноутбук отказывается подгружать графен Саши. В какой-то момент он сам хочет взмыть руки к небу. Артём рядом выглядит не лучше: Марк готов поклясться, что тот не двигался с места ни на сантиметр последний час, бегая глазами по экрану и сводя дорожки. Серков подходит и кладёт всё такую же прохладную ладонь на лоб, от чего Артём расплывается в улыбке и смотрит благодарно. Остальным не лучше. Рита на сцене перед последним прогоном тоже трясётся, но от чужого худи отказывается, ссылаясь на нервы. Даже Ира во время саундчека выглядит немного менее жизнерадостной, чем обычно. Они не перекинулись и парой фраз за всю подготовку, но перед началом запуска гостей она поворачивается к помосту, смотрит сначала на Артёма, а потом на него самого и шепчет одними губами тихое «спасибо». Становится приятно, как будто не зря он этот проект взял. Как будто есть в этом частичка жизни.  Другая частичка его жизни утаскивает его за сцену во время запуска гостей и мнётся. Артём сначала смотрит на него недолго, а потом начинает несвязно что-то бормотать.        – Марк, спасибо тебе большое за всё, – вокруг снуют люди, но в тёмном углу их не видно. – Я правда очень благодарен за то, что ты для меня сделал. И я хотел… Он замолкает, будто подбирает слова, начинает и снова закрывает рот.        – Так что ты хотел? – у Серкова на секунду замирает сердце. Речь звучит будто прощальная, а прощаться совсем не хочется.        – Я… – он начинает, но их находит Кай.       – Шоу начинается через пять минут, по местам.

***

Свет на площадке гаснет. Марк слышит, как Артём рядом делает глубокий вдох и не выдыхает. Он сам задерживает дыхание, когда Ира выплывает на сцену. Поехали.  Музыка оглушает. Артём прикрывает глаза, и Марк восхищённо следит, как его пальцы бегают по клавишам и кнопкам, музыка, будто пластилин, мнётся и извивается под руками Бондарева. Она повинуется любому движению его пальцев затухает или нарастает, становится всепоглощающей или пропадает вовсе. Марк мог бы наблюдать долго, если б не собственная камера в руках. Он почти заваливает картинку, отвлекаясь, поэтому решает до конца шоу на Артёма не смотреть, от греха подальше.   Первый час пролетает быстро, Ира много говорит между песнями, благодарит слушателей, даже говорит про выпуск нового альбом. Основная съёмка сейчас на Артёме №2, Марк чуть отодвигается и снова бросает взгляд налево, чтобы понять, что Артём на него уже смотрит. Марк слегка кивает, но Артём мотает головой и снова жмёт что-то на диджейке. Второй час доигрывают без происшествий.  Ира благодарит последних слушателей и легко пропадает со сцены, за ней убегает и подтанцовка. Зрители медленно движутся к двум выходам при помощи стаффа. Только сейчас Марк выдыхает. Материал первого концерта отснят, ещё два таких же, но это уже не так жутко. Первый казался самым страшным. Артём рядом выглядит согласным с ним, потому что выключает ноутбук с тяжёлым выдохом и откатывается от стола. Он поднимает глаза на Марка с улыбкой.       – Мы это сделали.       – Сделали, – Марк согласно кивает. – Ты хотел мне что-то сказать? Там, до концерта.        – Да… Сейчас, – Артём чуть покрывается румянцем, роется в компьютере и аккуратно надевает на Марка свои наушники. – Пожалуйста, послушай… Это… Это я для тебя написал. Тихая мелодия играет в ушах. Этого он у Артёма не слышал, он не выпускал ещё песни. Красивый, почти не обработанный голос Артёма озвучивает текст.   

Но на одной из планет я буду курить, и я буду ждать тебя И миллион световых не смогут забыть — ты пиздец красивый На одной из планет я буду курить, и я буду ждать тебя Но на одной из планет, одной из планет, одной из планет

  Марку никогда в жизни не посвящали песен. Таких прекрасных песен тем более. Он понимает, что плачет, только когда Артём тянется стереть влажную дорожку с его щеки. Марк очень надеется, что их не видно со сцены, потому что всё, чего он хочет – поцеловать Артёма прямо сейчас.       – Я хотел сказать, что ты… – Бондарев снова замолкает, злится сам на себя, что не может произнести важных слов.        – Я понял, ты мне тоже, – Марк выдыхает еле слышно и стискивает Артёма в объятиях. Тело Бондарева будто забывает, как функционировать, но он поднимает руки, и обнимает в ответ. Чувствует, как светлая голова поднимается, и тёплые сухие губы наконец касаются его.  Всё затихает в момент. Он не слышит ни звука, пока Марк не отстраняется первым. Он смотрит на Артёма как на самое дорогое в его жизни. И Артём ему верит.

Понедельник (снова)

Три концерта пролетели в один миг. Они много работают, почти не отдыхают, и срывают друг у друга поцелуи в перерывах. В основном Марк. Стоит Каю отвернуться на минуту, свету погаснуть, двери закрыться — его руки сами находят талию Артёма. Сам Артём никакого сопротивления не оказывает, жмётся и ластится по углам, запускает руки в светлые волосы и треплет сильнее. Пару раз их чуть не застукал Саша, каждый раз ухмыляясь покрасневшим губам и сбитому дыханию. Один раз Рита вошла не вовремя, сразу же извиняясь и убегая. Артём смущался безумно, краснел, и прятал лицо, утыкаясь в плечо Марку. Тот тихо хихикал и гладил по тёмным волосам. Артём такой податливый, такой отзывчивый, что Марк не может держать руки при себе, даже когда звуковик шикает на него, с просьбой отстать. Так отгремело воскресенье.  Утро понедельника ударяет Марка тишиной. Кроме видео на ноутбуке, которые надо обработать, на него ничего давит, не заставляет срочно собираться и бежать, и от этого пусто. Артём ещё спит и не отвечает на его сообщения, поэтому приходится быстро завтракать и садиться за работу. Видео не клеится, как он не пытается, вдохновения совсем нет, поэтому он быстро прекращает пытку над съёмкой первого дня, открывая пару фотографий стаффа. Они идут быстрее, он делает пару штрихов ретуши фоток Риты в сценическом костюме, смеющейся Ники с многочисленными кистями, и нахмуренного Кая. Мысль о них отдаёт теплом, они хорошо сработались, и остаётся надеяться, что они встретятся ещё не в одном проекте. Когда их фотографии заканчиваются, он отправляет папку со смешным сообщением в группу, благодаря за работу, и божась, что быстро соорудит видео. Все ставят положительные реакции.  Остаются только фото Артёма. С ними он ломал голову долго – начав было обработку, он откидывает один за другим все фильтры, что использовал. Фотки не хотелось трогать вообще, поэтому он быстро накидывает на них ч/б, чуть расставляя контрасты, и отправляет уже в личку Артёму. Тот мгновенно появляется в сети и желает доброго утра.  Желание вылезти из собственной кожи и залезть на стену не уменьшается. Всё ещё что-то будто зудит под пальцами. Он знает, что является причиной такого состояния, но отказывается признаваться даже себе. Они так и не поговорили. Всё, что происходило между ними, Марку совершенно нравилось, но эти отношения они никак не назвали. Он даже не уверен, что это были отношения. Каждый раз разговор об этом не клеился – то Артём не хотел разговаривать на работе, то у них не было времени, то просто сил на то, чтобы шевелить ногами, не говоря о языке. Так к обеду понедельника Марка съели сомнения: вдруг Артёму эти отношения вообще не нужны. Серков не думал, конечно, что Бондарев просто играет с ним, но может подумать, что это всё ошибка, и всё, что было на танцполе, там и останется.  Артём пишет ему через час, отвечает на утренние сообщения, просматривает фотографии и ещё раз сердечно благодарит. Потом долго что-то печатает и в конце концов зовёт вечером к себе. Когда Марк подтрунивает с вопросом, свидание ли это, Артём быстро выходит из сети, а потом просто кидает время и уточняет адрес. 

***

Диме кажется, что с его плеч спадает огромный груз. У себя в квартире с бокалом вина он никак не может поверить, что это закончилось. Ира пишет ему пару сообщений с благодарностью и клянётся отправить презент, от которого он отнекивается. Это его работа как-никак. Рассматривает фотографии, скинутые Марком. Вот он серьёзный говорит по телефону, вот угрожающе глядит на стафф, вот улыбается. Серёже. Кому ещё. Эти отношения сосали из него энергию чуть ли не больше его нервной работы. Бросать он их не собирался.  Они вместе с универа. Потом общие проекты, годы работа и взаимопонимания. Нет человека, который мог бесить его настолько же сильно, как Серёжа. Ни одна живая душа не могла его успокоить, как он. Оставалось мириться, что это навсегда.  Громкое слово раздаётся в голове эхом. Был бы он против быть с Серёжей навсегда? Нет, не был бы. Ответ простой и такой лёгкий, что на его принятие даже не нужно времени. Просто это правда. Сказал бы он об этом Серёже? Никогда.  Он как раз появляется в дверях слегка помятый после сна, коротко целует Диму в губы и облизывается от ощутимого привкуса вина.        – Утро, – Серёжа варит себе кофе, копается в телефоне, и садится рядом. Дима следит за ним взглядом.         – Я тебя люблю, – слова сами вырываются еле слышно, а Дмитриев замирает. Они никогда друг другу такого не говорили. Это будто было с ними всегда и не нуждалось в озвучивании.        – Я тебя тоже, Дим, – Серёжа отвечает совершенно спокойно, оставляя кофе, и приобнимает Диму за талию со спины. – Очень сильно. Может, вечность с ним уже не звучит так страшно.

***

Артём дёргается, когда слышит звонок в дверь. На подготовку небольшого ужина (честно заказанного в доставке) у него ушёл целый день. Большую часть он провёл в душе, стараясь собраться с духом. Конечно, он хотел Марка. За закрытыми веками видел, как татуированные руки сжимают его бёдра, уверенно поглаживают спину и грудь, располагаются на шее. Он мог представить голос Марка, шепчущий ему комплименты на ухо, в то время как он ускоряет движение. Каждая такая фантазия выбивала его из колеи, заставляя ладони немного трястись. Однако это не значит, что Марк хотел того же. Все их взаимодействия кажутся шуткой, Артём всё ждёт, когда уже тот рассмеётся ему в лицо и без сожаления скажет, что никогда не хотел этого.  Он спешно открывает дверь, чтобы лицом встретиться с букетом ромашек. Из-за него по-доброму выглядывает Марк. Светлая голова чуть наклоняется к нему.       – Привет, не знал, любишь ли цветы, поэтому решил захватить, – он всучает Артёму букет и проходит в квартиру. – Хорошо у тебя, я в прошлый раз почти не рассмотрел, решил, что не очень это прилично.        – Спасибо за цветы, – Артём отвечает запоздало. – Мне никогда не дарили, но мне нравятся. Красивые.  Марк подмигивает в ответ и направляется за хозяином квартиры на кухню. На небольшом столе пара простых блюд, заказанных в его любимом кафе, за которые Марк благодарит. Они быстро садятся, Серков много говорит о каких-то отвлечённых вещах, они обсуждают любимые фильмы и пару прочитанных книг. Артёму нравилось слушать, внимать всё, что говорит Марк. Он рассказывает в ответ о недавнем неудачном ужастике, который посмотрел на прошлых выходных, и они медленно перемещаются в спальню. Марк спрашивает про оборудование для звукозаписи в углу, Артём отвечает, но уже более скованно. Волнение начинает накрывать его с головой. Он подходит ближе к Серкову, который чуть удивлённо оборачивается.        – Ты чего? – Марк не отодвигается, но смотрит с волнением. Артём не отвечает, резко впиваясь в чужие губы, чтобы не передумать.  Марк отвечает, тут же оставляя руки на худой талии. Он перебирает пальцами выступающие рёбра сквозь футболку и отрывается только когда заканчивается воздух.       – Так сильно соскучился? – лёгкая улыбка трогает его губы, и он подводит Артёма к постели. – Почему у меня ощущение, что я попался в какую-то ловушку. Артём отстранённо кивает, и аккуратно падает от толчка Марка на подушки, стараясь скрыть лицо в сгибе локтя.        – Ну, теперь уже не смей прятаться, ты затеял, ты и отвечай, – Марк быстрыми поцелуями покрывает открывшуюся шею. – Кис, расскажи, чего хочешь?       – Я хочу… – у него нет сил продолжить, мысли разбегаются в голове нервными тараканами, путаются в узлы, оставляя лишь приятный туман. – Я так давно хочу, но, если ты нет, я пойму.  Марк замирает, и Артёму тут же хочется дать себе по голове. Конечно, Серков сейчас просто рассмеётся, а потом будет рассказывать всем, какой он неуверенный. Артём может представить, как весь стафф оглядывается на него на следующем проекте, перешёптываются тихо, а затем громко смеются. Реальный Марк с его выдуманным не имеет ничего общего, хотя и правда улыбается, но уходить никуда не спешит.        – Ты издеваешься? У меня на тебя стоит каменно со среды.       – Серьёзно?        – Нет, шучу, на самом деле с понедельника, – Марк возвращается к его лицу и быстро чмокает в губы. – Ты себя видел вообще?  Футболка Артёма оказывается вне досягаемости, а руки Марка быстро находят себе дело: сжимают, оглаживают, тискают. Артёма плавит люто, с губ срываются звуки, которые он пытается задавить, однако Марк не позволяет, отодвигая руку ото рта.       – Я хочу слышать всё, не лишай меня этого удовольствия, – Марк щурит глаза и мило улыбается. – Хочу знать, как тебе хорошо.  Он продолжает своё дело, оставляет укусы и засосы, сжимая руки на талии.       – Ты красивый, это пиздец просто, – Марк спускается ниже, не пропуская ни кусочка его тела. Он берёт руку Артёма, опускает в свои волосы, чтобы тот схватился. – Сжимай, если что-то не понравится.  И сильные руки хватают его бёдра сквозь шорты, которые тоже быстро испаряются. Артём чувствует себя сковано, стараясь свести ноги, однако Марк снова разводит его бёдра, опускаясь между ними. Он методично покрывает Артёма мягкими поцелуями, чередуя их с укусами и метками. Тот в ответ сжимает светлые волосы, проводя рукой по прядям. Когда Марк прижимается щекой к мягкому бедру, Артёму хочется скрыться от его взгляда под одеялом. Серков притирается сильнее, и взглядом просить разрешения продолжить. У Артёма хватает сил только на кивок.       — Ты можешь остановить меня в любой момент, помни об этом, — Марк шепчет, параллельно лишая его последней защиты. Сам он следом снимает футболку, чтобы понизить градус неловкости, однако помогает не очень. Руки Артём вздымаются вверх, чтобы прикрыться, но под ласковым взглядом Марка опускаются к простыням.        — Ты самое прекрасное, что я видел в жизни, — даже если хотел бы, Серков не мог соврать. Глядя на занеженного Артёма под ним, невозможно было сказать обратного: длинные ноги, раскинутые по сторонам, опухшие от поцелуев губы и мутные глаза. Если бы Марк мог — он бы сфотографировал его без промедлений. Артём отвечает тихим нытьём, пытаясь отвлечь Марка от пустого любования и привлечь к более насущной проблеме. Серков опускает руку к стоящему члену, аккуратно обводя пальцем головку, но не задерживаясь долго. Его ждёт кое-то более интересное.  Чувствуя чужое промедление, Артём отрывается от смятия простыней, нащупывая рукой смазку под подушкой, передаёт её Марку.        — Ещё скажи, что готовился, — Серков ухмыляется, но не получая ответа, растекается в улыбке пошире. — Правда, кис?  Артём не может выдержать этого взгляда, как и двух навязчивых пальцев, смазывающих его.        — Ответь на вопрос, — несмотря на грубость голоса, руки Марка нежно разрабатывают стенки, останавливаясь и медленно ощупывая. Как только пальцы легко касаются нужной точки внутри, Артёма слегка подбрасывает, он крепко жмурит глаза и сжимает губы.       — Что я сказал про звуки? — Серков втягивает его в мягкий поцелуй, не прекращая движения. — Я бы записал тебя на диктофон и переслушивал часами.       — Соседи услышат, — соседи Артёма ни капли не интересовали.       — Пусть слышат. Они должны узнать, чей ты, — Марк мягко касается губами сначала его носа, затем висков и снова возвращается к уголку губ, добавляя ещё один палец и подкладывая подушку под бёдра.       — Чей? — искра разгорается внутри Артёма. Ему так важно услышать ответ из уст Марка, даже если он сам до него догадывается.       — Мой. Только мой, — Серков растягивает слова, смакуя их на губах, как вино. Артём хнычет, потому что пальцы исчезают. — Повтори.       — Твой, — и за шёпотом идёт стон, так как Марк аккуратно входит и замирает.       — Умница. Не сжимайся так сильно, я не сделаю тебе больно, — он покрывает поцелуями всё, до чего может дотянутся, и это работает. Артём отвлекается, слегка кивает, позволяя двигаться.  Неторопливые толчки быстро теряют размеренность, переходя на резкие. Это и рядом не стояло с тем, что Артём себе представлял. Марк внимательно вглядывается в его лицо, реагируя на каждую перемену эмоций, держится сногсшибательного темпа и действительно нашёптывает ему какие-то глупости на ухо. Бондарев вслушивается и закрывает Марку рот руками.       — Не говори такого! — Марку будто абсолютно плевать, он только целует запястье.       — И это только половина того, что я хочу сделать, — Бондарев в ответ закатывает глаза. Когда Артём чувствует, что не выдерживает, он пытается сказать что-то Марку, но тот понимает без слов.       — Молодец, ты так хорошо справился, — и Серков доводил Артёма до исступления. Бондареву видятся вспышки света, когда он оседает под Марком, который заканчивает за ним и валится рядом.  Он пытается отдышаться в унисон парню, и понимает, что шевелить ногами получается не очень хорошо.        — Ц, не шевелись, — Серков исчезает в коридоре, возвращаясь с влажным полотенцем и стаканом воды. Он аккуратно обтирает их, поит Артёма с рук (что, по мнению самого Артёма, совершено не обязательно, но он не спорит), и даже рвётся перестелить постель, когда уставший Бондарев тащит его под одеяло. Он немного ворочается и вскоре замирает у Марка на плече. Серкову кажется, что тот задремал, когда тёмная голова поднимается.        — Ты это серьёзно сказал? — Артём не смотрит ему в глаза, что заставляет Марка пальцами приподнять его подбородок. — Про то, что я твой. Серков мнётся, но всё равно отвечает.       — Да, если ты тоже этого хочешь, — лицо Марка становится серьёзным, каким Артём видел его во время работы.       — Я хочу всего: слушать твои песни, готовить завтраки и гулять по паркам под ручку — не кривись так, у меня смазанное представление о слащавых отношениях. Но я хочу этого с тобой, правда.       — Я тоже, — Артём впервые за день выдыхает спокойно. — Я не очень в этом хорош, но я бы попробовал.        — Значит будем учиться вместе, — Марк целует его в лоб. Артём прикрывает глаза и впервые за пару лет не видит кошмаров.