Разреши себе любить

      — Представьте, у меня брат начал с парнем встречаться!       — Он гей, что ли?       — Хз, наверное. А может, и нет. Раньше с девушками водился, а теперь решил, видимо, на другую сторону перейти.       Мальчики сидели возле автодома одного из них. Гонка будет только завтра, так что сейчас можно немного отдохнуть и поболтать.       — Ну не знаю, я не особо этих голубых жалую.       — Да ладно тебе. Какая разница, кто в кого засовывает.       — Так может, в него засовывают?       — Ну... чёрт. Это другое уже. Не могу представить, чтобы в меня кто-то свой стручок пихал.       — Вот и я тоже.       — Бля, пацаны. Я не хочу слушать о том, как мой брат свой зад подставляет.       — Сорян, но всё же странно это.       — Максон, а ты чего молчишь?       И тут все взгляды устремились на него. Максу редко удавалось посидеть так с ребятами из картинга, ведь его отец считал, что друзья мешают ему стать победителем. Так что чаще всего он тихо сидел и просто слушал, о чём говорят остальные.       — А что я должен говорить?       — Ну как ты к этим относишься... К заднеприводным? — мальчик посмеялся над этим прозвищем, а после ему прилетело в плечо от того, чей брат стал предметом обсуждений.       — Я... — Макс не знал, что ответить, он никогда об этом не задумывался. — Папа говорил, что пидарасы не должны существовать и что они — ошибка природы.       — Ты поосторожнее такими словами разбрасывайся. Они не очень любят, когда их пидорасами называют.       — А ты вообще своё мнение имеешь или только папочку слушать умеешь? — вклинился Шарль.       Макс со злостью на него посмотрел. — Завались. Что тебя не устраивает?       — То, что твой отец несёт какую-то чушь, а ты опять думаешь, что он во всём прав. — Леклер улыбнулся, поддразнивая его.       — А чего сразу чушь? Чего ты их защищаешь? Может, просто сам такой?       — А что было бы, если да? Встречаться бы предложил? — самодовольно спросил Шарль.       Все, кроме него, начали смеяться, из-за чего не заметили, как смутился Макс, на секунду представив это. Но от Леклера это не скрылось.       — Охо-хо, кажется, тебе такое нравится. Может, ты это, — как их там называют? — а, точно, латентных.       — Да иди ты, — Макс вскочил на ноги. — Не хочу общаться с таким пидором, как ты. — После чего ушёл в сторону своего автодома.       Шарль смотрел ему в спину, улыбка так и не слезла с его лица. Его забавляла реакция Ферстаппена. Аж захотелось ещё его побесить и посмотреть, что будет. ***       Макс выиграл гонку. Это раздражало Шарля.       После всех празднований он увидел Макса, который шёл вдали от трассы, где никого не было. Это пробудило огонёк азарта в Шарле.       Он подбежал к голландцу и, пока тот не успел что-то понять, обнял того за талию и поцеловал в висок. — Поздравляю с победой!       — Что ты творишь, Леклер? — Макс попытался вырваться, но Шарль лишь сильнее сжал его руками.       — Ммм, а что я творю? Просто подошёл поддержать тебя. — сказал он и оставил второй поцелуй на челюсти Ферстаппена.       Макс заметно покраснел. — Пошёл ты, педик. Ты всех так поздравляешь?       — Не всех. Только таких неуверенных в себе неудачников, которые оскорбляют других за ориентацию, но при этом сами стоят с красными щеками от невинного поцелуя. — Шарль внимательно посмотрел на Макса, теперь его лицо стало серьёзным. — Может, педик тут ты?       Макс поджал губы. — Что ты несёшь? Мне нравятся девочки.       — Конечно-конечно, Макси. — Леклер покивал головой, будто соглашаясь. — Но ты ведь понимаешь, что симпатия к девчонкам не делает тебя автоматически натуралом? Тебе всё ещё могут нравиться парни.       — Нет, не могут. Я нормальный.       Шарль тяжело вздохнул. Ему уже не было так весело. С одной стороны, он злился на Макса за его гомофобность, но с другой — ему было даже жалко мальчика. Голландец был воспитан жестоким, непреклонным отцом, чьё мнение Макс воспринимал как единственно верное. Это было грустно.       — Макс, люди не выбирают, кого любить. Ты хочешь сказать, что если парень любит парней, то он должен просто засунуть свои чувства куда подальше и прожить всю жизнь в браке с девушкой, которую даже не любит? Лишь бы быть таким, как все.       Желание дразнить Ферстаппена полностью покинуло Шарля. Изначально он хотел оставить ещё пару поцелуев, но решил оставить на сегодня Макса в покое.       — Подумай об этом, Макси. Ты не станешь плохим человеком или плохим гонщиком только из-за того, что любишь людей своего пола.       И Шарль ушёл, оставив Макса наедине с мыслями. ***       В следующий раз они встретились лишь через месяц на следующих соревнованиях по картингу.       Шарль дождался, пока Макс снова окажется один, — всё же не хотелось ставить и его, и себя в неловкое положение перед другими людьми, — и, подойдя, схватил того за локоть и мягко поцеловал в щёку.       — Скучал?       Макс вздрогнул, но в этот раз вырываться не стал.       — Да не сказал бы, что скучал по философским обвинениям в свой адрес.       — Ну, всё будет зависеть от того, усвоил ли ты эти обвинения.       Ответ пришёл не сразу. Глаза у Макса были печальные. — Наверное? Не знаю. Я не хочу быть педиком.       Шарль сделал глубокий вдох, а потом выдох. Одной рукой он начал поглаживать Ферстаппена по плечу, затем спустился к груди. — Ты и не педик. Во-первых, это гомофобное оскорбление, а гомофобы — гондоны. Так что думай сам, хочешь ли ты быть гондоном. А во-вторых, ты даже не гей. Тебе ведь нравятся девчонки, ты бисексуал. — ещё один поцелуй пришёлся в лоб Макса. Со стороны его можно было счесть дружеским.       — А ты? Кто тебе нравится?       — Решил всё-таки спросить, а не в наглую обзывать меня пидорасом? — Шарль усмехнулся. — Но ты был прав.       — О. — по лицу Макса нельзя было понять, о чём тот думает.       — Да, «О». Что теперь будешь делать с этой информацией? — с любопытством спросил Шарль.       — Я... Эээ... — Макс опять смутился. — А что надо?       Шарль не удержался и рассмеялся.       — Макси, ты такой придурок. Но очень милый придурок. — Макс выглядел не очень довольным от этих слов. — Возможно, сначала ты можешь перестать стоять как истукан.       Макс сделал судорожный вдох. Он не совсем понимал, чего именно от него ждут. Голландец потянулся руками к Шарлю, испугался и опустил их, но всё же, осмелев, крепко обнял Леклера, уткнувшись носом в его шею.       — Прости, я... я не знаю, что делать. Я не только про то, что мне нужно делать сейчас. Я не знаю, что делать в будущем. Мне страшно. — Шарль почувствовал влагу на своей коже. — Как быть, когда я стану гонщиком Формулы-1? Я не хочу ныкаться по углам, а если меня рассекретят?       Шарль поднял голову Макса, вытер слёзы и опустил её обратно, начав поглаживать по волосам. — Всё хорошо, Макси. Всё будет хорошо. Ты найдёшь своё счастье. И не важно, будет оно симпатичной, фигуристой, роковой женщиной или мускулистым мужчиной, который будет надирать тебе задницу на трассе.       Макс немного грустно ухмыльнулся. — Ты будто себя описал.       Шарль только хмыкнул, ничего не ответив. ***       Они сидели вдвоём в автодоме монегаска и играли на приставке. Финальный босс был свиреп. Даже объединившись, мальчики не могли победить его уже в пятый раз.       — Чёрт бы его побрал, почему так сложно. — ворчал Шарль.       — Просто у нас есть балласт, который сидит рядом со мной.       — Да ну тебя. Сам-то не лучше.       И вот, наконец-то, этот дурацкий босс был повержен.       На радости Макс издал торжественный возглас, повернулся к Шарлю, обхватил лицо того руками и прижался к его губам своими.       Поцелуй был недолгим, даже невинным. Он практически сразу отстранился.       Они смотрели друг на друга удивлёнными глазами. Леклер явно не ожидал этого, да и сам Макс не понял, почему он так сделал.       — Блин, Шарль, прости. Если тебе неприятно...       Договорить ему не дали.       Монегаск, отойдя от шока, подался вперёд. Они вновь столкнулись в поцелуе. Шарль сминал чужие губы. Он потянулся рукой к шее Макса, проведя большим пальцем по кадыку, побуждая того действовать в ответ, вторую руку он положил на его бедро.       И Макс... Макс ответил. Без переживаний о будущем, об отце. В этот момент для него существовал только Шарль и его пухлые губы.       Отстранившись, Ферстаппен мягко улыбнулся. — И всё-таки в тот раз, говоря о моём будущем возможном партнёре, ты говорил о себе.       Шарль закатил глаза, хотя на самом деле не чувствовал раздражения. — Хочешь ли ты такого будущего?       — Думаю... думаю, что да.       Макс не сдержался и снова поцеловал Шарля.