Осколки

ГЛАВА 2: ВСПОМНИТЬ, КАК ДЫШАТЬ Она не спала. Опять. Аля лежала на спине, глядя в потолок, и слушала тишину. Дом затих. Марк, кажется, уснул. Она слышала его ровное дыхание через стену. Раньше этот звук успокаивал её. Теперь он вызывал тошноту. Она повернулась на бок и посмотрела на телефон. 3:42. Через несколько часов начнётся новый день. Новый день с ним. Новый день, в котором она снова будет делать вид, что всё в порядке. Что она не сломана. Что её руки не дрожат, когда она берёт чашку. Что её сердце бьётся ровно, когда он повышает голос. Она закрыла глаза и попыталась вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя в безопасности. Это было давно. Очень давно. Может быть, тогда, когда она была маленькой. Когда мама обнимала её и говорила: «Всё будет хорошо». Мама умерла, когда Але было двенадцать. После этого мир стал серым. А потом появился Марк — и мир стал чёрным. Она не знала, почему она осталась. Иногда она задавала себе этот вопрос, и ответ всегда был одним и тем же: «Потому что он нуждается во мне». Она верила, что может его изменить. Что если она будет достаточно терпеливой, достаточно доброй, достаточно любящей, он перестанет быть монстром. Но каждый раз, когда она думала, что пробила стену, он строил новую. Или просто бил её по лицу. Вчера он сказал, что она ему не нужна. А через час обнимал и просил не уходить. Она ненавидела его за это. И она ненавидела себя за то, что всё равно оставалась. Аля села на кровати. В комнате было темно. Только тусклый свет уличных фонарей пробивался сквозь шторы. Она посмотрела на свои руки. На запястьях не было шрамов — она научилась прятать их так, чтобы никто не видел. Но она знала, что они есть. И каждый раз, когда она смотрела на них, она видела его лицо. Его голос. Его руки, которые сжимались в кулаки. «Ты должна уйти, — шептал внутренний голос. — Ты должна спасти себя». Но она не уходила. Потому что часть её всё ещё надеялась. Надеялась, что однажды он изменится. Что однажды он скажет: «Я люблю тебя, прости меня». И она простит. Потому что она умела прощать. Она умела находить оправдания даже для тех, кто не заслуживал их. Она встала, подошла к окну и распахнула шторы. Улица была пустой. Только фонари и тишина. Она смотрела на небо и думала о том, что где-то есть другие люди. Другие девушки. Которые спят спокойно. Которые не боятся проснуться от громкого крика. Которые могут любить и не бояться любви. Она хотела быть одной из них. Но она не знала, как. Шаги в коридоре. Она вздрогнула и обернулась. Дверь открылась. В проёме стоял он — её мужчина, её боль, её жизнь и проклятие одновременно. — Ты не спишь, — сказал он. Это не было вопросом. — Я не могу, — ответила она. Он подошёл к ней. Она не двигалась. Он встал рядом, глядя в окно. — Ты снова думаешь о том, чтобы уйти? — спросил он. — Я думаю о том, чтобы выжить, — ответила она. Он повернулся к ней. Его глаза блестели в темноте. — Я не хочу, чтобы ты страдала, — сказал он. — Ты знаешь это. — Тогда перестань делать мне больно, — ответила она. Он молчал. Она смотрела на него и ждала. Ждала, когда он снова скажет, что она виновата. Или когда он обнимет её и скажет, что всё будет хорошо. Она не знала, что хуже. — Ложись спать, — сказал он. — Завтра будет новый день. Он вышел из комнаты. Она осталась одна. Аля посмотрела на свои руки. Они всё ещё дрожали. Она хотела плакать, но слёз не было. Она не могла позволить себе плакать. Потому что если она начнёт, она уже не остановится. «Я выживу, — прошептала она. — Я должна выжить». Она закрыла глаза и почувствовала, как внутри неё зарождается что-то новое. Она не знала, что это. Но это было похоже на надежду. На крошечный свет в конце тоннеля. ——————————— даже не знаю что и сказать, котики.)